Всякий отметит, что доктор Хойл – человек, так сказать, очень гибкий. Очень понятливый, чующий конъюнктуру. Эмпатичный настолько, что не надо и вербовать. Не в прямой ведь выгоде бывает дело. Иной раз она косвенная. Не подняться в карьере, а хоть бы живым остаться – тоже ведь выгода, но незаметная со стороны.

Гибкий доктор легко мог просечь, что Добсона не спасти, что и пытаться опасно. Раз уж старик приговорён свыше, то есть самим Альянсом – и, уж наверное, есть за что, как обычно бывает. Если же начистоту, то за карантин. За саму пандемию, за сокрытие фактов и преуменьшение угрозы. За враньё и самоуправство. Уж кто-кто, а Хойл – доктор «честные глаза» - вряд ли мог не понять смысл того, в чём и сам участвовал. А когда понимаешь смысл, то надеешься смягчить участь. Пусть предательством, но смягчить.

И рассмотрим теперь внимательно всех троих, кто общался с Добсоном накануне самоубийства. Боулдер, Хойл и Джойс – кто они такие? Клавиши Клинтвуда. Полифункциональные, как все люди. Но в ответ на нажатие в некоторой комбинации способные открывать подземелие с хвандехварами.

4

А другая история – об Альянсе. Клинтвуд, он ведь всё время, что находился на Эр-Мангали, прилагал старание, чтобы не потерять с ним связи. Если ты здесь начальник, то это важно. Правда, другим-то начальникам кажется: наоборот.

И ещё бы не показаться! Ведь Альянс планету закрыл от себя самого карантинным коконом. Затруднил любое внешнее управление, как только мог. И казалось бы, ты здесь почти король, всё что хочешь, то вороти.

Но в своё королевство наивно поверил Добсон. Чем ему это вылезло? На него копили улики – Клинтвуд и копил. И когда накопилось достаточно, тут же Альянс и решил: пора убирать. А мотивы – как не понять. Новый начальник колонии часто послушней старого. В особенности, если сам наблюдал и отчасти творил грустный финал предшественника.

Но кому же стать тем начальником, которого поддержит Альянс? Флетчеру? – Нет, он чересчур осторожный. Каффу? Но он солдафон,. Альянсу хотелось бы большей гибкости, чем располагает сей кандидат. И главная их ошибка – в воле к самостоятельности. Надурить Альянс, да сделать по-своему, вроде бы ты на месте получше видишь – кто не соблазнится?

А Клинтвуд другой. Он готов быть честной марионеткой. Редко кто может понять, до чего это круче и выгодней – быть марионеткой Альянса.

Клинтвуд умней других. И, кстати, готов ждать. Он ведь понимает: время его не приспело. Вылезти раньше времени – тут уж не спасёт и поддержка Альянса. Ведь и Флетчер, и Кафф – каждый пока сильнее. Но и Добсон покойный, он тоже гораздо сильнее - был. А теперь?

Всё же залог долголетия на посту начальника – верность Альянсу. Кафф и Флетчер о том очень кстати забыли, а Клинтвуд помнит. И у Клинтвуда сохранилась с Альянсом секретная связь – вот уж главный ресурс на дурной карантинной планете. Он сберёг Н-станцию. Хорошенько её запрятал, когда Добсон такие приборы рушил по всей планете.

Добсон знал: карантин надолго. Добсон думал, что связь с Альянсом сможет монополизировать. В каждом посёлке имелась своя Н-станция. Добсон их взял под контроль и одну за другой вывел из строя. Кроме своей и ещё одной – не учтённой ни в одной описи, вот её-то Клинтвуд и перепрятал. Проявил смекалку и верность. Спрятал так, чтобы наведываться – и держать Альянс в курсе. И себя предлагать Альянсу – в качестве клавиши.

Ибо клавишу, если она работает, долго-долго ещё не заменят.

5

Человек – это клавиша. Люди – клавиатура. Старый, но действенный способ ниспосылать команды - вычислительным устройствам и миру, многим мирам.

Клинтвуд, сохранивший Н-станцию, собирает к ней клавишную приставку из огромной массы живых людей. Это когда-то окупится. В каждом посёлке, на каждой из шахт, почти в каждом охотничьем лагере – клавиши, клавиши, клавиши. Каждая с особым функционалом.

Кто-то другой не удержал бы в памяти, Клинтвуд удержит.

