— Значит, так. Уничтожить тела, чтобы не светились. Концы в воду, понятно? Выполняйте. Так надо, Вольф.

Мы не готовы были к конфликту с Фенбонгом. Он не дурак — мог по-всякому повернуть гибель агентов своих от руки Гильденстерна.

Ладно. Забыли, сказал я себе. Трупы нигде не всплывут, Фенбонг не забеспокоится. Важно теперь получить артефакт, раз условия выполнены.

Без промедления. Фенбонг-то тоже не дремлет.

Кай Гильденстерн меня ждал у машины рядом с водителем Олафом. Знаком велел я обоим скорее усесться на знакомые сидения.

Олаф промолвил догадливо:

— В Юрбургский, так понимаю, университет?

— Трогай, — сказал я ему, забираясь внутрь.

4

Впечатления Олафа Торвальдсена

о поездке Гильденстерна к артефактохранилищу

Ксеноисторического факультета с целью

заслуженного получения им артефакта «Корона Сида»

(голос его — драматический баритон)

По возвращении из экспедиции на Эр-Мангали Гильденстерна я встретил сначала на космодроме. Там, откровенно сказать, было не время его рассматривать. Всё же пришли впечатления много поярче: тот злоумышленник, что откуда-то выскочил, встал перед Лоренцером и Гильденстерном и подлежал расстрелянию без сожаления.

Дальше мы ехали на заседание Чрезвычайной Комиссии. В гараже под Правительственным кварталом произошло ещё одно нападение — с теми же результатами, что и первое. Кто нападал — люди Фенбонга (я так думаю). Фенбонг известен своим непримиримым отношением к известному факту, что Гильденстерн до сих пор живой, хотя он так старался.

Рассмотреть Гильденстерна, как следует, мне привелось уже позже — после того, как заседание Чрезвычайной Комиссии завершилось полным его успехом.

Вот. Присмотрелся к нему. И что я тогда увидел? Измождённого, еле живого от долгого голода человека. Кожа да кости — говорят о подобных случаях. Я моментально додумался, как же так получилось. Дело-то в том, что Гильденстерн — он по жизни вегетарианец, а в этот раз он на Эр-Мангали не сыскал вообще никакой подходящей пищи.

В том, что я прав, я уверен на сто процентов. Я ведь и сам был когда-то совместно с Гильденстерном на Эр-Мангали, мог наблюдать его в самом бедственном положении, при котором он не единожды мог окочуриться — кстати сказать, при живом ещё демоне Асмодее и при работающем (функционирующем) «Карантине».

Окочурился бы — кто сумел бы тогда вернуться с Эр-Мангали? Да никто не сумел бы, такие уж, блин, дела.

Кстати сказать, это я, а не кто другой, помогал Гильденстерну не сдохнуть от голода в рудной колонии на Эр-Мангали. Я чуть не первым узнал, что нужно ему, чтобы выжить. Был, пожалуй, один лишь продукт, который он потреблял — это морская такая трава йодосодержащая. Добывали её в Джерихоне (может, где-то ещё, но не суть). Почему в Джерихоне? Да потому, что там море. Вот рыбаки джерихонские и ловили в том море кроме рыбы ещё и вот эти водоросли.

Я понимал: если их съест Гильденстерн, то голодать не будет. Кто же на Эр-Мангали мог позаботиться, чтобы он правда не голодал? Я. Только я, как ни странно о том подумать. Сам же герой — он такой человек, он ленился хоть раз позаботиться о пище своей насущной.

Так к чему я клоню? Да к тому, что Гильденстерн — он не только герой, но и дитя несмышлённое в том же флаконе. А потому, если ходит с ним кто в экспедицию, этот кто-то обязан о нём заботиться. Не говорить себе: вроде, всё просто. Нет, скажем, водорослей — типа, ну и не надо; пусть Гильденстерн, как нормальные взрослые люди, жрёт, что дают, из шкафов Оломэ… Ну, потому что неправда. Не взрослый он. Он герой. А у героев же многое не по-людски.

Там, в гараже, перед тем, как везти его к факультету, мы с Гильденстерном парой слов ещё перекинулись. Я попенял, что он за собой не следит — и того и гляди, покинет нас в этой жизни. Он же сказал мне:

— Ты что! Это я отъелся. Только и делал в полёте к системе Юрбурга.

