Флорес таким ответом удовлетворился, дальше изучать себя не позволил, и с тех пор ориентировался на тот образ тела, который шёл изнутри, делая в нём лишь некоторые поправки. Здравого-то смысла тоже никто не отменит.

Но как бы то ни было, главный свой бой за признание Флорес выиграл. Добился того, что никто его больше не задирал, а хотелось посидеть у стеночки в шахте – да на здоровье! Хоть три года там просиди, никто полслова не скажет. Эта-то программа у Флореса выгорела.

А что не случилось? По правде сказать, он думал, что с ходу займёт в воровском мире место побеждённого Хаммера. Вот с этим-то делом вышла задержка. Уважать-то его – очень зауважали. Забояться – да пуще системы «Карантин». Однако держались поодаль. Вроде бы Флорес и стал в смене своим, но всё-таки чисто формально. Это расстраивало. Потому что Флорес имел кой-какие виды и планы.

Планы всё те же. Скучные, честолюбивые. Стать на планете Эр-Мангали первым лицом, всё под себя перестроить. Вроде, чего проще? С этой идеи он начинал ещё в бытность охотником. Но долго шагать по трупам зарвавшихся начальников всё выше и выше Флоресу быстро прискучило, да и не получилось. В некий печальный миг стало ясно: дальше не пустят, а там и совсем накрылась карьера в охоте.

Начинать рудокопом с нуля было всё-таки унизительно. Но поглядел в верную сторону, сориентировался: уголовники! Куда же без них? Вот она, сила, способная стать могильщиком официального начальства на вырванной из большинства внешних связей карантинной планете!

Вроде, и верно рассчитал… В самом-то деле: обновлять отработанный контингент начальникам надо? Надо. Новых свободных шахтёров себе найдут? Не найдут. Откуда их можно взять? Только из тюрем. Если загонишь сюда, на Эр-Мангали, единственного уголовника, трудно ему придётся. Через побои приучат-таки к трудовой дисциплине, перевоспитают. Лишь до этого оптимистичного мига проблему додумывали в Альянсе.

Флорес глядел дальше. Да, одного загнанного сюда уголовника система прожуёт, не подавится. Но одного загонишь, другого… Дальше их станет много. И те, кто их загонял, сами на планету не сунутся, имеют дела снаружи. Это значит, у начальства рудной колонии назревают проблемы.

Вот эти проблемы начальства Флорес и вознамерился возглавить. Казалось бы, что не так? Но дело не шло.

Наростали годичные кольца, Флорес одиноко сидел в коридорчике и думал. Получалась скверная вещь. Всё как будто зря. Со всеми дурацкими трупами, с одеревенением кожи… Получалось, уголовники тоже люди. Поведение их не полностью просчитаешь. Не захотят за тобой идти – не пойдут. Может, ты для них слишком древесен?

Нет, ну не скажешь, что Флорес пришёл к полному одиночеству. Какая-то свита возникла даже вокруг него. Трое иль четверо. Пит Бойтано, Чак Фостер, Чес Хардерн, иногда ещё Джон Грэди. Но кто они все? Бывшие охотники. Никаких отсидок по уголовке, только Грэди наладил какие-то связи с воровским миром. Это не та свита, которая сделает Флореса настоящим уголовным тузом. Скорее наоборот. Всякой шестёрке из воровского кодла при первом же взгляде на такое окружение становится ясно: он не из наших.

Но куда их всех денешь, коли сами прибились?

12

Дни проходили в заслуженном нудном безделье. Чтоб посидеть в коридорчике, много ума не надо, но воля нужна железная. Правда, Флорес и сам коридорчик давно уж осмыслил – как своего рода воровской наблюдательный пункт.

Те лохи, что трудились на завале в Особой штольне – нет-нет, да и выносили оттуда кой-какие занимательные предметы. Что за штуковины – кто разберёт, они ведь из ксенокультуры Сид. Артефакты, одним словом. Но предметы те требовались учёным, окопавшимся в элитном квартале головного посёлка колонии. Стало быть, представляли ценность.

Что же делали воры? Только увидят в чьих-то руках штуковину – отбирали. Выдавали потом за свою, получали премию. Шахтные власти, да и сам Ральф Стэнтон хорошо понимали, что каждая вещь прошла через вторые руки. Ну да что они сделают: откажутся принимать?

