Ладно, придётся учесть вес адмирала.

— Мастера боя Сантьяго знают на Эр-Мангали едва ли не все.

— Значит, и ты! — сделал Фенбонг желанный вывод. — А теперь сообщи нам, где ты находился вчера между одиннадцатью и двенадцатью?

— Отвечай! — повторил Гуггенбюлль.

— Я вчера, — сказал Кай, — целый день прогулял по городу.

— И, наверное, кто-нибудь сможет подтвердить этот факт прогулки?

— Сможет ли кто? — подтвердил уже Салливан.

— Думаю, многие. Я же не просто гулял. Я в старом городе посетил пару десятков кафе, баров и ресторанов.

— Эк не сиделось парню!

— Да я по делу. Я, извольте принять во внимание, проводил исследование. В методологии ксеноколониальной терранской микросоциологии…

— Поконкретней, — потребовал адмирал.

— Я изучал проявления городского патриотизма в ограниченном слое местной культуры юрбургских бюргеров. В частности, их готовность к защите города в случае оккупации Юрбурга ксеновойсками Сида. Посетителям ряда кафе, баров и ресторанов на бульваре Свободы Слова и Рейнской набережной мной предлагалось вступить в отряды добровольной самообороны на этот случай.

— Пропаганда панических настроений! — тут же квалифицировал Фенбонг.

А адмирал Гуггенбюлль заинтересовался:

— И каковы результаты? Многие ли записались?

— Нет. Подтвердилась нулевая гипотеза. Не решился никто!

— Вот! — с нескрываемым торжеством в адмиральском басе тут же воскликнул чрезвычайный правитель планеты. — Я так и думал. Обыватели Юрбурга — это скотина домашняя, а не люди!

3

Удалось подтвердить миросозерцание Гуггенбюлля, хоть, признаться, Кай к этому и не стремился. В том, что в Юрбурге люди ведут себя не по-людски перед лицом инокультурных вторжений — собственно, с этим сложно не согласиться. Как ответили юрбкржцы накатившей орде плюмбумической? Да никак. Рабской покорностью. С той же покорностью приняли и известие, что отныне за них отвечает Альянс. Полчища Сида? И с ними они смиряться.

Гуггенбюллю хотелось бы более смелых и устойчивых подчинённых. Но уж какие есть. С теми, что есть, адмирал не желал смиряться. Вот и вошёл в резонанс со сказанным Каем.

— Ладно, — сказал Гуггенбюлль. — Что там ещё по повестке?

— О корабле «Бетельгейзе», — проговорил секретарь. — Это тот звездолёт, что был раньше поставлен, как памятник. У космопорта. Но не у нового — старого. Вы, адмирал, приказали его убрать…

— Да, приказал, — перебил Гуггенбюлль. — Звездолёт этот принадлежит к исторически ложному классу. В нашем Альянсе таких никогда не строили.

Русский проект, вспомнил Кай. Ну конечно же, русский проект в звездолётостроении! Значит, корабль изготовлен на верфях Русского космоса. Вот где купили его немецкие колонисты. Ну разумеется, что Альянс ни за что не допустит, чтобы такое стояло в Юрбурге на самом видном месте.

— Да, ну так что с кораьлём? Не удалось разрезать?

— Я в курсе дела, — поспешно вмешался Салливан. — Данный корабль в самом деле предполагалось разрезать на части с тем, чтобы их транспортировать для переработки. Но, к сожалению, уложиться в отведенную неделю у соответствующих служб не получалось. Это сложное дело — распил звездолёта, да ещё в центре города. К счастью, нашлось решение альтернативное. Оказалось, что «Бетельгейзе» ещё на ходу. Да, этот памятник был в замечательном состоянии. Вот и решили тогда: своим ходом доставить его на орбиту, ну а там в своё время и распилить, как и было приказано. Так ведь логичнее. Правда, намного логичнее.

Гуггенбюлль, что-то взвесив, кивнул. Но спросил:

— Это всё?

— К сожалению, новые правила звездоплавания (из-за сидской войны) притормозили разделочные работы. «Бетельгейзе» до самых последних недель оставалась на планетарной орбите. Там-то она никому не мешала, вот и не сильно спешили. А потом те дельцы, что скупили заранее металлолом…

— Я сказал бы, контрабандисты! — процедил через сжатые зубы Фенбонг.

