— В одиночку? — прикинул Бенито. — Без подмоги не справлюсь.

— А какое мне дело? Никто тебе, слышь, не обязан. Убедишь, значит, кто-то поможет, а нет, так нет.

Нет, ну людей-то организовать для Бенито проблемой не было. Раз намекнул — тотчас добрая треть от взвода согласилась, что надо убрать на рабочем месте. Это притом, что они — не старожилы на Эр-Мангали; лица сплошь новые, с виду немного дегенеративные — но Бенито, как стало ясно по ходу дела, большинство уже знало, по крайней мере заочно. Кто-то кому-то шептал: «Этот Родринес крут». Да к тому же все слышали пререканья с сержантом, всех не сильно порадовала перспектива подохнуть — либо в первом бою, либо от заражения — чтобы, значит, наверняка.

В общем, Бенито и много энергии не потратил. Дело, однако, не в том.

Просто так получилось, что Родригесу вновь будто больше всех надо. Не собирался ведь вовлекаться. Не планировал биться с сидянами в полную силу. А теперь, получалось, решение общей задачи с новичками последней окопной смены его сделает не посторонним одной из сторон в идиотсклм конфликте между Альянсом и Сидом.

Как он сможет спокойно смотреть на погибель людей, если они пошли за ним — пусть и в малом, не главном, как будто, вопросе?

То есть, он поневоле поможет Альянсу — просто по той причине, что получше узнает незнакомых своих соседей. Будет сражаться на стороне мерзавцев, просто стараясь спасти доверившихся.

6

Рыли могилу. Сержант, наблюдая за ними, дабы времени зря не терять, объяснял обстановку подробнее. Знать, надеялся спрятаться к появлению сидских башен, но перед тем был обязан проинструктировать, что новичкам с неприятелем надо делать. Чтоб, соответственно, сдохли, но не напрасно.

— Сидская башни, — твердил он, — такая зараза… В общем, её бесполезно лупить по корпусу. Бить по ракете, которая сверху, тоже резона мало. Там есть бойницы. Надо дождаться, чтоб высунулся хоть бы кто-то из долговязых. Если такое случится, заметить просто: гады включают силовые экраны. Надо ли бить по экрану? Конечно же нет! Он на то и экран, чтобы выстрелы экранировать. Но, бывает, поганому сидскому орку хочется выстрелить самому. Тут он снимает свой сраный экран — тут уж вы не зевайте. Сразу из бластера — на, получайте, орки! Но, чтоб кого укокошить, надо глазеть заранее. То есть, короче, высовывать нос из-за бруствера. Есть разумеется, специальные перископы, но они не прокатят. А всё почему? Сидские орки такие: клюют на живца. Правда, здесь хитрость такая: торчать по-над бруствером надо всегда в одиночку. Если толпой, эти гады шмальнут ракетой. Но ракету не станут же тратить на одного! Потому-то нет-нет, да и высунутся — ну, из вонтудова, где у башни бойницы… — Показать поточней, где «вонтудово» расположено, грозный сержант затруднялся: образу башни пока не хватало наглядности. Но ведь не прямо в бою эти бойницы показывать. Бой провести он надеялся сзади, командуя действиями заградительного отряда. Ну, чтоб верней обеспечить прицельность дружественного огня.

Не успели могилу закончить — а тут тревога! Вой сирены, истошные вопли:

— Вон башни шагают!

Сразу пришлось побросать все лопаты-мотыги и нырнуть в глубину окопа, отыскать себе место среди спасительного зловония. Вот засада: яму-то вырыли, но никого в неё не успели пристроить.

— Хха! Ничего-ничего, — хохотнул сержант, — будет зато и на их, и на вашу долю! — И в завидном для всех одиночестве поспешил от окопа подалее — к ближним холмам, направлять залпы лазерных пушек заградотряда.

А Бенито подумал, что с его чувство юмором что-то произошло. Вот сержанту смешно, а ему почему-то нет. Кто считал юмористом Родригеса, тот, наверное, зря расточал авансы. Сдулся Бенито. Юмористом теперь выступает сержант, и только один сержант.

7

Всё же Бенито не смог, не сдержал любопытства. Вылез на бруствер, чтоб лично понаблюдать за приближением сидского неприятеля. Не было времени где-то искать перископ, чтобы надёжней смотреть из укрытия.

