Северо-Западный континент – это тот, до которого было бы проще доплыть, если плыть от Содома. Преткновение в том, что Свободный Содом – он стоит вдалеке от морского берега. И, понятное дело, там нет ни лодок, ни катеров (отчего бы им взяться?). И нашлись бы – так тоже вряд ли кого спасло: слишком уж он далёк, этот Северо-Западный. Но на нём, к несчастью для Флореса и охранников из Бабилона, сидский космодесант как раз-таки высадился.
Юго-Восточный. К тому направлению ближе всего расположено Кладюище кораблей, а за пределами горнорудного континента – остров инициации. Там сидяне опять-таки высадились.
Есть ещё и Юго-Западный. Это тоже от Кладбища кораблей, только в обратную сторону. И далеко. Ну совсем далеко. И не важно, поскольку ничего никому там не нужно.
Наконец, есть самый последний из континентов. Можно назвать его Западным, можно Восточным – с равными основаниями (тут уж смотря куда соберёшься плыть). От горнорудного это дальше всего. Именно там и находится Асмодей. В самом далёком и неудобном месте.
Добираться туда – это надо собраться, а перед тем и нешуточно упороться. Ясно, что даже Флорес, если его сориентировать, лишь в последнюю очередь направит туда людей. Это притом, что Альянс, в интересах которого он начинает действовать, в силах ему обеспечить средства доставки. (Да хоть какие-то водные катерки, если не что-то летающее, что их стоит доставить автоматическим грузовиком на любой космодром горнорудного континента, как сейчас доставляют для войска излишек плюмбумов?)…
Бросить плюмбумов на континент к Асмодею, прямо к демону в жадную пасть… Флорес бы смог, даже если не сильно захочет (да и захочет – куда же девать излишек!).
Ну а как там окажется Кай для геройской решающей битвы: неужели никак? А трудно ответить иначе. Эстебан свой единственный козырь, припрятанный на Корабельном кладбище, надо думать, уже разыграл. Реанимировать сторожевик, он говорил, не удастся. Новый наладить на кладбище – так туда ещё надо вернуться и перерыть всё старьё в поисках новизны.
То есть – ну чисто теоретически – не исключён вариант, при котором герой и демон так и не встретятся. Это печально. Это для Кая, и не для него одного, обессмыслит всю остальную жизнь. Это не даст никому вернуться с Эр-Мангали. Не оставит ни шанса!
А что скверно в особенности, вместе с отчаянием Кай нащупал в душе и потаённую жалкую радость от того, что опасная встреча по внешним причинам отменится. Мол, я старался, но вы не взыщите, сила вещей…
Тут-то Фа-иф-ляян напомнил ему о кое-каких предметах.
- То, что ты называешь коллекцией артефактов из Адских гнёзд, при старании сможет помочь приблизиться к логовищу Асмодея.
7
О предметах-то Кай и забыл расспросить его основательно! Между тем, если Тор, Пирамида и Призма уже как-то себя проявили, то ни с Шаром, ни с Усечённым Конусом не удалось подойти к мало-мальски удовлетворительному пользовательскому пониманию. Лишь гипотезы, отправляющиеся от свойств их бывших хозяев.
В Шаре Свинючины, думал Кай, синий «покой», голубой «страх покоя» и розовый «страх тяжести» производят эффект интенсивного устрашения и обездвиживания. То есть, паралича.
А оказалось-то, оказалось – это Шар Левитации. Под влиянием «страха тяжести» происходит отрыв от поверхности почвы, «страх покоя» заставляет систему опасно двигаться, а «покой» обеспечивает долгий ресурс движения, но, нарастая, ведёт к остановке и приземлению. Чтобы «покой» нарастал, успокоиться должен и сам левитирующий.
Вроде, всё просто, ага? Успокоиться на высоте, с шаром, грозящим немедленно выскользнуть из вспотевших от ужаса пальцев…
Но спасибо уже и на том, Кай подумает и уж как-нибудь сможет себя по возможности обезопасить.
- Не обязательно управлять руками, - подсказал ему Фа-иф-ляян. – Шар приводится в действие силою мысли, преодолевающей паралич воли. А находиться он может, например, в рюкзаке за спиной.