— Это зовётся «отъелся»? — сказал я ему осуждающе. Как же ты выглядел там, на планете? Как маска голодной смерти?

Только о том и поговорили. Вот.

После их с Лоренцером я отвёз к университету.

5

Воспоминания Элизабет (Лизхен) Шульте

об обретении Гильденстерном

в артефактохранилище артефакта «Корона Сида» и ближайших его результатах

(голос её — сопрано, глаза голубые)

В этот раз Кай Гильденстерн в артефактохранилище прокрался не воровски. Думаю, это во многом из-за того, что с собою имел наконец-то приличного спутника. Не преступника вовсе, а агента-супервайзера Лоренцера. С кем поведёшься, тот и диктует характер визита.

И, отметить должна, получить артефакт в этот раз Гильденстерну было уже положено. Потому что так было уже решено самим адмиралом фон Гуггенбюллем на заседании Чрезвычайной Комиссии. Это и Берт сообщил, и адмирал подтвердил по засекреченному каналу спецголосвязи.

Соответственно, и с охраной артефактохранилища никакого побоища не получилось. Лоренцер был сама вежливость, предупредительность. Показал документы — свои и на артефакт. Отрекомендовал Гильденстерна как эксперта, сотрудничающего с Альянсом. Терпеливо дождался, когда охранники свяжутся с офисом адмирала фон Гуггенбюлля. Тихо, мирно всё было. Не требовало конфронтации. Даже мастер японских единоборств, Бертом и Каем прихваченный как бы на всякий случай, не подходил к охраняемой территории ближе десятка метров, а гулял в ожидании по коридору, где настороженно зыркал прищуренными глазами на любого, кто мимо него пройдёт в направлении артефактохранилища и музея.

Кай Гильденстерн основательно похудел — с предыдущего-то визита. Но, как мне кажется, Каю идёт худоба. Он хоть герой, но по типу отнюдь не герой-воитель, а скорее герой мистический, герой-интеллектуал. Я бы добавила чуточку мышечной массы, но вот много добавить нельзя, чтобы его не портить.

К нынешней встрече, что было довольно приятно, Кай не забыл моё имя. Он обратился ко мне, пока Лоренцер решал вопросы с охраной.

— Лизхен, не знаешь ли ты, что лежит там сейчас, за вон той бронедверцей?

— Как не знать, — я ответила, — как и раньше, «Корона Сида»…

Каю слова «как и раньше» совсем не понравились. Он воскликнул в тревоге:

— В том-то и дело… Я очень боюсь, что всё будет как раньше!..

Я понимала, что он имел в виду. Как не понять: я ведь тоже ксеноисторик. И я видела, так получилось, что именно там лежало, когда Кай и Сантьяго вскрывали дверь артефактно-направленным ксеновзрывом. Потому и увидела, что они показали мне (показали, чтоб я не подумала, что была там «Корона Сида»).

— Не поняла, извини! — Так я сказала на всякий случай. Очень уж много в охране людей, подчиняющихся не Лоренцеру. Надо мне очень при них о таком болтать! Уж и то хорошо, что тогда в мою версию все поверили.

— Ну, я о том, — он сказал, — что лежал там не артефакт, а такая «подделка», которую трудно назвать даже копией!

Я, разумеется, помнила, что там лежало. Да, там была профанация всей индустрии реплик. Та скверно выгнутая полоса железа с грубо подпиленными отростками даже у откровенных дилетантов в ксеноархеологии, не оставляла сомнения, что таких артефактов никогда не производила культура Сида. В общем, кустарщина низкопробная. Не репродукция, а откровенное издевательство. Редкая дрянь. За такое бы надо выдёргивать руки да лупить ими, выдернутыми, по нахальной роже наотмашь!.. Не мудрено, полагаю, что Кай Гильденстерн этот предмет запомнил. Но не уверена, что и невидимые наручники на несчастных моих запястьях упомнил тоже.

— Той дурацкой «подделки», — сказала я честно, — точно на месте нет. В артефактохранилище основательно всё убрали. Ну, и после уборки устроили всё, как надо.

— С настоящей Короной?