Мы ударили одновременно. «Гексенхаммер» взмыл в небо и обрушился на шишковатую голову, которая проступила из ночи, а «освободитель» сорвался с кончиков моих пальцев и с тонким свистом врезался туда, где соединялись и нервно подрагивали щупальца.

Тьма взревела. Теперь она была похожа на грозовое облако, в котором сверкают алые молнии. Прорехи, которые оставил «гексенхаммер», наливались зловещим рыжим заревом, и я испуганно подумала, что сейчас из тьмы вырвется огонь и поднимется до небес. Там, куда ударил «освободитель», красовалась багровая дыра с обгорелыми краями.

И только увидев ее, я вспомнила, что ведьма, поднявшая «парус», запечатала мои силы. Да и в пекло ее, эту тварь!

Я встряхнула правой рукой, после удара она онемела и сделалась будто бы чужой, но я знала, что сейчас это пройдет. Где-то в стороне испуганно заскулил кто-то из зевак, и с нервным внутренним смешком я представила, как завтра весь Марнахен будет рассказывать о том, как Энцо Саброра и его невеста размазали чудовище, которое выбралось на пляж. Конечно, теперь мы не скроем, что я ведьма, но…

Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Раненый сгусток тьмы качнулся и вдруг вскинулся над пляжем. Повеяло гнилью и кровью. На мгновение тьма сделалась прозрачной, и я увидела останки бесчисленных кораблей, поросших водорослями и илом. Мертвецы, объеденные рыбами, колыхались в смрадных волнах, среди их ребер блестело золото.

Вот, значит, откуда поднялась эта мразь, с самого дна моря: ее соткали из жертв кораблекрушений и бросили на живых.

«Гексенхаммер» вновь взлетел, целясь в голову – туда, где моргнули и открылись сверкающие россыпи глаз. Вонь сделалась невыносимой. Отправляя «освободителя» следом, я поняла, что еще немного, и меня вырвет.

Нет-нет, держаться. Держаться.

Наши заклинания ударили одновременно. Над пляжем раскатился грохот – такой, что я не удержалась на ногах и рухнула на потемневший песок. За грохотом пришел вой умирающего животного, и, падая в серые сумерки обморока, я подумала, что Саброра не справился бы без меня. Это был первый случай в его практике, когда ведьма встала с ним плечом к плечу.

А потом обморок окончательно сгустился надо мной, и стало совсем темно.

– Дыши. Дыши, говорю.

Я послушно сделала вдох, и легкие обожгло такой вонью, что на глазах выступили слезы. По щекам несколько раз ударили, потом вонь сменилась запахом нюхательной соли, и я окончательно пришла в себя.

– Вот умница. Хорошо. Почему ты решила мне помочь?

Я увидела, что сижу на изрытом песке. Кругом была обычная южная ночь возле моря. Такой ночью хорошо гулять в приятной компании, целоваться…

В стороне кто-то всхлипывал и невнятно бормотал: «Ну как же так, все же было как всегда…»

– Так почему?

Я увидела Саброру, он сидел рядом со мной, держа в руке нюхательную соль. Над его запястьем порхали искры – значит, приводил меня в сознание не только с помощью лекарств, но и магией.

Я огляделась – ни следа живой тьмы. Официанты из ресторанчика, засучив рукава, поправляли покосившуюся вывеску, рядом с разбросанными скамейками топтались полицейские с самым озадаченным видом.

Тихое место. Тихий городок, в котором никогда ничего не происходит.

– Ну а что я должна была делать? – ответила я вопросом на вопрос. – Смотреть, как оно вас раскидает по капельке?

Саброра усмехнулся, и мне вдруг показалось: ему понравилось, что я вмешалась. Ему было хорошо оттого, что он понимал: перед чудовищем он стоял не один. Пусть его спину прикрывала ведьма, но ведь прикрывала. Это ведь очень важно – знать, что ты поднимаешься перед злом не в одиночку.

– Он бы не раскидал, – небрежно ответил Саброра. – Как самочувствие?

Я прислушалась к себе. Вроде бы все было нормально, но почему-то я готова была поклясться: если сейчас я решу колдовать, то у меня ничего не получится.

– Все в порядке, – ответила я, и Саброра устало принялся навинчивать крышечку на пузырек с нюхательной солью. – Что это было? Послание от нашей знакомой?

