– Ты уверен, что все получится? – спросила я. – Что он отстанет от замужней женщины?

Тот, кто смотрел на меня глазами Виктора, кивнул.

– Разумеется. Я поговорю с принцем Бруно, он поставит на место эту жирную сволочь.

Выйти замуж за Виктора. Немедленно, сейчас. Завтра утром он отправится к принцу, с которым, оказывается, хорошо знаком, и попросит защиты от посягательств наглеца для своей жены. Принц, конечно же, пообломает Айзену рога так, что тот навсегда запомнит, что эльфийская жена для мужа-человека – это роскошь не по чину.

Я ведь так и сказала ему, вернее, прокричала в тот момент, когда лупила букетом по жирному загривку: «Жену-эльфийку захотел?! На себя посмотри, человечишка! Кто ты – и кто я?!» Но Айзена это даже не огорчило. Ссыпаясь по лестнице, он послал мне воздушный поцелуй и заверил: «Я еще вернусь, дорогая Глория!»

– Откуда ты знаешь принца? – спросила я.

Мы уже подходили к церкви – ее каменная громада спала, вонзаясь зубами башен и башенок в ночное небо. У входа, у распахнутых дверей, горела лампа, давая знак несчастным: идите сюда, вас здесь примут, вам здесь помогут.

– Он большой поклонник борьбы, – ответил Виктор, открывая ворота храма. – Мы с ним познакомились, когда он проигрался по ставкам, а я его выручил деньгами. Потом слово за слово, так и подружились.

На шум кто-то выглянул из храма, и я услышала неразборчивое ворчание.

– И он точно осадит Айзена?

Виктор посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся.

– Конечно. Все будет хорошо, Глория, не волнуйся. Нам просто нужен брачный сертификат.

Сейчас, когда мы поднялись по ступенькам и вошли, храм показался мне сумрачной пещерой. Далеко впереди, у алтаря, едва горели огоньки свечей, тусклые лица святых смотрели с фресок с печальной усталостью.

Послышались гулкие шаги – молодой священник вышел, позевывая и обводя рот кругом, увидел нас и спросил:

– Что случилось, дети мои?

Виктор протянул ему полновесную золотую крону и ответил:

– Мы хотим пожениться, святой отец. Сегодня, сейчас.

Монета сразу же растворила все неудовольствие священника. Указав нам на скамью и велев подождать, он пошел готовиться к церемонии.

Я села рядом с Виктором, не чувствуя ни скамьи, ни собственного тела. От волнения меня начало знобить. Я не знала, что сказать и о чем думать. Да, я была влюблена (почти влюблена) в хорошего человека, который закрыл меня от ножа и сразу же предложил помощь, когда она потребовалась на кухне. Но выйти замуж вот так, через несколько дней после знакомства…

Впрочем, когда-то мои родители поженились точно так же. Отец предложил маме руку и сердце, спасая ее от преследователей и врагов, она согласилась и никогда об этом не пожалела. Может, и у меня сейчас будет так же?

Священник вышел, держа в руках Писание, его помощник сел на лавку и принялся заполнять брачный сертификат, от старания высунув язык.

– Возлюбленные чада мои, мы собрались, чтобы священные узы брака соединили…

– Виктора Шмидта и Глорию Фьярвисдоттир, – подсказал Виктор и сжал мою руку.

Я вдруг подумала, что могла бы вот так стоять с ним рядом всегда, всю жизнь.

– Записывай, Петер, – велел священник, и помощник кивнул. – Итак, это решение обдумано и продиктовано любовью?

Мы с Виктором ответили «да». Что тут еще могло быть, кроме любви?

– Глория, согласна ли ты стать женой этого мужчины, которого видишь рядом с собой?

Я посмотрела на Виктора, и он улыбнулся той светлой спокойной улыбкой, которая мне понравилась с нашей первой встречи. Гномы, конечно, высказали бы немало недовольства по поводу того, что наша свадьба идет по сокращенной программе, но это не имело значения. Виктор спасал меня и мою семью. Чем еще это могло быть, кроме любви?

– Согласна, – ответила я.

– Виктор? Согласен ли ты стать мужем этой женщины, которую видишь рядом с собой?

– Да, согласен, – кивнул Виктор и снова сжал мою руку.

Дальше мы пойдем вместе.

