Вдохновение – дело третье. Чтобы течь и вновь насыщаться. Чтоб играть, и хотеть ещё. Чтобы плавать в вине игристом! Чтоб поэзия бал вершила!

Ну, вроде и всё. Ей бы этого было достаточно. Только что из этого было у прежних её партнёров? Почти ничего и почти ни у кого. Много ли ты возьмёшь с бедных студентов? Кто из них побогаче, тот редко тебе подвластен. Кто подвластен, тот часто притом и скучен.

Так по окончании колледжа её женственность оказалась на новом рубеже испытаний. Вот сейсас бы что-то новое, серьёзное, длительное. Отвечающее запросам. Но где искать? Не в студенческом же кампусе, не в местах прошедших гуляний. В заведениях взрослой жизни. В барах, где в ночь оставишь двадцать своих стипендий. Только там живёт обеспеченность. Только надо ещё, чтобы она на тебя посмотрела. Не однажды, по-настоящему.

И случилось. Обеспеченность посмотрела. Это был Пол, он, не глядя сорил деньгами. Он бросал их на одни только чаевые столько, что у неё с непривычки бежали вверх по спине шуганные мурашки. С Полом в становлении настоящей женщиной она подпрыгнула вверх на целый пролёт.

Он умел зажигать, он был человек богемы. Правда, ни в каком из жанров искусства творить не умел, но что за беда! Вся его яркая жизнь была, как искусство. Каждый её миг – вдохновение. По её решению? Вовсе нет. По его решению? Не совсем. В крови его бродили морфины. Они-то и решали всё за него в конечном-то счёте.

А её-то что? Она осторожно присела на краешек его жизни, но потом незаметно втянулась. Дурочка она, что ли, убегать, пока не прогнали?

Власть, обеспеченнось, вдохновение – всё это было, но было как-то иначе. Власть какая-то ей досталась. Власть влиять на его желание, чтобы она была рядом. Власть побуждения к действию – тоже да. Но не приказывать, нет: власть просить. Здесь она просила, не он, и ни в чём не могла, забавляясь, его ограничить. И хоть смерть ходила за ним по пятам, но совсем посторонняя смерть, не имеющая переключателя, не зависящая от её воли.

Обеспеченность от Пола на неё снисходила, но не дарила ей безопасности. Откуда взялось его состояние – заработал? Тот, кто вложил свой труд, не станет разбрасывать. Скорее всего, получил в наследство от кого-то, кого уважал не настолько, чтобы накопленные им деньги беречь, как память. И как долго продлится золотой дождь? Мэри Сью оценить не могла. Пол ведь не называл источник. Если ей было надо, лишь спрашивал: «Сколько тебе?» - и вручал ей нужную сумму на голокарте. Запросить у него больше, чем он мог дать, ей ни разу не удалось, хотя щедрость и разжигала её аппетиты. Так мусорить, как Пол, просто швырять деньги на пол? К этому она не пришла, пристрастилась только к покупкам. А расходы на шопинг на их недещёвой планете всё же имели верхний предел.

Нет, нащупать предел она бы всё же могла. У неё появился дом, ну а если бы пять, десять? А город слабо? Это была бы наглость. Что бы сделал Пол, услышав такое, можно себе представить. Это была бы обида, удар ниже пояса. Грубый ход из тех, которые настоящая женщина позволять себе не должна. Сеттинг их финансовых отношений таков: он сорит, она поражается. Но её рука не торчит из его кармана.

Вдохновение? О, вдохновенье было! Очень смертельное, страшное с непривычки. Болезненная острота ощущений от того, что смерть его была рядом. И порой не только его. В какие переделки они ввязывались, когда он был под наркотой, ну уму ведь не постижимо. То нарывались на пьяную драку в злачных районах Фаранда-сити, куда не заходят копы, то подбивали случайных знакомых на групповую оргию, то снимали десяток шлюх, чтобы пробовать их по очереди, то ходили голыми по чопорным элитным бутикам, затыкая космоталерами глаза голокамер, то катались на прыгучем байке по горным склонам.

Два года, что она провела с Полом, стоили целой жизни. Если кто достоин приза за роль лучшего любовника Мэри Сью, это только Пол. Но и она для него, уж наверное, была предпочтительным вариантом. Другая бы, перепугавшись, убежала гораздо раньше. Это был бы поступок трусихи – не настоящей женщины. Третья бы, поди, соблазнилась вместе с ним принимать наркотики – и сторчалась куда быстрей безумного Пола.

