Всё-таки Кай не в силах его заставить.

Утешало одно: что-то тяжёлое продолжало сидеть на кабине лифта и легонечко так скрестись — не всерьёз, а как будто бы выжидая.

Ждёшь? И славно! И жди. Кай вот тоже готов подождать. Он готов не включать плазмоган до тех пор, пока дыра в потолке не расширится до такого размера, чтобы в неё человек мог свободно уйти.

— Хочешь уйти? — хохотал между тем с голоэкрана Невин. — Это зря. Не получится, нечестивец! Мой паук — он тебе непременно поможет выбраться. Но учти, будь любезен, один презабавный нюанс. Извлекать добычу из панциря можно и по частям. Этот путь извлечения не предполагает слишком больших отверстий!

Чёртов Невин! Он всё же читает мысли. Из-за этого все ухищрения Кая у него на виду. Интересно подумать, отчего это так получается?

Здесь, на Эр-Мангали, наблюдается странный эффект. Нечто, что Гаррис назвал от себя «информационным полем планеты» вызывает у разных людей — у Кая, у Гарриса, а отчасти и у асмодеевых горе-адептов...

— Нечестивец, я всё ещё здесь! И тебя замечательно слышу...

Вот и заткнись, оборвал он экранный голос. И перестал его слушать. Благо, имелся и подходящий повод — ожидание паука (ведь его надо слушать, просунутых ног в темноте не видно). Впрочем, паук внутри лифта пока не шуршал — выдерживал паузу.

Невин с минуту ещё поболтал, но затем умолк. Никакого ведь смысла в сотрясении воздуха, если Кай, как, наверное, слышно по ходу мыслей, не обращает уже внимания на ехидные реплики одержимого телепата.

Кай же вернулся к оставленной было теме. Да, информация, получаемая людьми, говорит, между прочим, о проницаемости психических их миров в отношении некоторых эсхалогических посланий. Если психические миры проницаемы для приёма то, вполне вероятно, проницаемы для передачи. Потому-то и не удаётся сохранять свои мысли в тайне. Их непременно воспримет то Гаррис-провидец (что уже неприятно, хоть, вроде, и не опасно), то полоумный сектант на экране (что небезопасно, так как он умудряется реагировать на любой воспринятый замысел).

Впрочем, мысли твои далеко не секрет даже для артефактов. Призма Правдивости: как она может влиять на твои утверждения, если их скрытая суть для неё не раскрыта? Да, принцип действия Призмы, как он ни тёмен, предполагает опору на критерий твоей собственной внутренней правды. Что же делает этот критерий возможным для применения? Размыкание мира психических сил человека, их прямая доступность не через внешнюю презентацию...

— Бойся Призмы, о еретик нечестивый!..

Я велел тебе, вроде, заткнуться!

Мысленный окрик снова подействовал, как ни странно. Не потому ли, что Невин уже приучен слушаться голосов, говорящих с достаточно властными интонациями?

Да, приучен. Иначе и невозможно. Если кто-то подвергся одержанию демоном, как он может позволить себе хоть малейшее непослушание? Да никак уж не может, поскольку утратил субъектность.

Тему утраты субъектности Невин решил обсудить — и привёл даже парочку бранных контраргументов. Только Кай исхитрился снова его не выслушать. Слушать-то надо кого? Одного паука. Не отвлекаясь на говорящие головы.

Кстати, на сей раз он вспомнил о пауке очень даже к месту. Тот заскрёбся, заскрежетал по броне. Стало быть, принялся вновь расширять отверстие.

Кай не позволил себе осветить место действия плазмоганом. Подмывало, но нет! Плазмоган — это вам не фонарик, он светит, когда он лупит. Чтобы дождаться подходящих размеров отверстия, Кай не должен спугнуть паука преждевременным выстрелом. Кроме прочего, и плазмокартриджей лишних давно уже нет, экономить их следует до момента, когда паук расширит-таки дыру.

Вот расширит — тогда-то уж Кай пауку покажет!

Дело за малым: во тьме угадать момент.

3

Не встречая ответных ударов, паук осмелел. Заскрежетал по обшивке лифта, словно его хозяин. Скрежет внутри, скрежет снаружи — вроде бы, ситуация развивалась по плану. Кая, однако, во тьме непроглядной одолевало известное беспокойство. Всё казалось, неправильно действует ксенопаук, не там он скрежещет.

