Но в навязанной роли рядового бойца на фронте он абсолютно ничем не желал оказаться полезным. Чтобы всерьёз, не шутя, воевать за вонючий Альянс? Ишь чего не хватало!

Жаль, к отказу от формы порой невозможно добавить и успешный отказ от её содержания.

4

Что ж, пожалуйте, парни, на новый дурной континент. Юго-Восточный. Дикий, никем не освоенный, экономически бесполезный (а не то бы включили в состав горнорудной колонии; непременно включили бы, если бы знали, зачем). Долгие годы он здесь лежал без хозяина, но, коль скоро здесь Сид как-то высадил разведгруппу, сделался вмиг и сверхценен, и сверхынтересен. Только в чём его ценность, и в чём интерес, не ответит и сам Альянс. Здесь по-прежнему так же пустынно, как было раньше.

Чем богат континент? Идеей сражаться насмерть. Ну, и её материальным обеспечением — тем, что сидяне с терранами навезли за последних полгода. Всё здесь построено на столкновении между статичной силой и динамичной. Здесь земляне обороняют окопные линии от шагающих башен ксенокультуры Сид. От почти абсолютно неубиваемых башен.

Только этим «почти» Альянс тут ещё и держится. Он ведь тоже имеет почти бесконечный людской ресурс, может его собирать хоть по всей галактике, чтобы снова и снова доливать до краёв, заполняя конечный объём карантинной планеты. Вёдрами, вёдрами ссылки — автоматическими рудными грузовозами, полными в направлении к Эр-Мангали, а обратно пустыми.

Вёдра подносят прямо к Воротам Ада, чтобы пополнить его полнокровные реки. Но у ворот есть ещё и калиточка. Фронтовая, открытая в самый горячий чертог, просто-таки раскалённый. В эту калитку людей доставляет не рудовоз, а флаер. Так сказать, не ведро, а кровавая лейка-брызгалка. Крайне удобная как инвентарь для полива.

Да не простого, кровавого.

Здесь, на Юго-Восточном (а по Родригесу, Вовсе-Ненужном), адская сущность мира Эр-Мангали проявляется хищно, с убийственной интенсивностью. Глупость, опасности, трупы, лишения, грязь, расчленёное месиво, трупы — всё, что, как будто, давно тебе не в новинку, нарастает быстрее, чем можешь перенести без постоянных позывов на рвоту. Только так и справляешься, выблевав смерть наружу, выдавив из своего организма.

Здесь, конечно, счастливое чувство юмора много сильнее востребовано, чем где-то ещё на планете. Но Бенито не так уж спокоен за собственный юмор. Юмор в упадке, в заброшенности и падении. Он на глазах почернел и становится несмешным. Что в них весёлого — в лейках и вёдрах, в кровавых реках?.. Только пустые старания незадачливого рассказчика. Но по инерции многие всё же смеются. Повод для смеха, должно быть, сильнее причины. Повод — нехватка, суровейший дефицит.

5

Воевать? Ишь чего не хватало! Но попробуй не повоюй…

На участке окопной линии, куда угодил Бенито, первым делом он встретил отвратный запах, а вторым — гору неубранных трупов и их фрагментов. Не получили ребятки посмертной заботы и, как итог, завоняли всю местность. Полная, так сказать, антисанитария.

Молодцеватый сержант — верный служака Альянса суперкритичный к мобилизованным с Эр-Мангали, вкратце обрисовал ситуацию, нарочито небрежно жестикулируя:

