6

У решётчатой двери, за которой начинался уже лабиринт, Рамирес остановился у ниши в стене. В нише был спрятан пульт управления дверью, и, наверное, не одной.

- Там, за дверью, - промолвил Рамирес, - решётка, ступени и люк. И ещё пара-тройка дверей. Открываются только отсюда. Всё такой толщины, что ни бластером не прожжёшь, ни другим оружием.

- Кто туда попадёт, - хмыкнул Кай, - не вернётся с Эр-Мангали. Но нас-то вы выпустите?

- Вас – ну да, не вопрос… - Кай напрасно спросил повторно, ведь Рамирес ответил уже без энтузиазма. От такого ответа стало не по себе. Захотелось поспрашивать, что в подземелье пьют и едят все, кого внешние силы не выпускают. И о том, как Рамирес поймёт, что Эстебану и Каю пора возвращаться. Ведь когда-нибудь Кай отыщет сидянина, либо отчается дальше его искать, а Рамиресу как догадаться?

- Да, - сказал им проводник, - о возвращении. Слушайте ритм! – Он постучал по стене. – Теперь повторите! – Кай повторил, за ним Эстебан. – Хорошо. – Это и будет условным стуком, когда надо выйти. Только стучите – не в дверь и не в люк (уж не помню, что там последнее), так бесполезно, никто вообще не услышит. Там у выхода будет такая стальная мембрана – вот в неё и надо стучать. Выйдет звона на целый дворец, так специально устроено. Я в этом случае прослежу, чтоб открыли. Только чур, никому этот способ не сообщать!

Темой еды и питья Кай нагружать его не решился. Ясно, что что-то там пьют и что-то едят. Если не так, в лабиринте все уже трупы. А не могли же перерожденцев туда загнать лишь для того, чтоб заморить их жаждой и голодом. Или могли? Люди в Свободном Содоме – они странноватые.

Скрип, металлический лязг, каменный скрежет стены – это за Каем и Эстебаном закрылись заслоны.

Кай обернулся, узрел металлическую полосу возле последней двери. Гибкая, уходящая вверх – надо думать, мембрана. То, что она существует, а не придумана, навевало ннадежду не то, чтобы на успех, но на возможность как-то отсюда выбраться.

- Факелы точно такие, как там, в коридоре, - сказал Эстебан.

То есть, подделка под факелы, молча добавил Кай.

Впрочем, подделка недурственно освещала облицованный каменной плиткой косой коридор, углублявшийся в недра планеты.

- Странно. Никто не дежурит около выхода. – Это подметил Кай.

- Значит, отчаялись, - решил Эстебан.

Как бы и нам не отчаяться, пробежала трусливая мысль, но увяла, не встретив поддержки от Призмы Правдивости.

В сущности, им ли жалеть, что проблемы не встретились сразу же по прибытии. Лучше там, в нижней части Лабиринта земных наслаждений. Так им удастся освоиться.

7

Первое тело нашли на середине пологого спуска к основной части штольни, приспособленной Мэри Бастиндой для оргий.

Основательно перекорёженное парой-тройкой очередей из бластера, тело принадлежало кому-то отчётливо человекообразному и облачённому в форменный комбинезон бабилонской охраны.

- Минус один, - произнёс Эстебан вполголоса, - из десятка самых для нас опасных.

- Минус два! – Кай приметил второе тело.

Рыжебородый охранник, лежавший в паре десятков метров ниже по главному коридору штольни, был уничтожен одним аккуратным выстрелом, что позволило телу его сохраниться получше. Кай присмотрелся получше – второй из убитых казался ему знакомым.

Не потому ли, что цвет бороды напоминал ему рыжеусого Лизу?

Нет. Кай припомнил, кто это был такой. Руперт. Определённо, он. Тот, что ранее был рыжебородым шахтёром. А с тех пор он, оказывается, вышел в охранники. Знать, в Бабилоне вовсю заработали социальные лифты. Не мудрено - при жестоком погроме былых элит, отголоски которого в нескольких ёмких фразах описал для Бенито флегматичный свидетель Сантьяго. В этих кровавых перераспределениях сил Бабилон оправдал свое прежнее имя – сделался поистине Новым. Но не сказать, что рыжебородому в его новом строю до конца посчастливилось. Вот, лежит его труп. Сдох безвестно, бесславно, посланный закошмарить соседний посёлок. Даже Кай, не особенно давний сосед по бараку, не сразу его узнал…

Кстати, вот оно что… Вот почему не сразу:

- Он, по-моему, биологически изменён.