Каю-то надо, чтобы паук расширил имеющуюся дыру, а не проделывал новые. А пауку? Ему в лучшем случае всё равно, ну а в худшем — намного удобней работать с жертвой, не способной как-либо выбраться. А уж для этого лучшее средство — множественные отверстия, через которое Кай не пройдёт, а вот ксенопаучьи ноги легко дотянутся...

Как там Невин грозил: «доставать по частям»? К этой модели склоняется членистоногое?

Нет, по-хорошему, «по частям» — это тоже не про пауков. Ибо паук — он питается кем и как? Кем — насекомыми — то есть, тварями, наделёнными, как и он, внешним скелетом. Как он питается ими — да попросту выпивает. А для этого впрыскивает пищеварительный сок, чтобы жертву внутри разжижить. Педипальпами держит, хелицеры вонзает — и впрыскивает.

Нет, не работает «по частям»... Но и не расширяет отверстий.

Правда, Кай — самозваный ксенозоолог. Всё, что знает он о пауках, ограничено строго земными видами, а межпланетные аналогии, как говорят, хромают... Но, с другой стороны, тем глупее питать надежды на образцы поведения ксенофауны, для которых аналогов нет даже в терранской версии.

Ладно, сказал себе Кай, подумаем трезво, насколько можем. Чем для настырного паука является лифт? Клеткой с жертовой — а вот и нет! Внешним контуром жертвы. Тем хитиновым панцирем, который он хочет пробить, чтобы впрыснуть вовнутрь пищеварительные соки.

В этом случае Каю не стоит мирно сидеть в темноте, ожидая, когда его вызволят; он получит не взлом кабины, а нечто совсем другое.

Значит, надо стрелять, чтоб отпугнуть чудовище?

Нет, не выход. Останешься целым, но заживо спрятанным в гроб.

Надо как-нибудь спровоцировать паука на несвойственное ему поведение. Хорошо бы. Но Кай — тот ещё гений манипуляции. Да ещё ограниченный в арсенале словесных средств из-за Призмы Правдивости.

4

Не хотелось стрелять: неразумный же преждевременный перерасход ресурса! Но что делать, когда твои выстрелы составляют условие самосознания? Лишь стреляя, ты в этой кабине хоть что-то видишь.

Но, быть может, отыщутся обходные пути?

Но какие пути? Голоэкран освещает лишь сам себя. Все другие источники света в кабине погашены: и панели, и даже кодоприёмники — преподобный мерзавец о том позаботился специально.

Что могло бы создать малую видимость освещения — артефакты, способные испускать цветные лучи. Преткновение в том, что в отсутствие кодоприёмника артефакт излучает вовсе немного света, даже меньще, чем голоэкран.

Ах, ну вот и решение: артефакт может просто работать — не обязательно в форме воздействия на кодоприёмник...

Потолок разразился скребущими звуками. В разных местах, друг от друга весьма удалённых. Кое-где подключилось неприятнейшее елозение в верхних частях стены.

Кай, досадуя на своё промедление с верным решением, быстро нашарил Призму Лошадины в рюкзаке. Отчего не другой артефакт? Жёлтый свет, как он помнил, был самым ярким и давал больше шансов хоть что-нибудь рассмотреть. Правда, чтобы энергию жёлтой «любезности» должным образом активизировать, необходимо создать подходящий конфликт внутри своего сознания; ну а чтобы конфликт вышел таким, как надо, Каю придётся упорствовать в откровенно неискренних сообщениях.

Как бы этак удачно солгать... Произнести всё равно не получится, но хотя бы явить намерение, провоцирующее негодующий выплеск «любезности»... Кай обнаружил, что затрудняется выдумать хоть какую-нибудь неправду. В этом странном сопротивлении было легко угадать скрытное действие Призмы, между тем её даже искра не озарила.

Ничего себе: Кай теперь не свободен и захотеть, и попытаться соврать! Он, похоже, находится под постоянным контролем своего артефакта — и настолько тотальным, что не нужен приток энергии.

А ведь чувствовал, как постепенно присутствие Призмы отучало его от вранья, но надеялся, что не на сто процентов.