Всякий поймёт, что глаза паука вовсе не там, где выход.

Самому было странно, как он умудрился не сбиться с пути, продвигаясь по траектории, крайне далёкой от здравого смысла, да ещё поминутно проваливаясь в сон из-за длительной монотонности ментальных усилий. Но не сбился, ни разу не вышел обратно, к лифтовой шахте.

После того, как осмелевший от осознания новых способностей Кай разрешил себе совершать хирургические вмешательства в ловчие сети, что были чересчур неудобно раскинуты, путешествие сильно спрямилось, пошло быстрее — не настолько, однако, чтобы лететь по прямой, пренебрегая элементарными мерами осторожности. То есть, Кай пауков облетал, специально не задирал, если даже и обижал, то не очень. В этот новый период он по-прежнему помнил, в какой стороне этажа он оставил входную точку, что касается выхода, то единственным ориентиром оставалась надежда, что он где-нибудь есть.

Если выхода нет, его надо хотя бы придумать.

2

Выход забрезжил, и не в фантазиях, а в реальности. Кай узрел дальний свет за пределами ближнего освещённого круга, озарённого сидской энергией из его собственных глаз.

Дальний свет, и довольно яркий. Словно пара светильников кем-то приделана на потолке — тот, что ближе, чуть-чуть послабее, более мощный чуть дальше. В здкшнем зале — светильники?.. И о ком бы такая забота: неужели о пауках? Ну так им в большинстве и в темноте комфортно.

Кай всмотрелся получше в потолочную даль, и решил: всё же нет, для светильников великоваты. Это выходы в верхние освещённые помещения, то есть та самая цель, в существовании коей Кай себя убеждал, отправляясь от лифтовой шахты в путешествие по этажу.

Так и думал, сказал себе Кай. Но при этом вздохнул с таким облегчением, будто не очень-то верил в то, о чём думал.

Не мудрено! Это ж как долго ему приходилось кривить душой, чтобы своей беспардонной манипуляцией заставлять послужить элементарнейшим фонарём высокомерную Призму!..

Лицезрение цели Кая взбодрило ещё сильнее, но не сподвигло на сумасбродные акции. Он себе не позволил нестись напролом на выход. Следовал прежней тактике: обижать паутину, но не самих пауков. Всё-таки не до конца был уверен, что справится.

Ту червёрку он здорово смог обезвредить энергией «ярости». Но насколько исход определило везение, а насколько он закономерен? Интересный вопрос... В тёмном зале с немалым числом ксенопауков-гигантов это было бы Каю даже реально выяснить, но— не хотелось ему набирать статистику.

3

Со всей вежливостью обходя пауков, Кай теперь продвигался, сообразно ориентирам. Просека прямо, просека вверх, просека диагональная. Выходы, как и прежде, манили издалека, но теперь они были чуть ближе и малость отчётливее. Первый выход, который немного тускнее, был по форме подобен длинному узкому прямоугольнику, а второй, самый яркий — тот и вовсе какой-то бесформенный, будто в зале случился обвал потолка.

Что за выход стоило выбрать? Кай предпочёл бы первый. По причине довольно простой: он же ближе. Пробираться по этому залу лишние метров триста — удовольствие крайне сомнительное.

Правда, куда этот выход, можно только гадать. Так что два варианта надёжней единственного. Будет главный и запасной.

4

Понемногу взбираясь под потолок паучьего зала, Кай открыл и досадную закономерность. Оказалось, что в направлении снизу вверх повышается концентрация ксенотварей.

Кажется, Кай до сих пор не случайно держался пониже. Дело даже не в том, что надеялся встретить обычную дверь. Просто чем ближе к полу, тем свободнее было двигаться. На полу пауки вообще никогда не сидели, там крепились лишь нити, причём в основном несущие, и лишь страх перед слишком большими скоплениями паучьих изделий вынуждал его подыматься метров на пять или шесть — на тот уровень, где встречались уже и особи.

С самого первого жуткого перепугу Кай не смог осознать эти факты на уровне статистического закона, но какие-то следствия из него использовал интуитивно. Выше метров восьми не пытался взлетать вообще — аж до тех самых пор, как узрел потолочные выходы.

