— Ладно. Мне-то какое дело. — И добавил привычно: — Наркота не интересует?

— Сам же знаешь, что нет! — возмущённо сказал Гильденстерн.

— Это раньше. Давно мы с тех пор не встречались, мало ли…

— Вижу, что здесь у тебя по-старому, — хмыкнул герой «Карантина». Это он о торговле наркотой и оружием.

— Нет, всё по-новому! — с негодованием возразил ильденстерна я. — Расторговался здесь так, что продаю артефакты. Кстати, не надо со скидкой «Короны Сида»? — У Гильденстерна глаза чуть не на лоб полезли.

Он спросил недоверчиво:

— То есть, «Корона» теперь у тебя?

— Ясное дело. Понадобится — обращайся.

— И ты можешь её показать?

— Не кота же в мешке — покажу. Надо сейчас? Не вопрос: мне подексут со склада.

Кликнул Урсулу, слазал: «Диадемку», — она понеслась трусцой и воротилась всего через две минуты.

— Вот, — говорю Гильденстерну, — «Корона Сида».

— Не настоящая.

— Лучше, чем настоящая! — Что он ещё захотел за смешные деньги? — Ты оценил бы тонкость работы, герой!

— Я оценил. Я такую, — добавил, — уж где-то видел.

— Не мудрено, — сказал я, — это Эрнандес наладил их производство. Вроде, кустарная вещь, а выглядит, как фабричная. Даже с клеймом. Видишь, написано «Э». «Э» — это значит Эрнандес, ты, думаю, понял.

— Не заработает же!

— Ты хотел, чтоб ещё и работало? Слушай, возьми по дешёвке не для себя. Всучишь кому-то задорого — озолотишься.

— А у кого, — он спросил, — оригинал этой штуки.

— Так у Сантьяго, — сказал он, — ты разве не знал?

Он покачал головой:

— Я не знаю, где он сейчас.

— Так не вопрос. Назову адресок. Неподалёку, в Юрбурге… Он посолиднел теперь, с производства имеет процент. — Я Гильденстерну и правда назвал его адрес, но вот здесь упоминать не стану. Что я, совсем идиот наводить на таких, как Сантьяго. Нет, не такой, я разумный, сеньор начальник. Знаю, что с мёртвых осведомителей мало толку.

Да, а ещё Гильденстерн меня вот о чём спрашивал:

— Слушай, Дантеро, к чему производство? Кто всё это покупает?

— Все покупают! Но знаешь, кто прежде всего? Да жлобы перекачанные, которые с Плюмбума.

— Им-то зачем?

— Ты не знаешь? Так я расскажу. Этих парней грузят пачками в звездолёты, чтобы везти их (ты понял, куда?) на Эр-Мангали!

— Звездолёты откуда?

— Онар их скупил по дешёвке? Знаешь Онара? Ну, плюмбумский олигарх. Он молодец, провернул операцию с кораблями, ну, пока был разгул космопиратов кругом. После того пиратов чуток поприжали, а звездолёты-то где: так Онар их скупил в ангарах. Не военные, нет. И не крупные — разная мелочь. Грузовые мелкотоварные в основном. В эти самые грузовики и грузятся парни с Плюмбума. Для чего, как ты думаешь?

— Для работы на шахтах и для войны?

— То было раньше! Теперь — для охоты на демонов!!!

— Как, неужели?

— Да точно тебе говорю. Там за голову демона от Онара гонорары такие, что я сам чуть не клюнул, но жаль оставлять это место… И такие все гордые плюмбумы: мы, говорят, охотники! Только боятся, на всех демонья не хватит…

— Хватит, пожалуй, на всех-то, — вздохнул Гильденстерн.

— Точно. И я так думаю. Демоны плюмбумов всяко чуть-чуть посильней. Всех, кто без этой «Короны», прикончат без промедления. Но у того, кто напялил её, повышаются шансы.

— Что, всерьёз повышаются?

— Не придирайся к словам. Главное, плюмбумы верят, что если на них «Корона», то они станут сразу крутыми охотниками, а ужасные демоны — их невезучей дичью. Сами же верят, я просто не разубеждаю.

3

Соображения водителя Брандта

о возвращении с Эр-Мангали и обратно на Эр-Мангали по причине различного рода сопутствующих деприваций

(голос его — баритон, веселее, чем прежде)

Мне случалось убить человека в надежде убраться с Эр-Мангали, карантинной планеты. Подлого Блаймера стоило бы прикончить и просто так, но я не думал, что убиваю его бескорыстно. Дело-то было на самом начальном этапе долгого-долгого-долгого карантина, и я тогда ещё не уяснил, что сбежать невозможно. Чем рисковал — да карьерой охранника под началом у Каффа. Так и случилось: в охране я пробыл совсем недолго. А не поверил бы Эстебану-пилоту — был бы давно мертвецом вообще без забот.

