В общем, катер, в который теперь усадили Честера, трудно назвать спасительным. Копы везут его к уголовнику Пауку, ожидая того убедить, будто Честер и есть Эссенхельд. Но уголовник Паук, на их горе, явился на Парадиз-19 именно с Эр-Мангали, с той планеты, где Майк Эссенхельд широко прославился. Что он подумает и о двоих полицейских, а заодно и о Честере? Трудно надеяться, что посмеётся беззлобно.

Уголовнику из таких, что находятся на вершине воровской иерархии — уж такому смеяться беззлобно нельзя ни за что. Чревато.

3

Путь с луны на луну соседней планеты-гиганта занял не так уж и много времени. Честеру, правда, казалось, что время текло неровно. То скачками бежало, а то застывало, часто в полной зависимости от того, что за болям и до чего изнурительным, его подвергали демоны.

Боль головная время всегда притормаживала, так как хотелось уже поскорей добраться до места и, наконец, перестать размышлять, чем авантюра закончится. Боль же сердечная, заражённая сильным испугом, будто старалась оттянуть неминуемое. Из-за этого время неслось, как из чувства противоречия.

Чтобы прийти в равновесие, Честер старался не забывать помолиться при любом подходящем случае. Бог, однако, ему отвечал вовсе не каждый раз. Основное-то было в самом начале сказано.

Если молитва долго не задавалась, Честер порой отвлекался на разговоры сопровождающих. В них офицер по фамилии Митч — тот, который задумал его доставить на девятнадцатую луну — продолжал называть его Каем (это значило Майк), большинство остальных тоже приняло имя на веру. Лишь один из шестёрки, О’Райли, полицейский ирландских кровей, тот как был, так и ныне держался первоначального мнения. Верно, чуял, что скажет Паук по предъявлении «Кая», а потому старался отстроиться. Мол, да он не причём, он же сразу был резко против... Но поможет ли — это ещё вопрос!

Кстати, даже О’Райли вряд ли мог догадаться, кто Честер такой, просто был человеком склада ума довольно скептического — и коллега его не убедил слишком поспешными доводами. Правда, то, что коллега не убедил, не сподвигло всерьёз воспротивиться принятому решению при отлёте с Плюмбума. Честер думал, причина в желании выгодно «Кая» продать, но потом догадался, что дело, скорее, в соперничестве.

Хитрый ирландец азартного Митча просто хотел подсидеть.

— Ты как хочешь, но я расскажу, что не был согласен, — объявил О’Райли уж совсем незадолго до посадки на Парадиз-19.

— Говори, что захочешь, — отвечал ему энтузиаст. — Я на это скажу, что сомненья твои подозрительны. Поглядим, кого пустит в расход Паук!

Хоть сломай себе шею, читалось во взгляде скептика. Сам сломаешь, кривился в усмешке энтузиаст. Эти двое не очень-то ладили, верно, прежде не раз уже сталкивались по службе.

Может ли Честер как-то использовать их разногласия? А вот это уже не факт. Ибо вот она где, девятнадцатая луна: заслонила иллюминатор.

4

Между прочим, девятнадцатая Парадиза чуть ли не всем отличалась от одиннадцатой Плюмбума!

Уголовники облюбовали очень уютный мирок, а не бросовый, грязный, исполненный всяческой мерзости.

Разница в том, что индустриальные луны Плюмбума все как одна заселялись по плану Альянса, а Парадиз развивался как зона здорового отдыха для богачей и курортников. Многие луны его так и остались в первоначальной концепции, но конкретно вот эту, Парадиз-19, космопираты у прежних хозяев просто отжали. Полностью, не мелочась.

Ух, какая луна — настоящий ландшафтный парк. Здесь поработали очень крутые дизайнеры и, понятно, крутые деньги. Столько скал живописнейших — нет сомнений, что привозных; а на скалах — терранская флора вперемежку с иеожиданнейшей ксеноэкзотикой. Честер узнал тигровые сосны с Большого Мцыри, хищные рододендроны с Харибды и бутылочный ясень с Малого Трафальгара. А чего не узнал — да другого всего не узнал!