— …объявили, что были бы рады забрать звездолёт неразрезанным.

— Чтоб продать его космопиратам?

— Нет, хотели продать в музей. Для пиратов судёнышко слишком уж тихоходно. Устарела конструкция за половину тысячелетия… А для музея оно — в самый раз. Старый музей звездолётов на Ардарике.

— Это всё?

— Не совсем. Как ни странно, но Ардарик не нашли почему-то на звёздных картах.

— И корабль ещё здесь, на орбите?

— Никак нет, он уже в пути. Но возникла проблема, как бы туда добраться…

— Если не здесь, то и проблема не наша! — Гуггенбюлль неожиданно подмигнул. — Эй, секретарь, что там ещё по повестке?

4

— Есть ещё один случай, — сказал секретарь, — выходящий, опять же, на Гильденстерна. Речь о внезапной смерти двоих полицейских. Это случилось не далее как вчера — кстати сказать, где-то в 12.30, что характерно, на территории университетского кампуса и достаточно близко от корпуса факультета ксеноистории.

— А причём Гильденстерн? Мы ведь вроде, склонились к тому, что его там не было?

— Эти двое, — вмешался Фенбонг, — его разыскивали…

— Да? — перебил его Лоренцер. — И, похоже, найти не смогли. Странная с их стороны самодеятельность! Разве не в курсе уважаемая комиссия, что Гильденстерном сейчас занимаюсь я? Я привожу его на заседания — сразу, по первому требованию. Так зачем же к нему посылать полицию?

— Но они офицеры военной космополиции. Самый элитный отряд с линкора «Маджестик». — В один голос почти заметили Фенбонг и секретарь. Видно, они совсем не случайно спелись.

Дальше Фенбонг один:

— Останавливать их не в моей компетенции. Эти люди работали, проверяя особую ориентировку из космопола. Им, как мне доложили, стало известно, что в настоящее время в Юрбурге проживает некий Бьорн Ризенмахер, чьё имя известно в связи с преступными мерами Гильденстерна по сокрытию имени собственного. Вот означенного Ризенмахера, а не «героя» самого по себе и надеялись навестить погибшие офицеры.

— А нарвались на выстрел.

— Увы, не совсем! Их убили нечестно — внезапно, практически без оружия. Запрещёнными ныне ударами исподтишка по уязвимым телесным точкам.

— Мнится мне, — сказал на то Лоренцер, — что и это не Гильденстерн. Судя по всем моим данным, он так не умеет.

— Зато мог бы Сантьяго, — сказал однорукий Салливан. — Если вдуматься, то ему по дороге.

— Да, интересно, — промолвил и Гуггенбюлль. — Что-то в этом есть. Полицейские собираются к Ризенмахеру, их убивает боец Сантьяго, а Сантьяго и Ртзенмахер — знакомые Гильденстерна…

— Неспроста! — как бы подгавкнул Фенбонг.

— Лоренцер, вот что, — продолжал адмирал, — что-то «герой» наш в Юрбурге засиделся. Здесь, что ни день. то новые подозрения. Как бы твои доброжелательные коллеги не закопали его окончательно. Вот мой вердикт. Отправляй-ка его снова на Эр-Мангали. Поскорее, пока не поздно.

5

Снова на Эр-Мангали. Да понятно, понятно. Кай уже знал, что придётся туда вернуться. Правда, он думал: вернётся с Короной Сида, а Короны-то нет.

А перед тем собирался вернуться по внутреннему решению — нет же, по внутреннему не вышло, слишком уж хочет отправить его Альянс.

А до того он считал, что возвращение, что его ожидает — это с Эр-Мангали, а не на Эр-Мангали. Долго считал, но провидец Джой Гаррис растолковал обратное.

Знал бы заранее, что вот так вот придётся торопиться назад, снова на Эр-Мангали, снова без грана надежды…

Хорошо, что не знал — так не справился бы с Асмодеем.

6

После того, как заседание завершилось, Лоренцер долго не мог отвязаться от Кая. Сел вместе с ним в машину к водителю Олафу. На вопросительный взгляд неопределённо взмахнул рукой.