– Тогда поздравляю вас с заключением брака, – произнес священник и сонно улыбнулся. – Любите друг друга и будьте счастливы!

Виктор

Я проснулся ранним утром и сначала удивился тому, что у меня раскалывается голова. Потом я вспомнил, что сегодня снова мою посуду в «Трех кошках», а уже потом – что мы с Глорией поженились ночью.

Рецепт пирога был у меня в кармане. Еще немного – и он войдет в рукопись, а рукопись отправится к издателю, который уже планирует сверхдоходы. Тогда можно будет купить, например, дом в районе Свандринского заповедника, я давно об этом думал. Столичная толчея и суматоха постепенно начинали мне надоедать.

Вздохнув, я провел ладонями по лицу. Свои сокровища надо беречь и хранить и отрубать чужие загребущие лапы, которые к ним потянутся. После завтрака надо будет поехать к Бруно: я действительно был знаком с принцем и знал, как именно можно на него надавить, чтобы он все сделал так, как мне нужно.

Вот и началась моя семейная жизнь. Кто бы мог подумать.

Поднявшись, я вышел из спальни и осторожно заглянул в гостевую комнату. Я был джентльменом, который не посягает на леди в беде, и гостеприимно предложил Глории отдельную спальню.

– Наша первая семейная ночь… – пробормотала Глория, входя в мою квартиру.

Она слишком устала для того, чтобы понять, в какой именно дом мы приехали, и я не стал зажигать все лампы, показывая обстановку.

– Все случится, когда ты сама захочешь, – искренне произнес я, глядя ей в глаза. – Нам теперь некуда торопиться, правда?

Мы все-таки поцеловались – быстро прикоснулись губами к губам и отпрянули друг от друга, словно школьники, а потом рассмеялись. Я отвел Глорию в гостевую комнату, и моя новоиспеченная супруга заснула сразу же, едва ее голова коснулась подушки.

Я женат. Непередаваемо.

Приведя себя в порядок, я отправился на кухню и взялся за приготовление завтрака. Сардельки, бекон, жареные яйца, шампиньоны и фасоль – хорошее начало даже самого сложного дня.

Вскоре пришла Глория. Пройдя по моему обиталищу при свете дня, выглянув в окно и увидев королевский дворец и площадь Святого Марка, она выглядела по-настоящему удивленной.

Я улыбнулся и, взяв тарелку, принялся накладывать фасоль.

– Доброе утро! Как насчет завтрака?

Глория присела за стол и посмотрела на меня так, словно все это время я старательно скрывал какую-то тайну, а теперь она случайно открылась.

– Никогда бы не подумала, что спортивные журналисты настолько роскошно живут, – призналась она и посмотрела на меня так, что я немедленно почувствовал себя разоблаченным шпионом перед толпой врагов. – Кто ты на самом деле?

– Я хороший спортивный журналист, – подчеркнул я и не соврал. Да, Виктор Шмидт был неплох и, кстати, сегодня ему надо быть на очередном турнире. – Приятного аппетита!

Глория кивнула, взялась за вилку и улыбнулась:

– Очень вкусно! Ты здорово готовишь, Виктор.

Ну еще бы не здорово! Я всегда считал: если ты кого-то критикуешь, то должен уметь сделать его работу намного лучше.

Вообще, в работе критика нет ничего сложного. Сиди с презрительным выражением лица и плюй ядовитой слюной на макушки тех, кто набрался смелости и пришел на твой суд. Но статьи Виктора Фаренти имели такой вес потому, что он знал, о чем пишет, и знал, как превзойти критикуемого.

– Мать научила, – ответил я, садясь напротив. – Я умею все… Конечно, я готовлю не так, как ты, но стараюсь делать это хорошо.

– Очень вкусно, – повторила Глория, и я довольно отметил, что она ела с аппетитом.

Мне нравилось смотреть, как она ест – быстро и в то же время очень аккуратно, успевая получать удовольствие от каждого кусочка. Расправляясь с сардельками, я то и дело бросал взгляд в сторону Глории.

Моя жена на моей кухне.

У меня началась новая жизнь – резко, одним ударом. А с другой стороны, почему бы и нет? Мне двадцать семь, пора остепениться. К тому же Айзен прав: брак с эльфийской принцессой может поднять очень высоко. Конечно, если эта принцесса носит фамилию гнома, то давным-давно потеряла все права своего сословия. Но кровь-то не изменишь.