Но вот и первый контакт. Верзила-афромарсианин с силой ударил Флореса по плечу, мол, привет, дружище! В следующий момент плюгавый латинос резко ткнул его пальцем в живот. Согнувшись от первого удара, Флорес нашёл в себе силы ответить хоть на второй. Плюгавый испепелил его многообещающим взглядом, а лиловый верзила посоветовал:

- Ты лучше не дерись.

Флорес неопределённо кивнул. Дескать, он тоже не против жить в мире и согласии. Только не надо подрывать древесные корни свинячьим рылом.

Накал обстановки разрядило прибытие транспорта. Кто этим поводом замять вопрос с большей охотой воспользоваться, можно спорить, но вздох облегчения Флорес удержал не без труда.

Отбился? Ну, не совсем.

При посадке в салон вездехода ему, как и многим, тоже поставили подножку. Он не споткнулся о выставленную конечность, аккуратно переступил, не оборачиваясь, шагнул дальше. Сзади донеслось:

- Чё, шлёпнуться жалко? Чё, борзый, да?

Флорес не удостоил разорявшегося ни взглядом, ни ответом. Первая атака отбита, а там посмотрим. Хоть, конечно, пристали к нему пока несерьёзно. Тренировка, проверка, пристрелка. Дальше пойдёт жёстче, если он что-то в этих делах понимает.

4

Впечатления от глубины и рудных богатств Ближней шахты? Их у Флореса не осталось. Своя собственная смена заслонила ему весь фон.

Что началось при посадке в вездеходы, то по прибытии на Ближнюю лишь усугубилось. И этого стоило ожидать: чем от большого начальства дальше, тем дерзновеннее себя держит уголовный мир. Там, на площади главного посёлка колонии, язвительное ворьё своих терпеливых товарищей по смене всерьёз не било. Так, намекало, обозначивало удары, ведь у всех на виду. Ну а рудник – место другое. Тёмное, изобильное укромными уголками, опасное в плане несчастных случаев. Уголовная фауна – народец простой. Если чьё-то лицо не понравится, могут и порешить. И где ещё, как не здесь?

Кажется, в очереди на спуск кого-то побили ногами: за толпой было не разглядеть, но звуки ударов и булькающие вскрики говорили о жёсткости расправы. Потом-то Флорес поискал глазами: кого? Определить не сумел. Свежие фингалы лиловели на нескольких лицах, но тела стояли более-менее ровно. Может, нещадно избитого там и бросили? А то и…

Спускаясь вместе со всеми вглубь шахты в широкой клети, Флорес держался настороже. Пусть и вряд ли кому из собратьев по смене успел достаточно насолить, но ведь с этих ребяток станется срубить дерево даже просто так. Со всей дури киркой по кумполу.

Кстати о кирках. Инструмент, который выдали в шахте, оказался самым средневековым: кирки, ломы да лопаты. «Новомодные» штучки вроде отбойных молотков, сберегающие силы рудокопа века ещё так с двадцатого? Здесь о таких не слышали: Флорес не утерпел и под ироничными взглядами специально поинтересовался у кладовщика.

- Так твоя же смена идёт в Особую штольню! – на силу нашёлся тот. – В ней же нельзя никакого инструмента помощнее, понял? Там же эти, как их, ценные штуковины, понял? Вдруг разрушатся – так господа учёные крик подымут, а оно нам надо?

Но кладовая обслуживала не только Особую штольню, а другого инструмента, кроме средневекового, в ней всё равно не было. Из более-менее продвинутой экипировки - каски с мощными фонариками. Чтобы хорошо видеть, по какому месту киркой колотишь. Ничего себе так условия труда на главном руднике планеты…

К концу разговора, затеянного с кладовщиком, над Флоресом ржала в голос чуть ли не вся его смена. Обе её страты. Он выдал свою наивность в элементарных здешних вопросах? Ну ладно, плевать. На свои бы умные личики посмотрели.

Всё же попытался обратить злополучный разговор в шутку, да зря. Вышло неуклюже: такие шутки явно не по его части. Слишком уж заметно, что тебе самому не смешно. Что поделать, к смеху над собой Флорес уязвим.