— Эти окопы — ваши от сих и до сих. — Он показал, откуда докуда. Две вертикальных скалы, ориентиры что надо, только что ж они так далеко друг от друга стоят? — Вам, слабаки, повезло, что бои сейчас позиционные, можно самим ничего не копать, заселяться в готовые. Что-то не нравится?! — угрожающим окриком он перебил выражение скепсиса у подшефного взвода. — Страшно соседство со смертью, чёртовы неженки? — Неженки сразу примолкли, прикинулись овощами. — Так привыкайте, пора! Здесь вам, салаги, положено жить и сражаться с неприятелем Сидом. Кто не захочет, устанет, надумает сачковать — тем приведётся подохнуть самыми первыми. Кто будет честно сражаться, протянет подольше… По диспозиции. Там, впереди (с той стороны, где бруствер), вы увидите местность, сожжённую в хлам и продырявленную, как задница у содомита. Весело, да? Так теперь погляди назад: сзади тоже земля сожжена, тоже как та же задница. — Тему задницы велеречивый сержант смаковал, как адепт образа жизни посёлка Бастинды Сью. — Я к чему? — спохватился. — Кто не тупой, догадается, за каким горизонтом прячется неприятель. За передним, конечно же за передним! Да, вот оттуда попрут его сраные башни ходячие!.. И как попрут, так мало вам всем не покажется. Даже кому-то покажется, будто бы слишком; будто бы задницу надо спасать не в окопе, а там, позади… — В этот момент сержант ухмыльнулся с особенной нежностью. — Ну так вот. Обещаю, что тот, кто отпразднует труса, сдохнет скорее всех. А почему? Да потому, что попался, придурок, под пушки заградотряда. Слышали, может, про дружественный огонь? Ну так знайте, придурки, у нас будет очень дружественный! И любое дрянцо перед тем, как подохнет, успеет подумать: «И чего мне, вонючему, не сиделось в окопе?».

Речь состояла, должно быть, из заготовок. Потому-то сержант, изрекая свои немудрёные истины, рыскал орлиным взглядом строго поверх голов. Ну и новая смена отважных бойцов Альянса не вполне осознала меру его серьёзности.

— Всё, болваны. Инструкции выданы. Марш по окопам!

Не проняло. Новички потоптались у самых траншей, но воротили носы, не решаясь их посетить, несмотря на прямой и конкретный приказ сержанта. В самом деле, воняло там так, будто Сидом предпринята химическая атака.

Переминались в опасливой нерешительности, подавая сигналы о том, что они не потеряны для Альянса, да и мудрым приказам не собирались противостоять, просто надеялись, что весёлый сержант передумает.

Но последний-то знал, как работать с неповиновением; он и прошлую смену сумел пережить, и, наверное, позапрошлую. Лёгкий намёк в сочетании с предупредительным залпом из лазерных пушек заградотряда произвёл небольшое административное чудо. Все зажали носы и полезли в вонючий окоп, с омерзением переступала через тела предшественников.

Да, так бывает всегда. Заградотряды приводят к покорности. Как там с надеждой Родригеса, что ему повезёт повоевать понарошку?

— Вот, — оценил сержант, — это другое дело. Вонь? Ничего. Повоняет, потом обвыкнетесь. Если воняет, значит, что вы ещё живы. Вонь пропадает — значит, воняете вы.

— Может их как-то, — промолвил Бенито, — захоронить?

Жаль, не смолчал. Не хотелось же вовлекаться. Не его это дело — война Альянса и Сида. И санитарная обстановка в окопах.

— А зачем? — удивился сержант.

Смысла не было заявлять, что хоронить, это как-то по-человечески. Не с порога же обострять.

— Антисанитария, — пришлось пояснить нейтрально.

— А, запашок не нравится? — Всё равно недалёкий вояка стал заводиться. — Здесь война, все здесь дохнут. Будешь нюхать! Бой не терпит брезгливых.

— Запах как запах. — Бенито пожал плечами с нарочитым безразличием. — Дело в инфекции. Вот начнутся болезни — упадёт эффективность боя.

— Не успеет упасть! — молвил сержант с издевательской ноткой. — Здесь от обстрела дохнут намного раньше… Новички, чтоб ты знал, дохнут всегда здоровенькими, а среди вас новичков целая смена. Скоро будет волна, сидские башни вот как подойдут, как плюнут ракетой — спорим, из ваших никто её пережить не сможет?!

А Родригес:

— Раз всё равно подыхать, почему бы не поработать?

И добился-таки, что сержант не нашёл возражений.

Да, не нашёл. Чуть помолчал в замешательстве, выйдя к развилке между идеями грозно вспылить и свысока похихикать. Выбрал вторую, в ней меньше энергозатратность. Объявил свысока:

— Не, ну мне-то плевать… Ладно, раз вызвался, будешь гробовщиком. — И сурово, типа всерьёз: — Мой приказ тебе: вырыть большую яму в стороне от окопной линии, отнести туда прошлую смену и хорошенько присыпать! Сроку даю ровно сутки — если сидские башни не нагрянут сюда пораньше!