Брандт — а он шёл впереди — еле смог увернуться от прямого удара ледяной лапищи. Хэмфри отпрянул и, поскользнувшись, насилу отполз — а моментом спустя на то место, где он только что суетился, опустилась нога ледового существа.

Мы с Гильденстерном открыли огонь из плазмоганов, а Макконнелл с Моралесом нам подпевали из бластеров, но не мы, ни подпевка ни чуточки не преуспели. Лёд как будто бы трескался под ударами дальнобоя, но, как-то странно, неправдоподобно опять нарастал.

— Он не живой… — пробормотал Гильденстерн.

Я и подумал, да уж не тот ли нам встретился демон, которого ищем?.. Правда, для демона выглядел слишком материальным. Эта фигура почти трёхметрового роста из тяжёлого люда…

Тут брат Дик догадался ударить его катаной. Тоже решение так себе: рубанул лишь однажды, а катана уже примёрзла. Рукоять сразу вырвалась из озябшей руки, как только ледовый верзила легонько дёрнулся — и не от боли, не в раздражении от атаки. Дёрганный стиль задавал основной род движений ледового монстра.

Что же нам делать с таким? Не имея ответа, мы, как могли, отступили с дороги, попрятались за деревья. Благо, ледовая тварь только выглядела очень быстрой, а уж меткостью точно никак не могла похвастаться. Силой — пожалуй: ломала стволы деревьев. Ну и живучестью, что уже ясно из предыдущего.

— Нет, он живой, — возразил себе Гильденстерн, — просто такая ледовая форма жизни…

Тут я заметил, как Дик применяет телекинез. И ему, я немедленно понял, совсем не просто. Та рука, которой он оперировал, чтобы убить это чудище дистанционно, выглядела в поединке не просто озябшей, а едва ли не отмороженной. Но, что важно, заметен был и результат. С шеи чудовища облетали осколки льдинок — да и всё его тело вместо целенаправленных действий (ходьбы и ударов) дёргалось с возрастающей амплитудой.

После то, что напоминало ледовую голову, повернулось вокруг оси и слетело с ледовых плеч.

— Был живой, — подтвердил Дик-сектант вторую из версий Кая. Ну, и отчасти первую.

5

Третий голос в истолковательной полифонии

(вкрадчивый тенор-баритон от Хэмфри Флойда)

Эта ледовая форма жизни — что-то новенькое в джерихонской нашенской местности. Не совру, заявив, что такого ни разу не было за всё время, что я проводил у себя в посёлке. Жили рядом чудовища всякие — не без того. Скажем, жил Адский Червь — он, пожалуй, что пострашней: так проглотит, что не поперхнётся — и артефакты тоже ворует тоннами. Но такого — ну не было! Ну вообще никогда. И от этой вот небывалости мне настолько и стрёмно.

Но не только же мне: я не самый из нас трясогуз!

Мы нескоро пришли в равновесие, пусть ледовая гадина и была на глазах повержена — и свалилась пред нами пассивной грудой, вернее двумя, по причине наличия слабого места.

— Голова, — указал Гильденстерн на ледовую глыбу поменьше, отделённую от большой — всё-таки жизненно важная часть тела. Стоит её открутить от туловища, как наступает смерть… — Тонкий намёк на того, кому надо работать с такими страшилищами.

Тут брат Дик закряхтел и пожаловался, растирая замёрзшие руки:

— Кровь так и стынет в жилах. Ощущение, будто и сердце моё сковало вот этим льдом. Хорошо бы нам больше не встретить такого холодного. Не уверен, что выдержу, если придётся… ну совершить второе отвинчивание.

Стрёмная штука телекинез. Обоюдовлияющая.

— Не могу обещать, что второй к нам не выбежит, — сказал Гильденстерн.

Дик смолчал: он старался освободить катану, примёрзшую к трупу чудовища — и не примёрзнуть к нему самому. Выходило не очень.

А Макконнелл:

— Да ну точно же выбежит, и не только второй! В этом лесу завьюженном запросто спрятать с десяток подобных тварей!

— А зачем? — уточнил Гильденстерн.

— Чтобы нас отслеживали!

— Хм. И кто их здесь спрятал? —

— Понятное дело, Сид. — объявил Макконнелл. — Твари-то сидские, ну так кому их здесь прятать! — С видом таким, будто много всего понимает.

