Он переложил стейки в большую стеклянную емкость, убрал в холодильник и добавил:

– Тебе очень повезло, Эрна. Словами не передать, как тебе повезло.

Я ничего не ответила – старательно взбивала сливочно-сырную смесь с манговым пюре и думала о том, что Лука прав. Осталось примириться с его правотой.

– Людей надо судить по делам, – хмуро сказала я.

Так, теперь манговое конфи. Манговое пюре, желатин, вода, лимонный сок и сахар.

– Я хочу быть собой, а не обрубком себя. И хочу, чтобы люди смотрели на мои дела, а не на то, кто я.

Лука усмехнулся. Кажется, и его я тоже забавляла.

– Сегодня и посмотрят, и попробуют, – ответил он. – Будем надеяться, что магия десертов им понравится.

Когда в девять вечера я вышла из «Белой цапли», сделав нужные заготовки на завтра, от усталости у меня подкашивались ноги, а в голове звенело. Жители Марнахена расхватали все, что я приготовила.

Конечно, с самого утра гостей не было. К полудню Лука успел отчаяться, а в четверть первого вошла барышня в модном платье и с пестрым журналом под мышкой. Увидев витрину, она замерла от удивленного восторга.

– Давайте-ка я отрежу вам манговый чизкейк! – предложила я. – Самое модное столичное лакомство, все девушки его покупают.

Я понятия не имела, что именно едят в столице, но быка надо было брать за рога. В итоге барышня с журналом съела два куска чизкейка и стаканчик черничного десерта, запила все это фруктовыми коктейлями и, взяв с собой пакетик с кексами, быстрым шагом отправилась рассказывать подругам о том, что в «Белой цапле» наконец-то подают стоящие вещи.

В час у нас уже была небольшая очередь из девушек и дам, которые со знанием дела рассуждали о том, как сильно эти десерты повредят фигуре, но рассуждения не мешали им делать заказы. В два часа очередь выползла из дверей на улицу, несмотря на жару, и я, оценив остатки, бросилась печь пирог с карамболой и оформлять новые стаканчики с десертами. В пять часов стало ясно: я спасла «Белую цаплю» от закрытия, а Луку от разорения.

Десерты сметали, стоило их выставить в витрину. Я носилась от кухни к стойке, покупательницы щебетали, делали новые заказы и соглашались ждать столько, сколько потребуется. Касса почти лопалась от купюр. Лука был счастлив: сейчас, когда в «Белой цапле» было настоящее нашествие гостей, он выглядел так, словно готов был пуститься в пляс.

Под вечер Марун принес несколько коробок с фруктами, и, глядя на колючие золотые шары ананасов, я решила, что завтра будет творожный десерт. Белые брусочки, украшенные мятой и киви, нежно-сладкие и освежающие. Я назову их «Летнее облако». А в стаканчиках будет такой же творожно-сметанный десерт, но уже с манго – вот в коробке золотые плоды, от которых веет сладким ветром, летом, южным солнцем.

И обязательно торт! Ананас и горький шоколад – это волшебное сочетание, но когда ананас запечен в пряном ванильно-ромовом сиропе, то это уже не просто волшебство – это настоящее чудо. А еще коктейль с манго и мороженым, золотая страница лета. А еще мандариновая панакота с россыпью ягод над оранжевой гладью желе. А еще…

Я устала так, словно провела день не на кухне, а на пашне. И я была счастлива, как никогда прежде. Я была на своем месте: могла творить, фантазировать, готовить самые лучшие десерты. Это было вдохновением, и у меня было место, где я могла реализовать самые оригинальные рецепты.

У меня снова были надежды и мечты. У меня снова было…

Саброра неторопливо шел в сторону «Белой цапли», и я вдруг вспомнила все, что отстранила от себя в этот день. С головой уйдя в работу, я забыла о том, что была ведьмой, которую лишили волшебства, и что все это было частью чьего-то плана. Что ж, нельзя вечно жить в башне из вдохновения и фантазий, приходится возвращаться на землю. Саброра сейчас ничем не напоминал инквизитора: просто хорошо одетый мужчина, который держится несколько скованно во время прогулки.

Переложив коробку с черничными кексами из одной руки в другую, я вдруг подумала, что весь день сегодня всматривалась в гостей: не то чтобы я ждала инквизитора – с какого перепуга мне вообще его ждать? – но все равно почему-то думала, что он зайдет.

