А Гильденстерн:

— Ну тогда вместо Дика — Брандт.

Брандт ему:

— Знаешь, мне тоже, кэхэ, нездоровится… — Да уж, чего ему там, на морозе, искать. Холоднокровных рептилий? Их в Джерихоне и не бывало, а побывали бы — значит, давно уползли.

— Ладно, — вздохнул Гильденстерн, — пойдём без четвёртого…

Тут Макконнелл внезапно:

— Раз так, значит я пойду!

Вызвался сам. И зачем ему было с начала плести интригу?

6

Вновь второй голос в истолковательной полифонии

(тенор ворчливый от Коннелла Р. Макконнелла)

Перед тем, как нам всем подойти к Джерихонским стенам, Гильденстерн проявил свою слабость как лидера и руководителя. В разгоревшейся бурной дискуссии на ту тему, кому идти, он, как тряпка, лишь соглашался с малодушными поползновениями коллег (в частности, Брандта, а также сектанта Дика: оба сказались больными без видимых оснований).

Поглядев на столь тягостную картину, я самолично вызвался двигаться дальше. Я произнёс:

— Если не я, то кто же?

Мне не ответили, да и вопрос-то был риторическим. Уж кому, как не мне, знать на него ответ.

А не пойти я не мог не потому, что жалел Гильденстерна (проучить бы его, а не так вот жалеть!). Просто я обязался сопровождать его не пред одним только Лоренцером, но ещё перед Саллименом, перед Фенбонгом и адмиралом. Разве мог я вот так, одним махом, согрешить против стольких святых людей? А о чём бы тогда мне оставалось им всем докладывать относительно важного пункта гильденстернового маршрута?

Шёл с опаской — мы все опасались. Кроме меня с Гильденстерном пошли ещё Хэм и Мак-Кру — оба они, между прочим, не вызвались добровольно, а согласились из страха перед начальником, что нельзя не признать неподобающей мотивацией, чтобы идти на подвиг. Я один лишь предпринял осознанный шаг по спасению экспедиции от закономерного краха по причине неадекватности руководства, а также участников.

7

Третий голос в истолковательной полифонии

(вкрадчивый тенор-баритон от Хэмфри Флойда)

То, что с нами пошёл и Макконнелл, не понравилось всем, но меня успокоило. Мне казалось, что этот подлец не подпишется ни на какое опасное дело. Может знает, я думал, что бояться там нечего.

Чуть успокоившись, я смотрел с любопытством и на стены посёлка, к которому шли, да и просто по сторонам. Впрочем, больше на стены — не стоило нам отвлекаться. Подмечал их детали, что проступали всё явственней с приближением.

Скажем, по стенам было предельно ясно, что они очень сильно заледенели. Просто настолько, что толстый слой льда где-то укрыл их, а где-то разрушил до основания. Жуткая трещина так рассекала стену, что Гильденстерн моментально спросил:

— Та самая?

Может, и та, о которой я говорил. Я же со слов говорил, сам не видал доселе. Но ответа все ждали, я потому кивнул. Всё же других крупных трещин заметно не было.

— Трудно в такую протиснуться, — подметил Мак-Кру, — вся же заполнена льдом, никакого пустого места.

Точно, не было места. Его занимал ледяной водопад, выходивший из трещины и широко разливавшийся, образуя ледовый язык, устремлённый за линию стен.

Ну и славно, подумалось. Этот лёд, может, нас и спасёт. От того, что людей убивало, когда заглядывали.

Лёд покрывал не только все стены посёлка. Там, вдалеке, я ещё увидал обледеневшее море. Вместо наката на берег — крупный торос. Застывал он, должно быть, во время шторма. А ведь море солёное. Чтобы ему так покрыться льдом, нужен мороз очень даже солидный. И внезапный, чтоб разом остановить волну.

Где-то вдали, на горизонте над морем, в естественной дымке переливалась ещё и стена силового барьера.

— Вот почему здесь так просто прошёл Джон Грэди, — подметил Мак-Кру, — и не достался ни колокольным медузам, ни драконистым блохам. Море застыло, ему не пришлось в нём плыть. Поверху там прогулялся вокруг Джерихона. Выжил бы даже, когда бы не Джек и Дик. Что ж эти парни такие нелюбопытные! Обещали — убили. Нет, чтоб сперва расспросить…

Я всё глазел-любовался на то, что случилось с морем, а меж тем наш отряд приближался к трещине.

