Да, с мужчинами, ведь она не собственность Добсона. И не восточная женщина в условиях шариата. Если любовник посещает тебя несколько раз в год, так и не заметишь, как с кем-нибудь перепихнёшься. И подумаешь: а не в курсе ли он? Мало ли где в подаренном им доме притаились следящие устройства? Да и парни в подаренной им фирме – не докладывают ли ему, каковы её действия в постели?

Очень скоро сделалось ясно: да, Добсон в курсе, но на шалости смотрит сквозь пальцы. Понимает: для здоровья ей надо. Да чего там: с покойным Полом она и не то вытворяла, Добсона их фейерверк напоказ только возбуждал - очень по-хорошему, по-человечески.

В третью встречу, когда после секса осталось время, занятой любовник ей объяснил всю концепцию. Мол, мимолётным перепихонам препятствовать он не будет, но постоянные отношения – только с ним. Если только она не созреет для законного брака, ведь наставить рога её будущему мужу – самое милое дело. У него при этой фантазии одно место так и чешется, вот бы реализовать.

«Замуж? – изумилась она. – Да за кого: что-то я даже растерялась».

«Присмотрись к Джо Клинтвуду, - посоветовал Добсон, - этот парень далеко пойдёт, вот увидишь. И мне он многим обязан. Когда я приду, он перечить не станет».

Клинтвудом звали того самого главного менеджера её несчастливой фирмы, которого Мэри Сью отстранила от дел, чтобы всем порулить. Кажется, с ним единственным во всей фирме она ещё не спала. Ладно, решила она, надо попробовать.

Опыт был позитивным. Клинтвуд в постели из кожи лез, только чтоб ей понравиться. До чего же послушный мальчик, весь такой положительный! Хочет жениться и завести детей. Четверых! Настоящей женщине должно бы такое нравиться. Но Мэри Сью, конечно, оригиналка. Ей вот не до детей: скучает по бешеным агониям Пола.

Что ж, с подачи Добсона рассмотрела будущего мужа поближе. Послушание-то в нём подкупает. Многое, что милая скажет, этот муженёк тут же выполнит, виляя хвостом. Многое, но не всё. Если милая скажет убиться, он не послушает. Испугается, может быть, даже умрёт от страха, но не будет убиваться, как сказано! Так какое же оно послушание?

Обеспеченность? Здесь полный провал. Небогат – это лишь полбеды. Нищий мальчик не развил в себе щедрости. Как он думал управляться с женщинами? Женщинам такие противны. На подарки, которыми он будущую невесту осыпал, посмотреть противно. Все просрочены, все с распродажи. Только на аграрной планете Клуп такие бы прокатили. А у нас, как-никак, Фаранда, где понятие об элегантности не пустой звук. И он сам работает в фирме, что торгует шмотками из самого Парадиза!

Вдохновение? Вроде, есть. Вымученное такое. Чисто имитация. Мальчик просто альфонс и старается даже не для неё, а для близости к деньгам Добсона. Нет, не нравится! Мэри Сью твёрдо решила: забраковать!

Она-то решила, но в следующую встречу за парня вступился Добсон.

«Дай ему шанс, - сказал, - вот увидишь, он то, что надо».

Мэри Сью подумала и решила: «Ладно! Но только гражданский брак».

Пусть сучёнок ей угождает. Весело бывает поглядеть на его ужимки.

9

Всё хорошее как-нибудь раз кончается. Вот и Добсон явился чернее тучи и сказал: «Надо нам что-то решить. Мне грозит командировка на Эр-Мангали по линии исполнительной власти Альянса».

«Ну и что? – спросила она. – Вроде, не в первый раз. Я и Джо – мы будем тебя ждать».

«Джо тоже едет, - возразил Добсон, - а беда вся в том, что это на много лет. Я назначен на Эр-Мангали начальником всей колонии».

«Ну, раз на много лет… Это что, конец отношениям?» - прошептала она. Красивенько так получилось, хоть не старалась специально.

«Оставлять тебя здесь смысла нет, - объяснил Добсон. – И жена моя тебя съест: давно уже зубы точит. И нужнее ты будешь со мною в другом месте».

«На Эр-Мангали? Это что же за планета такая? Горнорудная, кажется».

