Что ж, спасибо, судьба, выполнил Кай предложенное. Правда, пока ещё не прочувствовал благодарности. Только высказал, и с великим сомнением. Потому что, пока разговаривали, Гаррис открыл дверь в пещеру для инвентаря, и его взору открылись лодки. Наблюдать их вблизи было несколько дико. Поражало отсутствие билатеральной симметрии.

Нет, ну понятно: чего лишены сидяне, то нарушено и в их транспортных средствах – например, в том шагающем вездеходе, на котором когда-то Кая подвёз Бенито. Но – трёхвёсельная посудина, на которой ему предстоит в единоборстве с волнами плыть, выдерживая определённое направление… Как? Интересно, как можно такого добиться? Элементарный рассудок против такой возможности протестует.

- Эта лодка, - поделился секретом Гаррис, - не должна идти ровно, подобно лодкам земным. Она станет вихлять, подражая морской волне, в этом вихлянии сила.

Кай внимательно слушал и пытался поверить.

3

Нет, ну кое-какими параметрами лодка его подкупала. Например, она мало весила. Помогая Экклезиасту её донести от пещеры до бухты, Кай пониал: Гаррис справился бы и сам без особенных затруднений.

Интересный сверхлёгкий материал.

- Сидский, - ввернул собеседник. Разумеется, сидский.

Но устойчива ли посудина на воде?

- Разумеется, да. Только надо держаться правильно.

Это как?

- Это значит, без паники.

Ну, от паники перевернётся любая лодка. Если страх исключить… Но легко ли тебе исключить паническую реакцию, если лодка – такая, и рядом берега нет? Впрочем, вера в себя все превратности побеждает.

У прибрежных камней Гаррис принял у Кая лодку и спустил её на воду по возможности аккуратней, явно стараясь, во-первых, не зачерпнуть воды, во-вторых же - не продырявить. И сказал между делом:

- Она крепкая. Очень. Я просто так привык.

Ну а как реагировать Каю? В принципе, он даже верил, но только умом, не чувствами. Верил Гаррису, верил в лодку, но далеко не в себя. Это он поплывёт на таком в недельный морской круиз?

Гаррис на вёсла не сел. Вёсел три, потому не сядешь. Остаётся метаться от одного к другому, лишь стараясь, чтоб ноги не заплелись между банками. Кай пытался помочь (он же учится), но на деле мешал, потому что ему то и дело не удавалось угадать, за какое из вёсел надо хвататься, а тем более – направленья, куда грести. Нелинейность процесса его поражала, вводила в ступор. Правда, ступор, по мнению Гарриса, не настолько опасен, как паника. Он, по крайней-то мере, не утянет тебя на дно.

Как добрались к оставленным в море сетям, Гаррис стал заниматься уловом, ну а Кай, соответственно, занялся длинными бурыми водорослями, благо, подводные камни, у которых они росли, были также недалеко. По хорошему, стоило бы погружаться на самое дно с аквалангом, чтобы срезать морскую капусту на всю длину, но никаких аквалангов культура Сид для человеческих особей не рассчитала, потому оставалось вместо серьёзной добычи заниматься не больно-то эффективным собирательством у поверхности. Ну да много Каю не надо: для себя, да для Гарриса. Боевые ляяны прожорливы, но такого они не едят.

Чтобы водоросли не контактировали с дохнущими рыбинами (пунктик Кая-вегетарианца), весь растительный свой улов он сложил в один безразмерный мешок сидского производства. Парой лямок, что позволяли его носить на манер рюкзака, регулировался и объём, от совсем никакого до очень-очень приличного. Кай подумал, что стоит его попросить в дорогу: ведь полезная вещь, а у Гарриса есть ещё.

На обратном пути Кай попробовал править лодкой. Вышло совсем неуклюже и очень досадливо, времязатратно настолько, что страшно подумать. Но до бухты, откуда они стартовали, всё-таки лодку довёл.

- Будет дело, - поддержал его Гаррис.

Может знал как провидец, что будет, ну а может, хотел поддержать.

4

Где-то с неделю Кай обучался управлять неуклюже-маневренной сидской посудиной. По впечатлению Гарриса, неких успехов достиг. По своему впечатлению – недостаточных.