Пересудов на тему его озабоченности условиями труда хватило не только на новый спуск в шахтёрской клети – уже на самое дно рудника, но и на пеший путь по длинному горизонтальному коридору к Особой штольне, где как раз и предполагалось трудиться. Весь путь по этому коридору Флорес честно проделал, но в Особую штольню в тот день так и не попал. Отчего? Обнаружилось одно странное обстоятельство.

Оказалось, в его смене и руду-то копают далеко не все. Остальным не возбраняется тупо бездельничать, сидя под стеночкой в «зоне отдыха» и бережно сложив перед собой инвентарь. Охрана? Да чихали они на охрану!

5

Стоило бы раньше догадаться и не удивляться так сильно. Всё ведь к тому и шло. Действительно, за работу принялась отнюдь не вся смена, а примерно половина. Ясно, что за половина: хмурая, смирная, согласная всё терпеть. Весельчаки же, как оказалось, не гнули здесь спины ни сейчас, ни ранее, ну и далее не видели причин себе изменять. Ведь появились они оттуда, где трудиться считалось зазорным. Из тюрем Альянса.

- Что стал истуканом – проходи! – окликнули Флореса. Окликнули не те, которые шли сзади, а как раз лодыри, расположившиеся на отдых.

Интересно, Альянс не догадывается, что за работников он сюда шлёт?

- Дай пройти!

Рудокопы с уголовным прошлым усаживались под стеночкой в коридоре перед Особой штольней, остальная смена чинно шествовала в штольню, чтобы её расчищать, один он стоял неприкаянным.

Флорес медленно посторонился. Листья-пазлы в его развесистой кроне всё ещё не складывались в целостную картину. Зачем это ворьё вообще возить на Ближнюю шахту? Зачем в кладовой выдавать кирки и лопаты, инсценируя веру в ударный труд уголовников? Точно по счёту выдали…

А впрочем, стоило признать истину: самому Флоресу работать хотелось ничуть не сильнее, чем им. Что, между прочим, совпало с разумной линией поведения. С подходящей именно для него.

И Флорес, далее не раздумывая, примостился рядом. Парни отдыхают, а он что, рыжий?

- Эй, ты! – сказали Флоресу из гущи отдыхающих. – Работать иди!

Вариант ответа «сам иди» неминуемо привёл бы к драке с применением шахтного инвентаря. Флорес, дабы не форсировать события, чуть умерил градус своего раздражения.

- Только после вас! – произнёс он с какой-то комической галантностью, которая, как это ни странно, оказалась к месту.

- Ты спрашивал за условия труда – вот и проверь. Лично! – рявкнул давешний верзила-афромарсианин.

- Я доверяю вашему опыту.

- Такого опыта у нас нет.

- Я заметил.

Помолчали. Потом юнец, сидящий рядом, примирительно пояснил

- Мы просто отдыхаем.

- Ага.

– Это потому, что сильно устали, понял?

- Я тоже, - Флорес ухмыльнулся.

- Но тебе нельзя!

- Почему?

- Ты не один из нас!

- Роли не играет.

Но что для Флореса роли не играло, то, конечно, играло для всех остальных. Первый разговор на тему выпихнуть его потрудиться в штольне завершился ничем, пространство вокруг удивлённо замолчало, но праздновать победу было бы рано. Главные битвы предстояли впереди.

6

Прошёл час. Флорес так и сидел под насмешливыми взглядами других бездельников и проникался глупостью ситуации. Хотелось ли ему отдыха? Ясно, что нет. По правде говоря, было интересно, что там, в Особой штольне: не зря ж её прозвали Особой, связана с нею какая-то тайна. Ксеноархеологи в ней, говорят, прописались – целых две экспедиции, застигнутых карантином, ищут артефакты инопланетной цивилизации. И у рудокопов, что там ишачат, имеются неплохие шансы найти что-то для них ценное…

Но если встать и пройти в зону, где люди работают, вернуться оттуда окажется в разы труднее. И он продолжал изнывать от напряжения и скуки.

В начале второго часа унылого шахтёрского отдыха к Флоресу подошла местная охрана. Сразу втроём – для большей внушительности. Фонари на касках светили прямо в лицо.

- Положено работать, - сказал первый.