Не обязательно целая сеть, но хоть один из шпионов наверняка в Академии действует. Кто бы другой, как не он, так легко, безрассудно решился на устранение целых троих генералов Альянса?

Только тот, для кого военные власти Альянса ничуть не священны.

33. Агент Эдсон

Эдсон, как вышел от ректора Адальберто, сразу, ликуя, включил голокарту базы и, не таясь, принялся изучать. План его радовал внутренней логикой и совпадением геометрических форм. Нет в нём такого, чтоб вдруг посреди этажа возникали немотивированные пустоты. Всяк коридор хоть куда-нибудь, да ведёт.

Ясно теперь, что Казармища для курсантов расположена вовсе не на самом периметре базы, а — примыкает к секретным отсекам, расположенным по периметру. Что в тех отсеках — понятное дело, разномастные орудийные гнёзда, входы в ракетные шахты и всё такое. Ведь Академия должна же обороняться!

Вот, а на «севере» (то есть вверху на плане) рядом с Казармищей — административная зона, в центре которой — проход в кабинет Адальберто. Эдсон вошёл сюда через Казармищу, но существует как минимум восемь путей — это только не засекреченных, ну а с секретными чуть ли не вдвое больше.

Очень запутаны зоны лётных лабораторий и тренажёров — все они ранее были полностью скрыты на плане, и Эдсону ясно, зачем: там засекреченное оборудование.

Библиотечный комплекс был ранее наполовину скрыт. Тоже понятно: секретная информация. Пустишь сюда кого-то без доступа — как бы потом не узнать, что он был шпионом. Что подсмотрел некий важный секрет и передал или продал врагам Альянса. Нет уж, не стоит кого попало пускать. Эдсона можно, а вот других нежелательно.

Также в числе засекреченных мест агент Эдсон обнаружил святилища трёх богов, культы которых в настоящее время официально разрешены в Альянсе: бога Баала, богини Маммоны и Азазеля, который, как говорят, вовсе не бог, а благородный демон — впрочем, в Альянсе он честно приравнян к богам.

О, сказал мысленно Эдсон, надо бы мне к богине Маммоне наведаться. Всё же святилище — очень святое место. Здесь до богини любая молитва дойдёт. Эдсон-то в прошлый раз, как молился Маммоне, не получил почти никакого удовлетворения, можно сказать, чуть ли не зря молился.

Впрочем, к богине заглянет он лучше потом. Даже у Гельма испросит на то благословения. Ибо негоже молиться ходить с невыполненными заданиями. Выполни — будешь тогда милей и самой Маммоне.

Ну а теперь, как велел монсеньор — в библиотеку!

34. Инститорис Гельм

Гельм остался надолго под впечатлением от прослушанного послания. Способ его получения был, конечно, рассчитан на подобный эффект. Получай указания от куратора в тот момент, когда даже не ждёшь. Интересно, не ждут ли его и другие такие закладки? Вот уж чего никак не хотелось бы.

Что он чувствовал? Прежде всего изумление. Но и сильное раздражение, даже злость. Из-за чего? Из-за мелочного контроля. Из-за кураторского предвидения, обесценивающего его действия. Что он, мальчишка, чтоб этак с ним поступать?

Провоцируют. Факт, кураторы Нулбрайт и Саллимен его провоцируют. Надо сей факт всё время иметь в виду.

Всё, что касается Русского космоса — не обязательно блеф. Вон, генералы погибли вполне реально. Но задачу проверки инститориса Гельма тоже никто не снимал с повестки. Если сорвётся, наговорит ерунды, либо ещё как-нибудь неверно отреагирует, Эдсон с великою радостью всё это зафиксирует. Он туповат, но хитёр, как и многие недалёкие люди.

Нет уж, подобного удовольствия инститорис им не доставит. Действовать будет подчёркнуто правильно, чтоб аж тошнило. Чтобы стошнило даже агента Эдсона.

Эдсон вернулся глубоким вечером по стандартному времени. Был он собою доволен почти до развязности. Что ж, если выполнил все задания, Гельму останется лишь похвалить агента.

