- Но и подарки, - Гаррис не преминул напомнить, - тоже, как правило, есть. Ими, конечно, надо уметь воспользоваться, ну и не брезговать к ним прибегать, когда очень надо. Кстати, цилиндр-телепортер сюда, на остров – он ведь ещё непременно понадобится – и не раз. Это легчайший способ сюда добраться. Легче, чем лодкой, особенно против течения.

Да, наверное. Кай уж и сам догадывался, что визит его к острову – далеко не последний. Гарриса много о чём придётся ещё расспросить, ведь пока что он мало на что ответил. А вопросы начнут появляться, и да, неминуемо. Кай попробует что-то узнать у сидянина, заточённого где-то в посёлке Свободный Содом. Но сумеет ли что-то понять на таком языке, каковой изучался им лишь по памятникам сидской письменности. Если даже поймёт, то насколько разумно применит без совета провидца?..

- Я как провидец, - Гаррис немного насмешничал, - знаю точно, что здесь повстречаю тебя не раз.

Что ж, решено. Кай вернётся на остров, с этим придётся смириться. Он пройдёт по тому же ущелью – ведь повторно не страшно. Не вернувшись на остров, не вернёшься и с Эр-Мангали… Если два возвращения лежат в едином пакете, ничего не попишешь, надобно брать оба.

Но свой второй визит к острову инициации Кай обставит совсем по-другому. Он захватит с собой не один телепортер. Он возьмёт непременно и Призму Правдивости…

- А для чего? – Гаррис немного опешил.

- Для разговора. Чтоб уравнять наши шансы.

5

Гаррис подумал и согласился: Призма нужна, она пригодится. И на острове, если Каю уж так удобнее, и в особенности – в главной, финальной битве. Ну, которая с демоном Асмодеем за возвращение с Эр-Мангали всех людей, что на этой планете заперты.

Правда, Гаррису не удалось толком ответить на вопрос о способе применения Призмы против демона Асмодея.

- Я пока что того не вижу! – Вот вам и весь ответ.

Правда, вместо того, чтобы раскрыть перед Каем конкретный способ, Гаррис расширил область совета на остальной набор артефактов из Адских гнёзд. Объявил:

- Пригодится и Тор, и Шар, и Усечённый Конус, и Пирамида.

Кай было даже обрадовался, ожидая, что Экклезиаст объяснит назначение тех из предметов, которые не заработали.

Только нет. Что до сих пор не открылось ему самому, то и Гаррису представлялось очень невнятно.

Да и какого ответа дождёшься от человека, не имеющего представления об основах концепции разноцветных энергий, что бытует в культуре Сида? Не удивительно, что всю эту систему мысли Каю пришлось самому изложить для Гарриса, да и то далеко не факт, что тот смог это всё воспринять.

Нет, ну, вроде, не так уж и сложно…

Или сложно, но Кай привык?

Кай рассказал о сидских энергиях, заключённых в пяти артефактах. Начал с тех, которые действуют, оттого и легки в понимании.

В Призме Правдивости, что изъята была у Лошадины, это чёрная депрессивная «вина», жёлтая «любезность», серое «равновесие». Как итог, попадающий под их воздействие человек подчинён сохранению «равновесия» между собой и средой, между тем как пронзительная «любезность» заставляет общаться искренне, парализует способность ума к манипуляции, закрывая пути непрямого вторжения в эту среду ради всякого рода подчиняющих преобразований. В то же время «вина», контролируя внутренний мир, цементирует и освещает внутриличностные конфликты, властно препятствует компромиссам с самим собой, подавляет активность тенденций самоконтроля и заставляет всякую внутреннюю несообразность внешнему миру являть по лучу «любезности».