Гильденстерн возразил:

— И по строению, и по обмену веществ это ледовое существо чуждо и нам, и Сиду. В смысле же внешних моментов подобия — от Сида оно даже дальше.

Да уж, то существо, что напало на нас, было пусть и не то чтобы антропоморфным, но прямоходящим — и по общему плану тела напоминало скорей человека, чем сидянина или ляяна. Голова и два пояса конечностей, а совсем не три, были как будто срисованы с человека. Плечи — пошире, чем у людей бывают, но не сказать же, что не похожи на плечи. Однако прозрачность фигуры (или, точнее, просвечиваемость) моментально давала понять, что не человек, а подделка. Как такое могло бежать и прицельно махать кулачищами? А уж если взглянуть на открученную башку, то не встретишь на ней ни глаз, ни ушей. Просто глыба бесформенная.

— Чем он нас видел? — спросил Гильденстерн у себя же. — Нечем ему… А, ну ни видеть, ни слышать ему было не обязательно. Может, эти ледовики реагируют на температуру.

— Бред какой-то! — комментировал шёпотом Конни Макконнелл.

А по-моему, вовсе не бред: Гильденстерну-то в этих делах стоит верить; он в них шарит, и вовсе не зря ему в карантинное время так легко удалось подняться, выдавая себя за ксенозоолога Майка. Что до Макконнелла, он-то тоже порой выдавал себя за различных специалистов, но ничем не прославился в области ксенозоологии.

— Можем идти?

Дику в последний момент удалось-таки отодрать катану. Кажется, он помогал себе телекинезом… Да, отодрать хоть и сладилось, но не отчистить клинок от льда; шёл он теперь слегка посиневший и очень мрачный. Но не жаловался: новозеонским-то воинам не положено.

Но зато к Джерихону-то нашему было уже, как рукой подать. Ну, точнее, к той стеночке, что от него осталась.

Вышли из лесу, да на горизонте-то и заметили, благо как раз снегопаду пришёл конец… Правда, сизая туча, сгустившаяся над джерихонской стеной, обещала новый.

— О! — сказал Гильденстерн. — Что я вам говорил: Джерихон — он находится здесь, за сидским барьером, а не снаружи.

Да. Хорошо, что заблаговременно переправились, а не ходили напрасно туда-сюда.

Что ж, хорошо, что добрались. И что теперь.

Гильденстерн предложил:

— Подойдём-ка поближе…

— Как? Выйти всем на открытое место? — Макконнелл поёжился. — Да зачем нам поближе? Остались бы лучше тут! — он подмигнул мне, искушая занять его сторону. Кто бы хотел заглянуть за вот эти стены? — Он запомнил, поди, что я рассказывал о заглянувших. Ну, о том, что они не вернулись, и всё такое.

А Гильденстерн:

— Смысл подойти и не заглянуть?

— Выжить, — напомнил Макконнелл о главном смысле. — То, что за стенами, нас, вероятно, убьёт.

— Стало быть, надобно выяснить, что там, за стенами, — заявил Гильденстерн. Мне, как-никак, надо будет его победить.

Даже не знаю, чья логика мне показалась внушительней. Ясно, Макконнелл — он провокатор, подлец и гад, но, в чём он прав, очень не хочется всё-таки подходить и за стену заглядывать.

Я промолчал, а Мак-Кру:

— Ну, раз надо, так стало быть, надо!

А Макконнелл:

— Кому это надо? Что ли, нам всем, или только ему самому?

— Мне, — сказал Гильденстерн. — И экспедиции в целом. Так как главная цель экспедиции — мне помочь.

А Макконнелл:

— Ну чем, интересно, мы тут поможем? — Подводил он, конечно, к тому, чтобы группа опять разделилась. Полегонечку, но методично и очень нудно. И продавил эту тему: начальник наш не нашёл аргументов и сдался.

— Ладно, — сказал он. — С собой я беру Фреда Мак-Кру, брата Дика и Хэма Флойда. — Так и так было ясно, что меня назовёт. Кто у нас в экспедиции наипервейший из джерихонцев, удостоверенный даже шарфом? Как отказаться, раз я, вообще, ради того-то и взят?..

А брат Дик — он, не будь дураком, отказался всё-таки. Проговорил:

— Не могу я идти, замерзаю…

Как, серьёзно, идти в неизвестность без телекинеза? Я уж думал, никто не пойдёт, но решил подождать других.