Клавиша по имени Джек Ли из одноимённой кафешки – это новости, связь с криминалом, алкогольная зона вербовки других информаторов. Хитроват, но выгоду чует. Если надо кого убрать – сыщет легко исполнителя.

Клавиша по имени Брандт, бывший охранник, теперь водитель. Этот может убить Каффа. Главное, может и хочет, поскольку имеет зуб. Кафф подставился, когда его наказал. Ибо глуп и высокомерен.

Клавиша по имени Мэри Бастинда Сью, или попросту Сью Клинтвуд. Эта способна приманивать. Выманит любого из зоны комфорта, каждого третьего, взяв «на слабо», заставит отправиться в пропасть. Информатор – такой себе. Зато ещё может использоваться в качестве жены. Для себя и других, ведь жёны на Эр-Мангали в дефиците.

Ну а клавиша по имени Чак Фостер в лагере у Чёрной скалы – главный информатор на тему присобравшихся там латиносов.

Да, все те, кого принесло на дурацком катере к северному космодрому, повелению Каффа не вняли, стали кучковаться опять. Это можно по-разному выкрутить. Или так, чтобы Кафф на них разозлился, или так, чтоб латиносы были сговорчивей, когда станут их вербовать.

Вербовать их, наверное, надо, так как, вроде, не завербованы. Доктор Джойс хоть и думал, что все они из Альянса, но Альянс-то возразил по Н-связи с негодованием. Оказалось, они без вербовки, так просочились, по невыясненной случайности. Тут бы клавиш из них и наделать, но Клинтвуд решил: настороженных иноплеменников надо бы окучивать самому. Фостер глуповат и наивен, грубо работает – как бы не сорвались...

А тут вдруг оказалось: один из латиносов - Флорес – неожиданно сделал карьеру. Это значило только одно: стал человеком то ли Флетчера, то ли Каффа. Но вот чьим? И как бы не с подачи Альянса…

Так случилось, что Флорес был до сих пор для Клинтвуда в «слепой зоне». Всё же Мутный ручей – он во многих отношениях мутный. Старина Скиннер издавна слыл крепким орешком, а другие охотники там сменялись с такой головокружительной быстротой, что делать хоть кого-то из них информатором не имело смысла.

Правда, с падением Скиннера и заменой его на Флореса чехарда прекратилась. Клинтвуд направил в Мутный ручей своего парня. Но разобраться задним числом тот не сумел. Строил те самые предположения, что и Клинтвуд – и ожидал возможности какое-нибудь проверить.

С Флоресом в Мутном ручье – таки да – промашечка вышла. Зато под Чёрной скалой туповатый Фостер нашёл бриллиант. А может быть, даже два, но это неточно.

Невысокая точность – это на тему Родригеса в функции управленца. Парень рос в тени своего же начальника лагеря, грамотно рос. Обошёл конкурента – Мензела. Мог бы и Хантингтона скинуть, да остановился. А ведь согласие на вторые роли – скверный симптом. Осторожная задница, вроде того же Флетчера. Ты такого всерьёз и не зацепишь, а потом будешь долго гадать, добился ли толку.

Ну а истинный бриллиант – это, конечно, Гаррис. Из латинской тусовки, но сам не латинос – это уже хорошо. А талант его – прогностического свойства. Лёгкое предвосхищение всё и вся. Гаррис может быть полезен, очень полезен. Если чьи-то прогнозы сбываются более, чем в семидесяти процентах случаев, это о чём-то да говорит. А у этого-то парня намного, намного более.

Первые донесения Фостера о Гаррисе были полны шлака. Что-то про мессию и бла-бла-бла. Клинтвуд, однако, сумел главное выделить. В топку пришествие героя когда-нибудь! А вот ближние события слабо предсказать?

Оказалось, что не слабо. Фостер сам проверку придумать не мог, но Клинтвуд надоумил – и глядь: всякая мелочь сбывается. Подсчитал – статистически не случайно. Раз такое дело, собрался уже пригласить Гарриса для вербовки… Но споткнулся в очередном донесении о свою же фамилию.

Так выходит, что и он сам заметен для Гарриса? И мотивы его подходов ясны и прозрачны, да? И манипулятивные приёмы во всей изысканности, а также вся скрытая механика клавишных инструментов… Что же за вербовка получится, когда сам вербовщик виден насквозь? Тут уж хоть ужом извратись, а пойдёт она криво.