В Пирамиде Собачины, как и в Торе Червя, заключаются красная «тяжесть», зелёная «сила» и сиреневая «сеть». Красная «тяжесть» сообщает работе таких артефактов силу воздействия материального плана, выражающегося в узко-локальном изменении гравитации, между тем как зелёная «сила» командует скоростью, «сеть» же сиреневая позволяет при этом беречь структуру, информационную матрицу происходящих процессов. Общим итогом взаимодействия данных энергий может быть признан единый процесс разверзания – проникновения, допускающий разные версии осуществления. Разверзанию могут подвергнуться недра планеты, или же женское лоно (символически равнозначные между собой), а заодно равномерная временная ткань в поединке на скорость. Разверзание недр применялось в посёлке Новый Зеон, чтоб поднять на поверхность мобильный бункер из Сида, разверзание плоти активно практиковалось озабоченной сексом содомской правительницей, ну а власть боевых ускорений применяли почаще других Собачина и Бенито.

Что ксасется Шара и Усечённого Конуса, то познание способа их работы затрудняется тем, что их действие не наблюдалось. Лишь фигуры Свинючины и Проглота можно истолковать как продукты данных процессов. Также доступны для глаза цветовые обозначения относящихся к этим предметам сидских энергий, а по сидским источникам реконструируем смысл. В Шаре Свинючины синий «покой», голубой «страх покоя» и розовый «страх тяжести», вероятно, способны произвести эффект интенсивного устрашения и обездвиживания. Усечённый же Конус Проглота, обеспеченный фиолетовым «трауром», оранжевой «яростью» и коричневым «голодом-и-жаждой», надо думать, влияет как возбуждение алчности, как позывы к безудержному поглощению – с предвосхищением невозможности оным противостоять…

- Но, повторяю, не видя предметов в действии, трудно надеяться достоверно представить спектр их возможностей.

Вроде бы всё… Гаррис на этот раз не откликался долго. Каю всерьёз захотелось использовать Призму, чтобы выяснить, что у него на уме. Ум молчаливый – потёмки.

Позже ответил, но больно уж через силу. Пробормотал:

- Сказанное интересно. Но, конечно, удобней бы было воспринимать, если всё это перевести на язык земной физики.

Вот как? А если на данный язык сказанное непереводимо? Или, по крайней-то мере, Кай не такой виртуоз межкультурного перевода, чтобы перевести… Впрочем, нет: виртуоз. Просто язык, на который для Гарриса столь желателен перевод, от него много дальше, чем сидский научный.

Как-то так. И Гаррис демонстративно вздохнул, намекая на каево переводческое несовершенство. Только зря: в данном случае дело-то в нём самом. Именно так, как ни странно о том говорить.

Гаррис провидец, но есть кой-какие нюансы, связанные с ксенокультурой Сид. Эти нюансы он даже и видит, но осознать не может. Мало самих мистических озарений, требуется система, на основе которой доступна их интеграция в опыт. Что за система у этого Экклезиаста? Гаррис – он в прошлом связист, инженерный работник (что не даёт никакой подготовки в ксеногуманитарной сфере) плюс ещё (по рождению) представитель одной из дремучейших сект постпротестантизма. Этого мало, чтобы надеяться адекватно постигнуть альтернативную натурфилософию Сида. Даже время, проведенное им на острове в диалоге с сидянином, ныне попавшим в Содом, не исправило положения. Слабая база – то, что не может быть компенсировано.

- Мне повторить? – спросил осторожно Кай.

- Да, если можно, - вздохнул с облегчением Гаррис.

6

Кай повторил, но не слово в слово. Постарался развить. Ну и начал издалека, с пропедевтики ксенонауки.

- В общем-то, всё несложно, - молвил Кай с оптимизмом, слегка принуждённым. – Нужно только забыть все терранские предрассудки о том, что такое энергия, ну а сидские, соответственно, некритично принять. Кто не сможет произвести тот мысленный акт, ничего не поймёт в большинстве ксенотехнологий…

Каю легче. Ещё бы. Гуманитарная мысль не испытывает суеверного ужаса перед бездной, которая может разверзнуться при отказе от древней системы земных физических знаний. Главная жуть для традиции мысли естественнонанучной состоит, вероятно, в том, что наука, которая мыслилась универсальной – и, казалось, уже привела человека к господству над универсумом, оказалась системой крайне культурозависимой. Сидская версия физики – не такая. В ней энергия то идеальна, то материальна, а то и условна. Речь об условности можно вести в связи с тем, что энергии разного действия маркируются цветом…