«Да. Модных показов там не проводят. Женщин почти нет. Грустная история для мужчины. К сожалению, я не могу отказаться. Ты – по желанию».

Что же делать? Она задумалась. Что такое ей пожелать?

Чуть бы пораньше. Она бы была моложе. Вроде, ей под юбку стали реже смотреть. Сколько же лет она провела на содержании у Сиси, неужели десять? Новых знакомств никаких, и денег не отложила. Нет, отложила, но много потом потратила…

Ладно. Если на той планете женщины в дефиците, то она своего не упустит. Это намного лучше, чем если б был дефицит мужчин.

«Если лететь мне на Эр-Мангали, то как и в каком качестве?» - нехотя спросила она.

«В качестве моей дочери. Так и думал, что ты согласишься. И заранее попросил Джо подготовить документы об удочерении».

«Клинтвуд? – опешила она. – А он тут при чём?» - и подумала про себя: вот затычка!

«Джо занимает серьёзный пост в контрразведке Альянса. По его каналам это сделать быстрее».

«Да? – Мэри Сью хмыкнула. – Тогда пусть будет внимателен. И не забудет включить в свидетельства три моих имени: Мэри Бастинда Сью».

«Бастинда? – ухмыльнулся Добсон. – Что ж, это миленько. А меня, представь, при рождении назвали Чарлз Честер, сокращённо Сиси».

Вот и познакомились.

10

Ну что ж, теперь о самой планете Эр-Мангали. Жуткая дыра – всего два ёмких слова. Добсон Мэри Бастинду, конечно же, обманул. Он здесь был когда-то; не мог же дыры не видеть! И, конечно, любовницу заманил, чтобы хоть как-то досуг скрасить. Что же она так наивна: размечталась: буду принцессой планеты…

Принцессой планеты она ведь была в самом начале. Принцессой аграрного Клупа из славнейшей династии Гудменов. Потом она сделалась истинной женщиной – на Фаранде. И вот возвратилась туда же. Промышленная планета Эр-Мангали, и она снова принцесса – великовозрастная дочь Добсона. Чем же её привлёк незрелый принцессий статус? Надо признаться: годы берут своё. Ей бы хотелось восприниматься моложе. Это важней, чем власть; какая власть у принцессы?

Очень скоро стало понятно, что планета не просто дыра. Это ловушка. На ней раз – и объявили карантин. Очень жёсткий, назад не выберешься. И бессрочный, конца не дождёшься. Добсон, куда ты меня втравил, хренов «папаша»! Может, он не знал, куда едет? Да нет, догадывался. Просто думал, что раз явился на эту планету представлять интересы Альянса, раз он главная местная власть, то ему и решать, нужен карантин, или нет. Оказалось не так. И решение с карантином ему навязали сверху. Мол, не местных властей это дело. А Мэри Бастинда при чём? Ну, её-то тем более не спросили.

Ну, дурная планета, ну карантин – это можно бы было понять. Но и Добсон переменился. То он раньше ей предлагал свободу, а теперь ни-ни. Пояснил: «Здесь полно голодного мужичья. Только им намекнёшь на доступность, накинутся и порвут. Это самцы, звери! А ты, как-никак, находишься в статусе дочери начальника колонии». О чём беспокоится? О своём, блин, авторитете!

«Я совершеннолетняя дочь!» - выпалила она. Спорить о том, дочь ли, благоразумно не стала. Сама ведь дала согласие на выправление документов.

«Это как раз не существенно! Порядки на Эр-Мангали таковы, что семья начальника неприкосновенна. Если кто-нибудь свою честь не запятнает предосудительным поведением».

«Что же ты трахаешь свою дочь каждую ночь? Такое не предосудительно?» - вышла она из себя.

«Нет, - усмехнулся он. - Хоть формально это инцест, но происходит за закрытыми окнами, то есть не афишируется и устоев не нарушает».

Вот такая двойная мораль. Ханжеская и лживая. Низводящая искусство любви настоящей женщины до статуса тайной забавы с мужской игрушкой в темноте под одеялом.

Добсон в самом деле здесь нуждался в ней много больше. Не отлынивал от секса, честно удовлетворял каждый день. Как говорится, и жаловаться грех: и любовник старается, и член его не подводит. Правда, с воображением у Добсона туго, но то уже бабья блажь, совершенные мужчины – утопия.