- Ты опасаешься оказаться один в океане, - трактовал его скепсис Гаррис-Экклезиаст.

В общем-то, небеспочвенное опасение.

- Ты прихватишь с собой телепортер, ведущий на остров. Это понизит опасность несчастного случая.

Гарриса только послушать, так выйдет, что сидская «цацка» - панацея от всяких морских неожиданностей. Но ведь надо успеть телепортер ещё применить! Вдруг какой-нибудь шквал, а ты мирно спокойно спишь – и уходишь на дно, не успев ничего активировать. Или, скажем, совсем заблудился, плывёшь не туда, но при этом уверен, что правильно держишь курс. Разве может тебе захотеться возвращаться на тот же остров на начальный этап тягомотной инициации?..

- Вот, не думаю, что не туда, - перебил его мысли Гаррис. – Там течение, и оно прибивает лодки к нужному континенту, даже если совсем не грести. Просто если грести, да ещё когда в правильном направлении, то получится как-то быстрее…

- Что, быстрее недели?

- Нет, неделя – оптимистичный прогноз, он с учётом гребли. Ясное дело, которая в нужную сторону.

Что ни скажи, а условия стрёмные. И вопрос ещё, с какой именно стати Гаррис выказывает этот беспечнейший оптимизм. Ясно как день, вероятность спокойно и заживо добраться до континента… скажем так, сильно отлична от ста процентов.

- Всё под контролем, - напомнил Гаррис. – Я принимаю сведения из грядущего, и они позитивны.

В это бы и поверить, но позитивность сведений – всё же вопрос оценки. С чьей колокольни оценка – вот в чём вопрос. Помня спокойную мину, с которой Гаррис оценивал судьбы сгинувших неудачников, не дошедших до выхода из ущелья (мол, ребята-де запороли инициацию), понимаешь, что это суждение не от имени человека, а от имени некоей ритуальной маски. Гаррис судит, как инициирующий персонаж.

- И ты прав, разумеется, - поддержал эти мысли Гаррис. – Та система оценки, которую я применяю, лишена снисхождения к человеческим слабостям. И она, я согласен, ограниченно применима. Тех бедняг, что усеяли ниши в ущелье, можно было бы и пожалеть. Но к герою… К герою – особые требования. Если его жалеть, он разленится и расслабится. Что он сможет тогда совершить? Как ты думаешь, ксеноисторик?

Кай подумал и убедился: Гаррис всё-таки прав. Тот избыток эмпатии, что показан в общении со страдающим человеком, заключённым в контекст обыденной повседневности, несовместим с экстремальными ожиданиями от героя. Жизнь и смерть, вероятности выживания – всё это на героических уровнях выглядит по-иному.

До сих пор новичка-Гильденстерна в продвижении к роли героя, предсказанной Гаррисом, кто поддерживал? Специальная служба и добрейший её основатель – Бенито Родригес. Ну и как результат? Положительный, да. Ловкий Бенито сумел отвести все угрозы на низком старте, да и дальше, как мог, поспособствовал выживанию. Можно сказать, вывел героя в люди, был готов опекать и беречь его столько, сколько потребуется до решающего момента, даже некоторые недоступные Каю функции принимал уже на себя. Уничтожил чудовищ, из гнёзд утащил артефакты. Обеспечил поддержку герою – бескорыстную, от души.

Поддержать поддержал, только он же его и разбаловал. Всё же Родригес – он слишком добрый. Начиная с момента, когда Кай уже более-менее мог себя защитить, помощь Бенито стоило бы дозировать. Кай уже замечал: с каждым новым пророчеством, выполненным вместо него Бенито, неуверенность в собственных силах несколько возрастала.

Ну так можно понять, почему: для становления в героическом качестве кроме помощника необходим инициирующий персонаж…

- Очень рад, - откликнулся Гаррис, - что ты сам разобрался в этих сложных материях.

Странно бы было Каю не разобраться. Специальность ксеноисторика в догероическом прошлом принесла весь объём необходимых знаний. Правда, имеется трудность в том, чтобы воспользоваться сводом теоретических знаний не снаружи, а изнутри посвятительных практик, а уловить основное сможет и неспециалист: инициация – не весёлое приключение, в результате которого ты получаешь подарки…