– Несомненно. – Саброра помог мне подняться. – Она ведьма, которая использует в магии силу воды. Я поймал небольшие личные оттиски ее волшебства в той твари, которая шла из моря.

Мы медленно двинулись по изрытому песку к дорожке, которая вливалась в мостовую и убегала вверх по улице. Город не спал. Во всех домах горел свет, из окон высовывались зеваки, стояли, переговариваясь, возле домов. Я знала, что в утренних газетах напишут что-то вроде «Столичный инквизитор в отставке спасает Марнахен при помощи ведьмы!»

Все теперь будут знать, что я ведьма. И в «Белую цаплю» будут заглядывать еще и любопытные – те, кому страшно интересно узнать, как это я захомутала такого, как Саброра, при всей его ненависти ко мне подобным. И эти любопытные обязательно станут перешептываться о том, что наверняка я захомутала Саброру через какие-то свои выдающиеся постельные умения, не иначе.

Мне сделалось противно.

Мы прошли мимо закрытой «Белой цапли», и я подумала: Лука же здесь живет, ведет свое дело, и никто ему в нос не тычет его ведьмовством. Может, и со мной обойдется. Ну не могла же я оставить Саброру там одного! Это было бы неправильно. Совсем неправильно.

– Так все же почему? – полюбопытствовал Саброра, когда мы свернули на ту улицу, которая вела к его дому.

Отсюда было видно, что в особняке горят все окна: взволнованные слуги ждали господина. Гвидо, наверно, не спал. Големам почти не нужен сон: я читала, что им достаточно прикорнуть на четверть часа, чтобы снова чувствовать себя сильными и бодрыми. А вот с глиной, из которой они состоят, все намного интереснее. Для неизбежного ремонта ее должны были привозить только из тех мест, в которых был создан голем…

– Лучше скажите, как я смогла это сделать, – ответила я. – Моя магия была запечатана. Она и сейчас запечатана.

Саброра пожал плечами.

– Скорее всего, это был сильный эмоциональный порыв. – Он усмехнулся и признался: – Честно говоря, для меня это неожиданно.

Я понимающе кивнула. Чего тут еще можно ожидать? Энцо Саброра посвятил жизнь уничтожению таких, как я, и ведьмы искренне отвечали ему взаимностью.

– Вы ведь тоже меня спасли, когда убили тех свиней, – ответила я. – Так что, можно сказать, я отдаю долги. Потому что… – Я понимала, что буду говорить очень глупые с точки зрения Саброры вещи, но не могла не сказать. – Потому что не все ведьмы такие, как наша новая знакомая и та, которую вы убили за компанию с фамильяром. Мы можем быть и другими.

Я ожидала, что Саброра станет спорить и приводить примеры разной степени кровавости и злобы, но он наверно слишком устал для спора. Мы вошли в ворота его особняка, миновали темный спящий сад, полный свежих запахов цветов, и поднялись по ступеням.

Двери распахнулись, и я услышала голос Гвидо:

– Господин Энцо! Слава Богу, вы живы! Я уж не знал, что и думать!

Саброра вошел в дом, с неподдельной любовью обнял старого голема за плечи и умиротворяюще произнес:

– Все со мной в порядке, тебе не стоит переживать. Ты знаешь, я смогу с этим справиться.

Гвидо укоризненно покачал головой, и Саброра добавил, еще больше став похожим на подростка, который оправдывается перед родителем:

– Видел бы ты, какие чудеса героизма проявила Эрна!

Гвидо бросил выразительный взгляд в мою сторону и ответил:

– После аннексии Карнавалдо я думал, что видел все. Но и подумать не мог, что ведьма встанет рядом с инквизитором и будет защищать людей от чудовища.

Я улыбнулась, понимая, что сейчас об этом говорит весь город и разговоров этих хватит не на день и не на неделю.

– Я законопослушная ведьма, если вы об этом, – сказала я.

Гвидо выразительно поднял глаза к потолку.

– Вы ведь не его невеста, я правильно понимаю? Коллега?

Саброра развернул старика за плечи и мягко повлек в сторону лестницы.

– Гвидо, это очень долгая история, и не для нынешней ночи. Тебе надо отдохнуть.