- Да, - подтвердил Эстебан, - у него намечается третий пояс конечностей. Что говорит о некоторой неразборчивости нынешнего поколения обитателей Нового Бабилона. Прежде Флорес их крепко держал, но попробуй сдержи мародёров! Эти в Содоме основательно покуражились – и наверху, и внизу.

Восемь, подумал Кай. Где-то там ещё восемь. Ну и множество окончательных перерожденцев. Ими Руперт беспечно попользовался; надо думать, не только он, подельники тоже.

До поперечного коридорчика, отходящего от основного ствола, Кай с Эстебаном добрались без приключений. А уж там…

- Комнаты для утех… - Эстебана едва не вывернуло.

Да, для утех – в самом различном смысле.

В левой и правой комнатках, куда их привели поперечные коридорчики, бабилонскими плюмбумами (кем же ещё?) было сотворено такое… На упругих матрасах, обитых узорчатым шёлком, в тусклом свете от ложных факелов уж дано загустели, застыли кровавые лужи, что натекли с беспощадно раскромсанных долговязых сидянских тел. Пахло кровью, и спермой, и чем-то палёным от попадений из бластеров.

- Скольких смогли, перетрахали, после чего расстреляли, - провёл Эстебан мысленную реконструкцию. – И зачем это было им?

- Расстреляли, поскольку Альянс конфликтует с Сидом. А остальное – с единственной целью: унизить, – выпалил Кай, но задумался.

Нет, не с единственной: извращённое удовольствие тоже имело место. Но на сознательном уровне секс для типичного бабилонского плюмбума – это насильственный акт поддержания власти. Акт легитимный – для активной его стороны. Вот на этом-то заблуждении и прокололся отряд, посланный переписать содомский посёлок…

8

Кровь и трупы, тяжёлый дух, полуобморачная тошнота. Вот такая эротика. И добро бы ей остановиться на первых двух залах, но всё-таки нет. Следующая поперечина к основному стволу здешней содомской штольни обнаружила ту же картину, один в один. Только шёлк на залитых кровью матрасах некогда был ярко-жёлтого цвета, добавляя тем самым контраста жутчайшей картине.

То есть, плюмбумы там, чуть повыше, повеселились, залили кровью людей-сидоморфов своё веселье, а потом беспечально и без угрызений взялись опять то же самое повторить.

- Сколько здесь ими положено… перерожденцев?

- Где-то с полсотни, - подсчитал Эстебан. – И это только четыре комнаты. Что будет дальше?

- Неужели так выглядит весь лабиринт? – содрогнулся Кай.

Нет, если так, то дальше идти бессмысленно.

- Есть кое что, что меняется, - сказал Эстебан. – Трупов сдесь столько же, как и в двух первых комнатах, а вот выстрелов было меньше.

- Учатся, что ли?

- Или, быть может, экономят заряды.

Что ж, если так, то на каждого перерожденца может и впрямь не хватить. Плюмбумы вряд ли готовились к такому количеству. Как говорил Рамирес: две трети посёлка?

- Здесь развлекались пока ещё вдесятером. Позже переругались между собой и положили двоих из своего числа – там, повыше.

- И здорово позже, - подтвердил Эстебан. – Когда проявились ранние признаки перерожденья. Кстати, наверное, из-за того и переругались. И истребили того, кто стал первым похож на сидянина.

Руперта, да. Парню опять повезло.

9

В комнатах пять и шесть глубже и ниже по штольне также царила смерть. Крови меньше, но трупов примерно столько же. Общий счёт, по прикидкам пилота, семьдесят пять.

- Хорошо бы, - сказал Эстебан, - заряды у них закончились. Но, конечно, не думаю, что такое случится. Потому расслабляться не стоит. Восемь вооружённых уродов у нас ещё впереди. И до полного перерождения доберутся не скоро.