Энцо добавил:

– Ее задело отдачей от «гексенхаммера».

Взгляд Луки потемнел. Наверно, он вспомнил, как его испытывали огнем. Но когда он заговорил, его голос звучал спокойно и с искренним сочувствием:

– Мне очень жаль, Эрна. Надолго мы без тебя?

Я пожала плечами. Вроде бы сейчас я прошла немного, но сил почти не осталось. Даже если я доберусь до «Белой цапли», то не выдержу там целый рабочий день. Лука понимал, что если я разболеюсь, то заведение придется закрывать: никто из гостей не будет ждать, когда повариха встанет на ноги.

– Не знаю. Правда не знаю.

Лука хмуро кивнул. Что тут поделаешь, не тащить же меня на работу волоком? В конце концов, таких заведений, как «Цапля», пучок на пятачок, всегда найдется то, где я смогу работать. А здоровье у меня одно, и его надо беречь.

Я понимала, как сейчас грустно и больно Луке: он успел обрадоваться тому, что «Цапля» останется на плаву, но теперь от радости ничего не осталось.

Однако Энцо вдруг улыбнулся и сказал:

– Я знаю, что с этим можно сделать. Фрукты привезете?

Лука удивленно посмотрел на него.

– Привезем, конечно, но…

– Тогда моя кухня и мои слуги в твоем распоряжении, Эрна, – произнес Саброра. – Сядешь поудобнее и будешь ими командовать. Если надо, тебе туда даже диван принесут.

Некоторое время Лука молчал, пытаясь переварить услышанное и понять, что сейчас инквизитор предложил помощь ему, ведьмаку. Это было в самом деле невероятно.

Я с благодарностью посмотрела на Энцо и подумала, что он меняется. Он медленно, но верно учился видеть людей в тех, в ком раньше замечал только тьму. И я знала, что эти люди ответят ему благодарностью и искренним теплом. Да, ему еще пока было трудно и неуютно, но он делал один маленький шаг за другим. А когда он дойдет до конца дороги, маленький мальчик, которого истязал собственный отец, наконец-то исцелит свое сердце до конца.

– С ума сойти, – сказал Сандро. – Много я чего повидал, но чтобы инквизитор помогал ведьмаку – это, вот честно вам говорю, впервые.

– Не ведьмаку, – нарочито безразлично ответил Энцо, и Сандро счел за лучшее больше ничего не говорить. – Человеку. Максим Вайн был прав, у нас, в конце концов, правовое государство.

Сандро похлопал в ладоши.

– А раз так, то нечего время терять. Лука, пошли, нам сюда еще продукты надо привезти.

Когда они вышли из дома, я окончательно лишилась сил. Гостиная казалась мне цветными картинками, которые плыли по кругу. Но Энцо уложил меня на диване, распорядился, чтобы на кухню перенесли софу, и все ожило, закрутилось, занялось делами. Это было весело, по-настоящему весело.

– Как ты? – спросил Энцо, когда служанка принесла поднос с лекарствами и водой. – Готова к готовке?

– Готова, – ответила я. – И спасибо тебе огромное, что ты это предложил.

Энцо старательно принялся смотреть в сторону, словно хотел сказать: ну ладно вам, это все совершенные пустяки. Но мы оба знали, насколько все это важно.

Лука и Сандро вернулись через час. К этому времени на кухне все было приготовлено для того, чтобы я могла руководить процессом.

Глядя, как я сижу на софе, поставленной вместо одного из столов, Сандро невольно рассмеялся:

– Ну прямо капитан в рубке!

Первым делом я оценила фрукты: золотые ананасы, питахайю, манго и киви. Все спелое, источающее свежий, удивительный аромат. Сегодня десерты будут такими, что пальчики не просто оближешь, а по локоть отгрызешь. У меня даже голова сладко заныла, так захотелось готовить. Я похлопала в ладоши, привлекая внимание, и, когда слуги обернулись ко мне, действительно почувствовала себя капитаном на корабле.

Энцо стоял в дверях, и я посмотрела в его сторону с искренним теплом и признательностью.

– Итак! – сказала я. – Сегодня мы готовим черничные кексы, пирог с ананасом и горьким шоколадом, кексы со страстоягодником и дыней и шоколадный мусс с питахайей!