— О, — сказал Гильденстерн, — а пройти-то возможно!

Он никого этим возгласом не обрадовал. Но что правда, то правда, представ под другим углом, трещина в обледеневшей стене выглядела проходимой. Если взойти на крутую ледовую горку, лишь кое-где опираясь на вертикальные стены, также покрытые льдом сантиметров на двадцать…

— Скользко там всё же, — определил Макконнелл. — Если оттуда шлёпнешься, не соберёшь костей.

Говорил он об этом, наверное зная, что Гильденстерн полезет. Ну, чтобы после сказать: дескать, я-то предупреждал… Отчего не насыпать начальству дурных пророчеств под видом заботы?

— Я попробую сам, — сообщил Гильденстерн, вступая на горку. Но не продвинулся дальше полутора метров. Ноги скользить начинали в самом ещё низу ледового языка. Он попытался взбежать, но моментально съехал. — Нет, надо что-то придумать…

Придумал Мак-Кру. Взял плазмоган и стал выжигать ступени. Ну и мы с Гильденстерном ему помогли, чтобы зря не стоять. Нам-то, цивилизованным людям, скользкота нипочём. Есть достаточно разных спасительных технологий.

Как-то так получилось, что в верхнюю точку горки забрались все. Не один Гильденстерн, как предлагалось им изначально. Даже Макконнелл залез, хоть ступени не выжигал, экономил заряды. Но как увидел, что нет никакой опасности, так надумал присоединиться.

Я смотрел с высоты половины стены — и ничуть не узнавал посёлка. И удивлялся, хоть слышал уже, что посёлка нет. Где-то там, перед нами, когда-то имелась площадь. И стоянка для вездеходов, и много вокруг домов. Самым заметным был тот, где обитал Эрнандес.

Так теперь не нашлось ни следа всего этого. Ни строений разрушенных, ни хоть пятен, где они были. Новый рельеф из прозрачных ледовых скал. И по центру всего ледника — огроменная трещина. Кстати, та самая, что упиралась и в джерихонскую стену, расколов её снизу доверху.

И из этой-то трещины так сильно дуло мерзлотным холодом, что, казалось, всего лишь от взгляда туда заледенеют глаза.

Кстати, над трещиной будто висела какая-то дымка. И сквозь неё изнутри пробивался свет.

— Ба, — промолвил Мак-Кру. — И вон там силовые поля…

— Нет, — сказал Гильденстерн. — Больше смахивает на телепортер. Стационарный портал из другого мира.

Да, уж больно похоже на то, что аж весь Джерихон засосало в ту трещину, а потом уж извергло оттуда весь холод и лёд.

— А вон там, — объявил Макконнелл, — громоздятся ледовые статуи. — Чтобы первым увидеть, он так и вертел головой.

Впрочем, все мы внимательно озирались.

— Это не статуи, — хмыкнул Мак-Кру, — а какие-то люди.

Я поглядел — и даже узнал, какие. Например, Эрик Ларсен. И Бобби Уилкинсон. И Дэвид Мак-Стэнли. И старый Стивен. Их и Макконнелл узнал бы, не будь он таким уж высокомерным, потому как известные люди в посёлке-то нашенском. Кое-кого было опасно не узнавать. Все заморожены. Все под толстенным таким слоем льда.

— Как бы и нас так не заледенило, — сказал Мак-Кру.

Тут Гильденстерн — он стоял на краю — покачнулся и заскользил в направлении внутрь джерихонских стен. То есть, туда, где и ступенек никто не выжег.

Чудом не сверзившись в самую главную трещину, он отвернул-таки в сторону от неё, притормаживая и ногой, и двумя локтями.

— Не упади в эту яму! — бросил вдогонку Макконнелл. Только поздно: уже не упал и остановился.

Крикнул нам снизу:

— Придётся наделать ступеней ещё и отсюда!

И, страхуясь одними руками — держась за нависшие глыбы льда, подобрался-таки к жуткой трещине.

— Что там видишь? — спросил Мак-Кру.

Помогло бы потом, если б вдруг Гильденстерн провалился. В смысле, было бы что написать в экспедиционном отчёте.