В размышлениях Кай не забывал глядеть под ноги, вперёд и по сторонам.

Каменистая тропа так и змеилась по дну ущелья и выглядела столь же пустынной: навстречу не попадалось ни зверя, ни человека, и Кая это устраивало как нельзя больше. Одного зверя из той, боковой расщелины - право же, достаточно, а встреча с людьми за пределами посёлка - иди догадайся, что она сулит. Уголовников-то наподобие Буллита на Эр-Мангали сослано много: нет-нет, да и нарвёшься на неприятности. А уж здесь, на дороге к заброшенной шахте, у которой космический самосвал выгрузил новичков, кому и встретиться, как не разбойному люду. Подкараулят, выйдут из-за угла...

Странную фигурку быстро приближающегося рыжего существа Кай приметил на тропе далеко впереди - мелькнула и пропала за выступами скал, а он заметался взглядом по ближним склонам, пытаясь отыскать укрытие. Увы, боковые расщелины и до того встречались не так часто, а весь ближний участок ущелья, как назло, был узок и прям. Оставалось идти, как шёл, изображая уверенность и бесстрашие, которых не было.

Кто же это сюда несётся? Кай бы сказал, что человек, но для пешего человека слишком высока скорость. Может, антропоид какой? Прыгучая местная обезьяна? Однако, для движения с такой быстротой надо неслабо рассвирепеть или испугаться!

Разгадка пришла без задержки. Ага, человек. В рыжей кожаной куртке. На приземистом горном моноцикле с широким колесом, да таком прыгучем, что дух захватывает. Рессора - что надо! Вот как здесь перемещаются по недоступным для вездеходов узким гористым тропам.

Седок - смуглый сорокалетний брюнет с жёсткими чертами лица и выразительной мимикой, яркий представитель латинского мира - поравнявшись с Каем, резко затормозил, вызывая из-под колеса фонтан мелких камешков. Тормозни он чуть раньше - Кая накрыло бы с головой, а так всё поднятое крошево загрохотало сзади.

Помня, что латиносы составляют добрую треть межзвёздного пиратства и наркотрафика - Кай воспринял остановку моноциклиста без энтузиазма. Каким ветром занесло на Эр-Мангали этого человека - неужели не уголовным?

Хотя выражение лица на криминальную версию не работало. В прищуренных глазах светились ум и природная хитрость, но без выраженного коварства, заострённые скулы и подбородок повествовали о властности, стремительности решений и немалом упорстве в достижении целей, но без явных указаний на злобно-свирепый нрав или, скажем, жестокие привычки. Кай считал себя неплохим физиономистом и сейчас он готов был склониться к мнению, что встречному можно доверять.

- Беньямин Родригес, - представился моноциклист, - а во внеслужебное время - просто Бенито. Я руководитель службы безопасности здешней колонии, - прямо сказал, честно. Не оставил себе возможности что-либо выведать инкогнито.

Пожалуй, Бенито и выглядел тем, кем назвался. Вот только солидно ли руководителю секретной службы разъезжать по горам на скоростном моноцикле? Впрочем, на специфику дикой карантинной планеты можно списать и не такое.

- С кем имею честь? - вёл дальше Родригес, и по тону его вопроса Кай заподозрил, что он-то и составляет цель поездки большого начальника.

- Кай Гильденстерн, ксеноисторик из Юрбурга.

- Вот как? - Бенито полез во внутренний карман рыжей куртки и извлёк оттуда потрёпанный журнал. Кай узнал его: вчера водитель вездехода Олаф переписал в этот самый журнал всех вновь прибывших на самосвале. - Хм... Кай Гильденстерн? К сожалению, это имя у меня уже отмечено.

- То есть?..

- То есть в главный посёлок колонии (Новый Бабилон) уже прибыл человек, который назвался этим именем, - пояснил Бенито Родригес и выжидательно поглядел на Кая. Мол, твоя очередь объяснять, как ты докатился до жизни такой.

4

Кто мог назваться мною? Сам Буллит? Кулак? Или, может, Лаки? По журналу в руках Беньямина Родригеса наверняка можно доискаться. Но сперва Кай должен сам доказать право на своё имя, а для того - максимально логично и убедительно изложить историю пропажи личных документов.