Кто-то из слуг мечтательно проговорил:

– Я ж тут слюнями захлебнусь от такого чуда…

Все рассмеялись, и я добавила:

– Готовить придется много, сегодня в «Белой цапле» наплыв клиентов. За дело!

Готовить пришлось до полудня. Когда из плиты извлекли кексы, которые так и дышали сладостью и теплом, я окончательно лишилась сил, пусть и лежала на диване со всеми удобствами.

Лука и Сандро забрали приготовленное, и хозяин «Белой цапли» сказал:

– Что ж, хочется верить, что мы все-таки не разоримся.

И мне понравилось это «мы».

– Мне надо отдохнуть, и вам тоже, – сообщила я, обращаясь к слугам. – После обеда возьмемся за чизкейки и десерты с карамболой, это уже пойдет на завтра.

Когда коробки со сладостями вынесли из дома, а Гвидо с недовольным видом вернулся из ресторана, где забирал заказанный обед, Энцо помог мне добраться до спальни.

Укладываясь на кровать, я призналась:

– Чувствую себя выжатым лимоном. Спасибо тебе огромное.

– За то, что выжал лимон? – усмехнулся Энцо.

Я махнула на него рукой.

– Ну тебя. За то, что предложил помощь. Это очень важно.

– Для меня тоже, – сказал Энцо и протянул мне таблетницу и стакан воды. – Выпей и вздремни, тебе надо прийти в себя.

Оказывается, командовать тоже трудно. Я, кажется, впервые поняла, за что начальникам платят намного больше, чем подчиненным: за то, что они способны все организовать и ничего не упустить из виду. Слуги Энцо делали все так, как я говорила, но они не были профессиональными кулинарами, и в какие-то моменты нам всем приходилось сложно. Но мы справились.

Сейчас усталость наполняла меня, но я чувствовала себя счастливой, словно ребенок перед новогодней елкой, который получил такие подарки, о которых даже не мечтал.

– Спать я точно не смогу, – призналась я. – Что мы будем делать дальше, Энцо? Ты говорил, что планируешь принять наследство своего отца…

Энцо кивнул, по его лицу скользнула тень. Было видно, что ему становится не по себе, когда он начинает думать о клинике, в которой отец когда-то бил его током и собирался вырезать кусочки мозга, но и не думать об этом было нельзя. Не потому, что он стал видеть в ведьмах людей, не потому, что наше королевство было правовым государством, а просто потому, что если в мире есть зло, то с ним нужно бороться. Он не умел поступать по-другому.

– Я уже написал в клинику, – сообщил Энцо. – Довел до директора желание занять место моего отца в управляющем совете: как его единственный наследник я имею на это полное право. Вряд ли это, конечно, понравится тем, кто там заправляет.

– Да, новый человек – это зачастую проблемы, – согласилась я. – Хотя бы потому, что нужно вводить его в курс дела и всех интриг. И еще потому, что ты инквизитор, которого отец хотел избавить от способностей.

Энцо кивнул, и я почему-то подумала: ему нравится все это. Не просто опасное приключение – долг, который он всегда стремился выполнять.

Энцо поднялся и прошел по комнате туда-сюда. Было видно, что он взволнован. Мы очистили рану в его душе от гноя и грязи, но она еще не зарубцевалась до конца, и то, что он собирался сделать с клиникой и в клинике, было частью его излечения.

– Для всех я по-прежнему отставной инквизитор, который просто пришел на помощь своим коллегам в Марнахене. Надо как-то жить дальше, и я решил, что клиника доктора Энрике Леонардо Саброры как раз и есть то, чем я хочу заниматься. В конце концов, у меня колоссальный опыт работы с ведьмами.

Я невольно поежилась, понимая, каким именно был этот опыт. Слишком хорошо я познакомилась с «гексенхаммером» в исполнении Энцо.

Он словно понял, что его слова меня зацепили, потому что добавил:

– Извини. Я не хотел тебя задеть.

Я ободряюще улыбнулась. Надо же, как быстро меняется человек, когда ему хочется измениться! Плотина прорвалась, и освобожденная река хлынула из плена – не удержать, не заточить обратно. Энцо Саброра был хорошим человеком, и теперь ему не надо было запирать самого себя в клетке. Он мог жить.