А ведь зал в высоту — добрых полсотни метров. Кай же, пока не видал потолочного света, думал, что здесь и всего-то метров шестнадцать. Ну ещё бы ему тогда догадаться, что с шестнадцати метров и начинаются основные паучьи скопления! Для открытий, особенно неприятных, людям нужны весеие основания.

Неприятней всего было то, что под первым из выходов перенасыщенность зала паучьими организмами возрастала настолько, что просто-таки зашкаливала. Плотная стенка из одних пауков говорила о том, что меж них не проскочишь без тактических ухищрений.

Кай бы мог им плеснуть буйной «ярости» Усечённого Конуса. Дело несложное — поизлучать через взгляд чем-то таким оранжевым...

Но паучья стихия, которую он разбудит, непременно сметёт и его самого. Издалека импульс «ярости» не сообщить, а улепётывать в узенькой просеке между сетей — бесперспективное дело. Там и внизу его есть кому перехватить.

Или ему, как герою и трансформатору ярости, пауки уже нипочём?

Кай не решался. Висел под стеной пауков, продолжая в досаде на накатившую робость утомительно взвешивать «за» и «против». Хорошо, хоть не требовалось перемежать аргументы прокладками из вранья: с потолка здесь лилось предостаточно света... Свет обрисовывал множество силуэтов членистоногих. Неимоверная плотность на единицу объёма зала. И почти каждый первый вздымал в угрожающем жесте передние ноги, свет играл на зазубренных серповидных когтях.

В этом скоплении предостаточно "ярости«— вроде бы, сдержанной, но непонятно чем. Пауки волновались — по причине чрезмерной скученности, а вдобавок из-за присутствия Кая. Он уверен, что хочет им сообщить дополнительный импульс?

Кая же снова клонило в сон. Вероятно, от страха.

Это знак, понял он. Здешний выход — не мой. Мне назначено выбраться дальше, воспользовавшись проломом.

Раньше бы сообразить. Вовремя ретироваться.

Только стал удаляться — добрый десяток гигантов собрался вдогонку. И не прямо за Каем, а веером по кривым. Групповая охотничья тактика.

Вместо того, чтобы кратчайшим путём пробираться к пролому, Каю пришлось улетать почти вертикально вниз. Чтобы ускориться, он паутинные нити не аккуратно срезал лучемётом, а далеко пропаливал из плазмогана, ну и бросался вниз головой в каждый такой проход. В этом движении не просчитался: пауки поотстали, утратили интерес.

Каю же в самом низу повезло встретить воду. Очень к месту, поскольку запас в рюкзаке был уже на исходе. И ведь ранее в Храме источников не попадалось. Кто бы мог ожидать, что отыщется в темноте паучьего зала!

Да, при свете «любезности», спровоцированном очередной попыткой «соврать», Кай приметил внизу то ли узкую реку, то ли широкий ручей, протекаюший через зал — и припомнил тогда, что ранее слышал журчание, но занимался совсем другими задачами: продвижением к выходу, наблюдением пауков... Этак мог бы и выжить, спровоцировав межпаучье побоище, а потом наверху заработать погибель от жажды...

Как там было у Гарриса? «В Тёмном Храме Науки встретит герой глубокий провал, а в провале подземную реку, через реку — незримый мост...». Мост он, вроде, прошёл, но подземной реки не встретил.

Мост мостом, а река рекой, им здесь, видимо, не сойтись. Но хорошо, что Каю попалось и то, и другое.

Правда, если бы в этой реке нашлась и морская капуста, вышло бы вообще замечательно, так как еда в рюкзаке тем более в дефиците. Но подобное чудо уж никак не в стилистике героических саг.

5

Отдохнув у реки (даже чуть задремав, но без грозных последствий, так как рядом с водой было мало паучьих нитей, ну а сами ткачи в этой области зала не появлялись совсем), Кай отправился штурмовать самый дальний выход — тот, бесформенный, напоминавший пролом, но светившийся много ярче, чем несбывшийся предыдущий.