Иногда ворьё эти самые артефакты отдавало наверх не сразу. Попытаться зажилить – это у них в крови. Только выход из шахты один, и у клети тебя досматривают – не пронесёшь наружу. А тайники хорошо наловчилась выискивать охрана; памятный Барри Смит по таким делам был в ней главный спец. Ещё двое тоже умели, но те не выжили.

Грэди порой говорил, что все эти штуки с Особой штольни даже намного ценнее самой руды. Видно, предметы эти всё ещё действуют, но не понять, для чего они и как запустить. Мол, руда для отвода глаз, а в основном добывают это. Может быть, так и есть: столько учёных Альянс пригнал внутрь карантина, видать неспроста. Всякая хрень подвергается строжайшим исследованиям. Что-то про них начинают понимать – сразу засекречивают.

- А где же тогда их хранят потом, у учёных, поди, оседают?

- Вывозят, - покачал головой Грэди. – Может, что и пытаются здесь зажать, но Альянс жёстко требует. Ни Добсон, ни Кафф не посмели бы утаивать артефакты. Альянс ведь дотянется…

- Я бы посмел, - Флорес пожал плечами. – Вернее сказать, я посмею.

- Мы знаем, - откликнулся Пит Бойтано, - потому мы с тобой.

- А ну колитесь, - привычно потребовал Флорес, - что там пройдоха Гаррис обо мне наговорил новенького?

- Новости есть… - Бойтано выдержал паузу. Ну да бестолку. Информация от Гарриса почти никогда не меняется. Связист с высшим разумом так и стоит на своём, хоть ты тресни. Жаль, что его пафосный высший разум никакими средствами не поторопишь.

Вновь как заезженная мелодия: Флорес неуязвим, дело не в его деревянной коже, а в предначертании. Предначертано же ему, что станет он последним начальником рудной колонии (правильно начертано, чёрт побери!), предпоследним же будет некто Клинтвуд. Ну так вот, если восшествию Флореса на высокий пост Клинтвуд вдруг вознамерится возражать, а пуще того попробует вовремя с него не уйти, то получит Клитвуд раны, несовместимые с жизнью, нанесённые праведной киркой да по кумполу.

Враки, конечно. Но послушать приятно. Так приятно, что понимаешь: не особенно даже и враки.

Даже и то приятно, что Родригес по этой версии сделается при Флоресе начальником безопасности. А что? Флорес так и поступит. Пусть Бенито и своекорыстный смешной балабол, но в спину, пожалуй, не ударит. Есть же в любом человеке что-нибудь хорошее.

- Старые новости, - сказал с ленцой, чтобы Пит не подумал, что сильно его порадовал. – Ничего в них нового, в новостях.

- Есть новее, - хитро усмехнулся Чес Хардерн. – Гаррис болтал, что Каффу недолго осталось. А кому его заменить? Только Клинтвуду. Флетчер уж давно «сбитый пилот», старого влияния ему не вернуть.

- Клинтвуду? – не больно-то искренне оживился Фостер. – Это значит: «Клинтвуд на выход, Флоресу приготовиться»? – вроде бы и весело говорил, а глаза не смеялись. Смысл тогда хихикать?

- Ну, типа того, - кивнул Чес, - типа очень скоро.

Тут на Флореса накатила угрюмость.

- «Приготовиться»… Сказать-то легко. Это как: кирку наточить? С этим справлюсь, но в остальном полная задница!

- В смысле? – Бойтано чуть побледнел, Фостер приободрился.

Растолковал им, как сосункам:

- Власть захватит не тот, кто ловко стукнет по кумполу. Нужна поддержка людей. Людей с каким-то влиянием. Я вот уделал насмерть беднягу Хаммера, что с того? Стал в уголовном мире большим тузом? Нет, просто малым стихийным бедствием.

В этот момент Джон Грэди внезапно сказал:

- Я знаю в чём дело.

Таким новым тоном сказал, что и Флорес, и Джо, и Чес на него воззрились очень внимательно. А он продолжал:

- Стать тузом несложно. Есть один момент, которого тебе до сих пор не хватает. Стоит его восполнить – люди к тебе потянутся, отвечаю! Полетят, как на мёд.

- Помню, Рабен уже озвучивал полный список претензий, - хмыкнул Флорес, - я подходил там по всем позициям. План по замоченным даже сильно превысил…