Выходило немного нервно и непоследовательно. Раз кулак Буллита его вырубил, то откуда, спрашивается, знать, что шарил по карманам не кто-то посторонний? Кай замялся, словно от меткого вопроса Бенито, хотя тот молчал. Тьфу, сам же себя и запутал.

Эх, продумать бы свои показания заранее... А то, по правде сказать, так и не успел. Ещё бы: грабёж и побои не назвать вдохновительными событиями. Хвастаться нечем, даже стыдно чуток, что подставился, как младенец, всё отдал, не уберёг. Думал: вот подойдёт к колонии - там и озаботится сим жалобным рассказом, да только внезапная встреча с Бенито не позволила откладывать дальше...

Правда, Родригес - он всё равно сказанному поверил. А коли так, то для Кая всё ведь складывается славно, куда лучше, чем он ожидал! Ещё до появления в колонии - и такой прекрасный случай пожаловаться на преступное деяние Буллита. Причём не кому-нибудь - начальнику нужного профиля, от которого хоть что-то, да зависит...

Родригес внимательно выслушал рассказанную Каем историю, после чего спросил:

- Верно ли я понимаю, что ты собираешься этому Буллиту официально предъявить обвинение в разбое?

- Да! - твёрдо сказал Кай, хотя совсем недавно сомневался.

Бенито нахмурился и поглядел на юношу испытующе:

- Но знаешь ли ты, что к подобным обвинениям должны прилагаться доказательства? В противном случае... - кислая гримаса Родригеса намекнула Каю на нечто крайне недоброе.

- Я надеюсь, как-нибудь удастся доказать... - Кай почувствовал, что укрепившаяся было в нём уверенность снова скоропостижно тает.

Прищур моноциклиста выразил такое мрачное сомнение, что впору вешаться.

- Если нужны доказательства, я их обязательно найду, - сказал Кай, - но позже.

- Вот позже и поговорим, - улыбнулся Родригес.

Кажется, его улыбка красноречиво уровняла 'позже' и 'никогда'.

- Но, - спохватился Кай, - ведь при обвинении задним числом меня обязательно спросят, отчего сразу не заявил?

- Непременно спросят.

Так-то!

- И могут не принять обвинение? - заподозрил Кай.

- Всяко бывает.

Это намёк? Час от часу не легче.

- Боюсь, - Бенито скривился, - молодые люди из Юрбурга могут не догадываться о некоторых сторонах решения спорных вопросов на Эр-Мангали. У нас тут простая горнорудная планета, несложные технологические процессы, провинциальные взгляды на мир, наполовину криминальный контингент, да и порядки - почти средневековые, - он вздохнул едва ли не сочувственно, и у Кая тревожно забилось сердце.

- Что за средневековые порядки?

- Когда предлагается обвинение без неопровержимых улик, - ответил Бенито, - то вопрос решается грубо и однозначно: поединком. Если ты и правда историк, как пытаешься утверждать, то сможешь и сам оценить, близко ли это к порядкам Средневековья. Может, я чего путаю?

Кай оценил. Действительно близко. И весьма.

- Но только... что ж это получается... - Каю не хватило слов, чтобы сформулировать.

Бенито помог:

- Получается, что возводить голословные обвинения в принципе можно. Но не имеет смысла, если не владеешь лучше соперника хоть каким-то оружием или системой борьбы. Ну а чтобы уверенно победить, нужно освоить всякое оружие в совершенстве.

Он это что, серьёзно?

Да уж, чем Кай в совершенстве не владеет, так это оружием. Причём никаким. А вот о Буллите - как раз и не скажешь, чтобы он чем-то там недостаточно владел. Уж эта скотина всё нужное наверняка освоила. В масштабах, позволяющих прессовать других.

Кровь бросилась в лицо Каю и он воскликнул:

- Не Средневековье это! Там в судебных поединках уповали на божественное Провидение, а здесь - право сильного в чистом виде! Это... ложное Средневековье.

Кому он всё это доказывает?

Но Бенито к его вспышке отнёсся с пониманием. Сказал:

- Да. Право сильного. Я не возражаю. И даже готов тебе поверить, что ты разбираешься в истории. Но что касается здешних порядков - я предупредил.