Больще я не повторял подобные глупости (нет, повторял, но другие; такие не повторял). Но, что да, так уж точно: был свято всегда уверен, что мечтаю куда-нибудь деться с Эр-Мангали. Я не просто мечтал; я ещё выбирал, с кем водиться. В основном только с теми, кто тоже не оставлял этой надежды. С теми, кто думал о том, как вырваться на свободу. С теми, кто вырвался, или хотя бы старался. Как Бенито Родригес. Как Эссенхельд-Гильденстерн.

И уж о чём я не думал и не фантазировал, что когда-то меня, улетевшего вон, потянет обратно.

Что такое бывает, я знал. Если долго сидеть в тюрьме, очень многих потом тянет обратно в камеру. Но я знал: это глупость, и она меня не коснётся. Ведь на воле-то лучше, там делай чего захочешь. Хоть сиди, хоть лежи, хоть броди, а не только сиди и всё.

И — ну надо же — всё-таки вышло не так, как думал. Потянуло назад. Ну, реально, на Эр-Мангали. Я умом понимал, что не надо бы мне обратно. На планете сейчас наступила такая задница, что такой не бывало в карантинные времена. Но умом понимать это мало. Ум-то тебя не заставит не захотеть, если очень хочется.

В Юрбурге мы — кто приехал из экспедиции — долго сидели, как под домашним арестом. Лоренцер нам говорил, что нельзя расслабляться. То, что мы рассказали ещё Тому Трентону и продвинутому компьютеру от Альянса, было, вроде, достаточно для отчёта перед Чрезвычайной Комиссией, но любой из её высокопоставленных членов мог заупрямиться и захотеть нас послушать лично. Вот на этот-то случай и полагалось нам быть под рукой. Ну, мы и ждали: сначала в машине, потом в квартире. Ждали по-разному. Многих из нас лучше сразу бы отпустили. Скажем, Фредди Мак-Кру исхитрился ещё на Камарге наклюкаться так, что надолго ему хватило. Донни Макдональд аж позеленел от пищевых отравлений: заходя в туалет, не забывал перепрятать своё яйцо. Хэмфри при каждом приёме пищи воровал серебро с подноса; после всё выбросил — оказалось, не серебро. Но могли всё равно засудить за воровство у Альянса.

В общем, что нас не позвали, Гильденстерну ещё повезло. Весь покраснел бы за нашенское поведение. И, соответственно, не добился бы приза за эффективно проведенную экспедицию. Призом же был артефакт — корона особо ценная. Ксенокультурная. Ну, так как сделана Сидом. (Я раньше думал — очень крутая вещь. Но передумал потом, когда много таких увидел).

Всё по порядку, однако. Как я уже раньше сказал, долгое время сидели мы, как под арестом. Дескать, нельзя выходить; дескать, авось позовут — было, короче, не слишком похоже на воздух свободы. Я даже думал: а чем отличается Юрбург от Эр-Мангали; там не пускали, и здесь убедительно просят! И понимал понемногу Мак-Кру с Гильденстерном — их же обоих почти не насильно сорвали из Юрбурга в ту экспедицию к Эр-Мангали, ну, из которой мы все только что вернулись!

Вот. А потом нам сказали, что можно пойти погулять. Ну, посмотреть на свободный цивилизованный город. Нам разрешили хоть сутки не возвращаться, только просили, чтоб мы не ушли с концами. Впрочем, куда нам идти из квартиры, которую снял Альянс, и в которой нас кормят совершенно бесплатно? Глупо же, да, не пожрать лишний раз надурняк.

Тут я и вышел, пошёл погулять по свободе. И такая взяла ностальгия по Эр-Мангали. Сам сначала не понял, и что я на ней забыл, но потом осенило: конечно же! Я не добил плоскопузов!

Там же, на Эр-Мангали, я этих тварей видал просто несметную кучу в одной долине; устилали они там всё дно меж двумя хребтами; я напал на них с бластером, прорубаясь всё дальше и дальше; я кромсал их тела плоскопузые, всё сильнее пьянея от битвы; продвигаясь вперёд и вперёд, я предчувствовал радость победы; мне шептала моя интуиция: самое главное впереди… Но, к сожалению, этот триумф прервали напарники по экспедиции. Ныне покойные братцы-сектанты по имени Дик и Джек забеспокоились так, что едва не свернули мне голову, будто бы жалко им было уже не меня самого, а несчастных плоских рептилий. Вот и не дали мне довершить их наказание. А потому экспедиция наша и закончилась тем, чем закончилась. Чтобы вернуться счастливым с Эр-Мангали, надо мне было на ней довершить всё начатое!