— Доложите, — велел инститорис.

А Эдсон:

— Я справился!

— С чем?

— Со всем: и у ректора, и с планом базы, и в библиотеке…

Вроде, и впрямь ничего не забыл.

— Излагайте!

Тут же агент приступил к изложению всей череды успехов. Начал с похода к ректору: верно и впрямь полагал, что добился немыслимых привилегий. Зря. Адальберто совсем не дурак — и по-своему предан Альянсу. Не без того, чтобы какие-то указания сверху порой не выполнить — но для чего-то, не ради факта невыполнения. Чтобы на ровном месте взять да и отказать следственной комиссии из Альянса в допуске — тут ему надо бы было сначала сойти с ума.

Далее Эдсон похвастался тем, как хорошо теперь ориентируется в Академии. Правда, пока он не много где побывал, но попадал, куда надо, ни разу не ошибался.

— Кстати, — сказал он, — Альянсом на территории Академии, как оказалось, построены три святилища. Трёх божеств: Азазеля, Баала, Маммоны.

— Надо же, и Азазеля! — Гельм оценил. Эдсон набрал-таки у него очко. Будучи сам маммонитом, каковые Азазеля считают демоном, юный агент всё же прогнулся и не позволил себе нетактичности пред инститорисом. Стало быть, сам догадался, что Гельм — адепт Азазеля, а не Баала. Или, что тоже возможно, перестраховался.

— Да, монсеньор, — совсем расхрабрился Эдсон. — Можно ли мне посетить святилище богини Маммоны с молитвенной целью?

— В принципе, можно, — ответил Гельм. — Но несколько позже. Чтобы моление не отвлекло от миссии.

— Не отвлечёт! — обещал агент. — Я ведь о миссии и молюсь!

Гельм повторил:

— Не возражаю, но в первую очередь — библиотека.

— Так ведь я был в ней уже и всё досконально проверил. Пересечений в читательских формулярах троих генералов оказалось совсем немного. Только один из источников изучали все трое…

— Этот источник, — сказал тогда Гельм, — надо законспектировать.

На лице у агента мелькнула неслабая паника:

— Монсеньор, вы серьёзно?.. Ах да, я забыл указать, что это за источник. Это Большой Галактический справочник. В нём восемьсот миллионов статей.

Да, многовато статей. Быстро, поди, не справишься.

35. Агент Эдсон

А наутро они вдвоём отправились к ректору Адальберто. Как-то случилось, что цель этого визита от Эдсона ускользнула, хоть монсеньор её, кажется, определил. Эдсон был слишком уж горд тем особым фактом, что к ректору Гельма теперь провожал никакой не служитель Джеронимо, а он сам, нахватавшийся знаний из голографического плана здания — вот и не смог уловить основного контекста похода.

Больше того, великая гордость от способности провести монсеньора от гостевых номеров до кабинета ректора наикратчайшим путём — не заходя в полутёмные коридоры и не подглядывая в голографическую шпаргалку — в силу какой-то эмоциональной инерции с ним сохранялась, хотя инститорис и ректор находились в ином состоянии. В куда более динамичном.

Эдсон поэтому даже опомниться не успел, как остальные участники разговора перешли на крик. Ну ничего себе, ничего же не предвещало…

Нет, предвещало, конечно. Инститорис представил ректору список преподавателей, каковых он желал бы видеть на гауптвахте. В этот список попали практически все преподаватели Академии.

Ничего себе!

Адальберто сказал:

— Надеюсь, что это шутка.

— Нет, не шутка, — заверил его инститорис.

Оба всё ещё не кричали, но говорили с напряжением в голосе, а над их головами словно кружились в воздухе тёмные грозовые тучи.

Молния первой сверкнула в реплике ректора:

— Если не шутка, то издевательство! Личный выпад!

Гельм возразил:

— Ничего личного!

— Ничего?! Я жалею теперь, что повёлся на прошлое требование. Я считаю его вредительским, понимаешь: вредительским! И ничуть не оправданным следственными задачами!..

— Три генерала погибло! — напомнил Гельм.