Мэри Сью оставалась на грани. Не сбегала, не падала в пропасть. Лишь смотрела, как любовник её погибает – и смотрела с откровенным наслаждением, за которое он её и любил. Наслаждение смертью открыл для неё он. В прошлых своих фантазиях она и не знала, что это такое, но вот научилась.

Между прочим, Пол должен быть ей благодарен. За то, что в нужный момент оказывалась рядом. Пару раз выводила его из комы. Из желанья спасти? Нет. Из желанья продлить агонию!

7

А потом, когда случаи клинической смерти Пола участились настолько, что не оставалось времени на секс, Мэри Сью поняла: её любовник скорее мёртв, чем жив. Если даже денег у него хватит ещё на много веков, то самого его хватит совсем-совсем ненадолго.

Это значит, пора откладывать деньги на безбедную жизнь потом. И искать запасной космодром. Второго любовника.

И нашла. В тот период ей было совсем не трудно. Самцы разного возраста, достатка и воображения так и вились вокруг, привлечённые её дорогим блеском, за который надо отдать должное Полу, их ведь привыкли воспринимать как одну блестящую пару.

Что ей нужно: послушание, обеспеченность, вдохновение? Да. Но в каком порядке? Больше не вопрос. Мэри ствла старше, остепенилась. Обеспеченность – вот что вышло на первый план. Ведь за годы совместной агонии с Полом она привыкла широко жить. Сужаться всегда обидно.

Непослушным богатеем без вдохновения оказался её будущий «папочка» Сиси Добсон. Был ли он богаче, чем Пол? Внешне да, а реально – кто их сравнит, их упрятанные от налогов состояния? Об одном Мэри Сью знала наверняка: стоит Полу скончаться, и на более солидное содержание, чем от Сиси, она ни от кого не сможет рассчитывать.

И, признаться, не прогадала.

Состояние своё Добсон сделал сам. Он был кит горнорудного бизнеса и в то же время функционер торгового космофлота Альянса. И на Пола не похож от слова совсем. Он, конечно же, тоже тратил деньги, и был в том довольно щедр, но ещё больше любил зарабатывать. Раз у человека к тому талант, кто же его осудит. Но работа у Добсона отнимала чёртову прорву времени – это для любовницы уже явное неудобство. Далее, у Добсона были и чисто мужские хобби – космофутбол, выезды на охоту в компании с армейскими дружками. И вдобавок ко всему перечисленному Добсон ещё был женат, и робел немного под пятой у строгой жены – миссис Офелии Добсон.

«Сиси, - вы уверены, что вам вдобавок нужна ещё содержанка?» - честно спросила к него настоящая женщина, когда все вышеназванные резоны им были изложены. Добсон кивнул.

«Но у вас же нет на неё времени».

«Ничего, время найдётся. Иногда буду захаживать. Хочется порой чего-нибудь этакого».

«А что делать вашей любовнице? Ждать?» - скучновато как-то.

«Жить в своё удовольствие. Получать денежки. Учиться чему-то полезному – почему нет? А там и основать своё дело, заработать себе на финансовую независимость, если придёт такая фантазия. Всё можно. О своих визитах я буду предупреждать».

В этом предложении было много разума, но мало страсти. Вдохновения – совсем никакого. Да, но ради вдохновения ему и нужна Мэри Сью. После двух лет жизни кувырком она любую добсонуву нудьгу расцветить сумеет.

Она чуть подумала – и всё, согласилась. Даже дожидаться не стала, когда умрёт Пол.

8

Встречи её с Добсоном были не редкими, а очень редкими. Заниматься каким-то делом? Да, в те годы она получила несколько вторых высших образований. В основном всё по истории моды, по теории макияжа, даже защитила женскую диссертацию по теоретической косметике.

Добсон её в этих интересах поддерживал. Даже подарил ей маленькую торговую фирму, специализирующуюся на модной одежде от ведущих дизайнеров из Парадиза. Это ведь ей по профилю! Мэри Сью попыталась, отстранив главного менеджера, фирмой поруководить, вышло не очень. Нет, её слушались, выполняли в точности все поручения, но всё равно получалось не то, что она бы хотела. И пенять, вроде, не на кого. Что тут скажешь: настоящая женщина это одно, работа в поте лица – другое. Пот лица вообще не к лицу женщине. Ей, как женщине, очень хотелось отношений.