Катер, доставивший Честера, совершил посадку на небольшом и уютном космодроме, что примостил свои взлётно-посадочные площадки в центре зелёной лужайки земного типа, окаймлённой высокими скалами. Замок на самой высокой из этих скал, с тонким изяществом нависающий над обрывом, вероятно, теперь и принадлежал Пауку. Здание при наблюдении снизу чуть ли не всё состоит из козырьков смотровых площадок. С каждой посмотришь — и, верно, захватит дух.

Уединённо, шикарно, проникнуто духом опасности — что и сказать, в уголовном мире такое ценится.

От космодрома в сторону замка иногда без нужды живописно петляла по лугу единственная тропа, доходила до линии скал — и уже в виде каменной лестницы постепенно взбиралась всё выше и выше, на гребни скал.

Выше упёртого в небо шпиля единственной башни — только планета — полосатый гигант Парадиз. Стоя в зените, он как бы не просто висит, а нависает над замком. Ну а тот, в свою очередь, нависает над всем остальным видимым Честером миром.

— Эй, задержанный, ну-ка не отставать! — потребовал Митч.

Хех, отстанешь, идя без оружия в середине отряда.

— И ворон не считать! — предупредил О’Райли.

Где он здесь видит ворон? Честер смотрел на другое.

Да, здесь красивое, но и суровое место. Вертикальные скалы производят суровость. А постройка, на них нахлобученная, создаёт впечатление иерархии и контроля.

Из высокого замка и сам космодром (дело ясное, частный), и тропа над обрывами расстилается, как на ладони. А вот чтобы отсюда определить, не видать ли кого-то в замке, голову Честеру приходилось задирать чуть ли не вертикально.

А попробуй её задери, если очень болит!

И карабкаться вверх по каменным грубым ступенькам, очень крутым (в смысле, модным, и, в смысле, высоким), при больном сердце Честера — то ещё удовольствие.

Кстати, как только доставленный Честер и шестеро сопровождающих его офицеров, а также пиратов, зашагали по вырубленным ступеням, с экзотических ксенососен мигом донёсся оглушительно громкий вороний грай. Хитрый О’Райли знал, чего посоветовать. Не считать? Он и правда не станет считать. Он бы рад был их даже не слышать.

Ишь раскаркались, мрачно подумал Честер. Яркие краски кругом, а картина вышла гнетущая. Суеверные предки не зря говорили, что вороны кричат к покойнику.

5

Кстати, похоже, вороны здесь были не настоящие. Честер, как ни вертел головой, ни одной не заметил. И подумал: а вдруг это запись? Там, на деревьях, динамики вместо птиц. Стоит кому подойти — начинают «петь».

Запись, ага. Ну, специально, чтоб создавать настроение у любого, кто движется к замку. Тот, кто в замке живёт, вероятно, не любит гостей. Или любит, но ложной садистской любовью. Что ж, последнее очень похоже на Паука — тот в Бабилоне на Эр-Мангали руководил дуэлями. Кстати сказать, очень честно руководил, без милосердия, но и без подтасовок: у него на арене гибли лишь более слабые, или те, кому истинно не повезло. Правда, честность подобного рода всё же противна Господу. Ибо Господь — он не Дарвин, чтобы так холодно отбраковывать слабых и невезучих.

О, ну конечно, как Честер и думал: там на ветке сосны усилитель звука! Не успел убедиться, как усилитель расправил крылья, и оглашая округу простуженным карканьем, воспарил к полосатому Парадизу.

А, вот в чём дело: это не просто ворона, а ксеноворона, из-за этого профиль, как только усядется, не особо похож на птичий.

— Ха! — произнёс О’Райли. — Этот тоже считает ворон.

— Гильденстерн, — сказал Митч, — его звать Гильденстерн!

Скептик на то усмехнулся, но вслух не ответил.

6

Пара бандитов их встретила у ворот. Лица, как будто, знакомы по Эр-Мангали. Но имена Честер вряд ли сумел бы назвать. Оба, видать, бабилонские, сам же он, кроме последнего года, редко бывал за вратами Зеона. Преосвященные не любили своих выпускать из посёлка.