Это дело! Рюкзак за спиной – он имеется хоть сейчас. Только чем-нибудь бы понадёжней его заштопать, продырявлено там основательно…
- Заживёт, - предположил Фа-иф-ляян. Видимо, он не учёл, что рана была нанесена не Каю, а позаимствованному у Гарриса сидскому рюкзаку.
8
Вот о чём Ляяноборец подтвердил гипотезу Кая, так о функции Усечённого Конуса. обеспеченной сочетанием фиолетового «траура», оранжевой «ярости» и коричневого «голода-и-жажды». Помня фигуру Проглота, Кай догадался, что артефакт возбуждает алчность.
Относительно алчности Фа-иф-ляян не преминул уточнить и детали:
- То, что ты именуешь алчностью, проявляется не в одном лишь пищеварительном модусе. Кроме коричневого голодообразования Конус содержит ещё и оранжевое яростное начало, возбуждающее жажду движения в чреслах, альтернативное насыщенью утробы. Что касается тихой смиренной энергии траура, то она позволяет носителю Конуса отстраниться, что и символизировано Усекновеньем вершины конической формы.
- Я считал, - молвил Кай по-сидски, - что энергия «траура» - чисто провидческая энергия. Так её понял вполне компетентный провидец Гаррис.
- То, что зовёшь ты провидением, - отвечал ему Ляяноборец, - есть скорее аскезой, дающей надежду отвлечься от замутнений ума текущими вихрями ярости, голода, жажды. Например, всем вот этим, - Фа-иф-ляян указал парой верхних конечностей на перманентную оргию, совершаемую вокруг. – Этим людям, попавшим под действие сидского Проклятия Плоти, больше всего не хватает энергии «траура». Кем их точно не назовёшь, так это провидцами. Но до провидчества им далеко-далеко, надо пройти очень много ступеней, чтобы сперва осознать полноту ситуации, а затем постепенно отвлечься и от неё.
- Значит, они, - Кай мотнул головой вокруг, - всё же имеют шанс заново очеловечиться?
- Не телесно, - сказал сидянин, - так как мутации необратимы. – Но вернуть человеческое осознание им удастся при должном труде. Разумеется, после того, как Проклятие будет снято.
- Кто же его с них снимет?
- С них – никто, ведь прокляты не они. Проклят я; они просто по собственной глупости угодили в охвостье Проклятия Плоти, наложенного Асмодеем. А разрушит Проклятие тот, кто справится с Асмодеем. Никакого другого пути здесь сыскать не удастся.
9
Удалось ли Каю воспринять от Фа-иф-ляяна всю возможную ценную информацию? Надо думать, лишь в общих чертах. Просто времени всякого диалога, а в особенности сопряжённого с голоданием, неизбежен предел; лучше этот предел положить самому, чем дождаться событий естественного порядка. Даже если потенциальным героям (а тем более потенциально единственному) с выживанием очень везёт в этом враждебном мире, это точно не повод о жизни своей не заботиться. Есть ведь факторы, несовместимые с жизнью, голодание свыше предела – один из них (как бы настойчиво ни свидетельствовали об обратном все содомские недоумки-перерожденцы, чьи тела подчиняются новым законам физиологии).
В общем, Кай убедился, что главное вызнано; заданы все вопросы, на которые только хватило ума, а какие всё же не спрошены, признаны несущественными, да и сказал Эстебану:
- Можем уже возвращаться.
Альбинос просветлел лицом от такого известия. Скука даже мечи сгибает в бараний рог, если верить одной из варварских ксенокультур, не имеющих отношения к миру Сида.
Перед тем, как уйти, Кай озаботился освобождением Фа-иф-ляяна. Ну подумаешь, гордый сидянин об этом его не просил, оставлять его так и прикованным в глубине содомского лабиринта – как-то вовсе не по-человечески.
Правда, не скажешь, что Кай ощутил себя виртуозом в мелких работах боевым бластером с близкого расстояния. Опасаясь отрезать сидянину ноги, он стрелял черезчур далеко; в результате поджёг ненароком шёлковые матрасы, а тяжёлые кольца, фиксирующие Ляяноборца, не повредил нисколько. Хорошо, хоть помог Эстебан: он изловчился – и разрешил всю задачу в два точных выстрела.