– Добрый вечер! – с улыбкой сказала я и протянула ему коробку.

Лука, который опускал жалюзи на окнах, одарил инквизитора весьма выразительным взглядом.

Саброра открыл крышку, оценил количество кексов и кивнул:

– Спасибо. Как первый рабочий день?

Мне показалось, что он хочет быть дружелюбным и сердечным, хотя ему это в общем-то несвойственно. Моя улыбка стала еще шире.

– Устала, как не знаю кто. Гостей было очень много.

– Да, о твоих десертах говорит весь Марнахен, – кивнул Саброра, и мы побрели по улице.

Город укутывался в розово-лавандовые сумерки, словно в легкую шаль. Впереди спокойно шумело море – я не видела его, но слышала негромкий голос воды и запах водорослей и тайны. От ветра, который мягко прикасался к лицу и волосам, пахло сосной и цветами.

Никогда бы не подумала, что буду гулять по приморскому городу в компании инквизитора. И мы, кажется, уже относимся друг к другу иначе, чем неделю назад в Ханибруке.

– Как вы думаете, та ведьма уже знает о том, где мы? – спросила я. В душе поднималось странное волнение, и мне очень хотелось задавить его. – Знает, что мы приехали сюда, что я работаю?

– Да наверняка, – усмехнулся Саброра.

Я подумала, что он просто делает то, чего от него ждут. Он назвал меня своей невестой, а с невестой надо гулять, показывать, что это обычные отношения, а не ловушка, в которой я наживка.

– Посмотри-ка на меня.

Я послушно заглянула ему в лицо – привычно усталое, осунувшееся, бледное. Взгляд инквизитора был темен, словно скрывал какую-то тайну. Каштановые завитки волос по-прежнему не желали лежать ровно в прическе, и мне вдруг показалось, что теперь Саброра смотрит на меня иначе.

Это, конечно, было только видением в сумерках. Издалека доносились музыка и голоса гуляющих, где-то с ворчанием проехал автомобиль. Летний город отдыхал у моря, а море не видело различий между ведьмами, инквизиторами и людьми. Море уравнивало всех.

– Ни следа магии, – сказал Саброра, и в его голосе прозвучало с трудом скрываемое удовольствие. – Если бы я не знал, кто ты, то даже не заподозрил бы ведьму.

– Отличная маскировка, – откликнулась я. – И она тоже может ею воспользоваться. Пробраться куда-нибудь так, чтобы твои коллеги ни о чем не догадались, и поднять еще один такой «парус».

Саброра согласно кивнул. Мы продолжили прогулку, хотя больше всего мне сейчас хотелось не гулять, а свернуться под одеялом и заснуть. Но теперь, когда мы заговорили о ведьме, в спокойной умиротворяющей мелодии вечера появились тревожные нотки.

– Да, я уже думал об этом, – признался Саброра. – Отправил сегодня письмо моему бывшему руководству, рассказал обо всем… И знаешь, что мне ответили?

– Предложили отдыхать в отставке, – ответила я.

Что еще тут могли сказать? Саброру выкинули с работы и не собирались брать на нее снова, и никто не нуждался в его информации и мыслях. Если он упомянул о ведьме, чье волшебство запечатано, то его бывшие начальники могли решить, что он попросту врет. Будь иначе, его бы послушали раньше, когда он говорил, что убил не девочку, а фамильяра.

Но его, как и меня, не хотели слушать.

– Совершенно верно, – кивнул Саброра и предложил: – Давай спустимся к морю?

Море лежало в сиреневом покрывале сумерек и негромко шептало свою вечную песню. Сбросив туфли, я прошла к самому краю пляжа, к воде, которая лизнула мне ноги и отступила – и пришла снова. Море говорило со мной о том, что у меня начинается новая жизнь, что она обязательно будет хорошей, что та ненависть, с которой каждая ведьма знакома с детства, больше не имеет ко мне никакого отношения.

Не знаю, сколько я так простояла, глядя на море. Далеко-далеко оно сливалось с небом, и там, по самой грани горизонта, плыл парусник. В небе проступали первые звезды, откуда-то справа доносилась та мягкая романтическая музыка, под которую положено целоваться влюбленным. Наверняка там было что-то вроде танцплощадки, на которой сейчас кружились парочки. Пробежала компания молодых людей, которые перебрасывались мячом, прошли девушки, заливаясь кокетливым смехом.