Определённо, тревога была не ложной. На горизонте и впрямь показались три башни, даже оттуда очень не маленькие на вид. Приближались, раскачиваясь. Походило на то, что шагали не понарошку. Сооружениям на колёсах этак вихляться, вроде бы, точно незачем.

Мысль проскользнула: с какого же расстояния эти башни могут начать стрельбу? Походило на то, что не с самого дальнего, в общем, пока и Родригесу можно было не прятаться. Вот когда он сумеет различить хоть какие подробности, то тогда и его голова привлечёт нежелательное внимание.

Снизу слышался шёпот ближайших окопных соратников:

— Это кто крутизну показывает?

— Парень, который трупы хотел закапывать.

— Тю. Ему снова здесь больше всех надо? Кто он ваще такой?

— Да Родригес. Он был из начальства, потом турнули.

— А, ну понятно. Этому надо, конечно.

— Жаль, не успели прибрать эти тела вонючие.

— То теперь тебе жаль. А начнётся обстрел, так захочешь и сам, чтобы мёртвых кругом побольше. Лучше по ним, чем по тебе живому…

— Да, пожалуй, ты прав. Пусть уж лучше лежат. Пусть уж лучше они…

— Ха, ты гляди, как этот «герой» выслуживается. Думает, типа, сержант поглядит и оценит…

Ладно, было и то хорошо, что Бенито воспринимался не как свой, а как кто-то со стороны. За отстранённых можно не брать ответственности. Вот с доверчивыми — беда.

Башни приблизились. Уже было видно, что одна из них круглая в плане, а другие прямоугольные. И на крыше у всех — ракетная установка. Ну, такое какое-то нечто подобного вида. Также Бенито приметил верхний и нижний ряды бойниц — значит, оттуда, коль верить во враки сержанта, иногда появляются долговязые сидские снайперы.

Это, вроде, понятно. А что ну никак непонятно, это способы перемещения сидских башен. Ведь шагают же, правда: раскачиваясь, шагают. И при этом сомнения нет: башни каменные. Не похоже ничуть, чтобы были они из металла. Точно, камень: громадные глыбы, соединённые вяжущими прослойками. Камень, цемент… Как заставить такое ходить?

Чтобы заставить, наверное, надо принадлежать к этой безумной ксенокультуре Сида.

8

В первый раз было трудно не зазеваться. По Родригесу прилетело. И добро бы, чтоб снайперским выстрелом долговязого «сидского орка», догадавшегося высунуться из бойницы… Нет, не так прилетело ракетой.

Хорошо, у Бенито с момента добычи Призмы сохранилась кое-какая остаточная способность. Вылет ракеты из установки над круглой башней он зафиксировал вовремя — и легко, без усилий, перешёл в тот режим, что для него замедлял всякий внешний процесс.

Славный момент, для Бенито растянутый в должной мере, чтобы вовремя спрятаться. Можно даже, подумалось, не торопиться сверх меры, чтобы зря не засвечивать обретённую суперспособность. Прыгнуть с бруствера, но не заранее, а в предпоследний миг, будто не ждал, будто едва успел… Но спасётся ли он, притаившись на дне окопа?

Оценив ожидаемую траекторию, он убедился: нет, всё-таки не спасётся. Сид не дурак. Ракета летит навесом.

Убегать от удара пришлось для начала по брустверу, перпендикулярно её полёту, а затем, перед самым её приземлением, поскорее упасть и залечь — но уже по ту сторону бруствера, то есть по сидскую.

Громыхнуло. Взрывной волной разбросало тела и камни. Добросовестно так разбросало, перемешало и сверху песком присыпало. Много чего пролетело и над Бенито в сторону сидских башен.

Кстати, сказать, башни Сида остановились, а Родригес по-прежнему не понимал механизма, приводящего их в движение. Нет, никак не осмыслить ему премимущества каменных этих ходуль над привычными для землянина вариантами.

Но, подумалось, не задержался ли я надолго — в поле зрения башен, одинокой живой фигуркой, не закрытой ничем с неприятельской стороны. Если верить сержанту — припомнилось — этак можно дождаться и сидского снайпера. Хорошо для геройства, но Родригес не тот, кто бы рвался в герои Альянса. Даже если мгновенность реакции и позволяет.