Я прекрасно знала, что все это время он просто терпел меня рядом с собой. Терпел мои прикосновения утром и вечером, потому что больше никто не мог ему помочь, но все в нем восставало и протестовало, когда я была рядом. Вся его суть бунтовала против меня, разум держал ее в железных объятиях, не позволяя сказать мне ни единого дурного слова, но душа – душа хотела рвать, как и полагается инквизитору, когда он видит ведьму.

– Хорошо, – кивнула я, стараясь выглядеть милой и максимально спокойной и незаметной. – Тогда до вечера?

Саброра что-то хмыкнул и вышел без лишних слов.

Что касается работы, то она нашлась в тот же день.

Приняв ванну и ощутив себя свежей, обновленной и бодрой, я переоделась в свое темно-синее платье, которое Саброра счел нужным положить в сумку, и отправилась на прогулку, надеясь, что выгляжу достаточно прилично для этого места.

Царила послеобеденная жара – тяжелая, давящая, вынуждающая все живое прятаться в тени. Горожане и туристы разошлись по домам и гостиничным номерам на несколько часов сиесты, почти на всех магазинах красовались таблички «Закрыто», и я чувствовала себя полной дурой. Кто еще, кроме дуры, потащится гулять, когда, кажется, даже камни мостовой плавятся от зноя? Особенно в таком платье, которое готово превратиться в футляр, промокший от пота.

На мое счастье, один из магазинов с одеждой продолжал работать. Я потратила четыре кроны на модный сарафан и сандалии. Сарафан из тончайшего хлопка был невесомым, светлая ткань, украшенная россыпью вышитых полевых цветов, струилась по телу, и мне было легко даже в жару.

Когда продавщица протянула мне бумажный пакет, в который упаковали мои старые вещи, я поинтересовалась:

– А здесь где-нибудь есть кондитерская?

– Да, госпожа, вниз по улице и направо, – ответила продавщица. – Но они, кажется, закрываются: там повариха сбежала с капитаном.

Так-так. Кажется, это был мой шанс, и я не собиралась его упускать.

Кондитерская под названием «Белая цапля» действительно переживала не лучшие времена, это было понятно по большой витрине, которая не была заставлена сладостями даже на треть.

Я вошла, приблизилась к стойке, и из кухни сразу же вышел молодой мужчина в свободной сиреневой рубахе и широких оранжевых штанах. Смуглолицый и кудрявый, он был похож на молодого пирата, который день и ночь грабит купеческие корабли.

– Добрый день! – улыбнулся он, и было ясно: я клиент, которого он не отпустит. – Чем могу вас угостить?

– Черничными кексами, – ответила я. – Муссовым десертом с ромом, шоколадом и черешней. Вафлями с клубничным сиропом. Трюфельными конфетами с фисташками и ванилью. Еще можно профитроли со сливочным кремом и тарталетки с лимонным и ягодным конфитюром. И обязательно торты!

Скуластое лицо хозяина заведения печально вытянулось, в серых глазах захрустели льдинки тоски. Он усмехнулся и ответил:

– Кажется, вы надо мной смеетесь.

Я покосилась на витрину. Там и близко не было того, о чем я говорила. Пирожные «картошка», больше похожие на то, о чем не упоминают за столом, яблочный пирог, на который никто не посмотрел за три дня, и сахарные крендельки – вот и все угощение.

– Не смеюсь, – сказала я. – Говорят, вам нужен мастер десертов, так вот, я уже здесь. Могу приготовить все, что сейчас назвала. А еще карамельные яблоки, домашнее мороженое и запеченные груши с шоколадом.

Молодой пират вздохнул. Закрыл глаза, оперся на стойку. Открыл глаза, словно боялся, что я мираж, готовый раствориться в любую минуту.

– Сто семьдесят крон плюс чаевые, если приступите завтра, – произнес он.

Я приложила значительные усилия, чтобы не броситься в пляс.

– Могу приступить прямо сегодня, если у вас есть нужные продукты.

Продуктов предсказуемо не оказалось, зато был кофе.

Пирата звали Лука Фальконе. Он сварил кофе с солью, и мы устроились за столиком в зале, чтобы все обсудить. Лука предложил «картошку», но я отказалась: наверняка она была вкусной, но слишком уж выразительно выглядела.

– Мария и так-то работала спустя рукава, но это еще можно было вытерпеть, – рассказывал он. – А потом просто взяла и не вышла на работу. Я сперва думал, что она заболела, но потом зашел в Подхвостье, и ее приятельницы сказали, что «Летучая рыбка» отбыла на Андаверский архипелаг, и Мария была на палубе.

– Подхвостье – это что? – уточнила я.

– Окраина города, там живут бедняки. А скоро и я туда отправлюсь, если дело не пойдет, – со вздохом признался Лука.

Было в нем что-то странное, то, чего я никак не могла понять. Вроде бы обычный парень – высокий, худощавый, сильный, ничего особенного. И в то же время я не могла отвести от него взгляд.

– Здесь есть типография? – поинтересовалась я.

Лука кивнул.

– Тогда сейчас допьем кофе, и отправляйтесь туда. Закажите листовки с объявлением о том, что теперь в «Белой цапле» будут подавать элитные десерты. Не какую-то там «картошку»…

Я едва было не добавила «похожую на говешку», и Лука вспылил:

– Ну уж простите, барышня, я не кондитер. По моей части рыба и мясо!

– Не сомневаюсь, что они хороши, – улыбнулась я. – Так вот, теперь в «Белой цапле» настоящие столичные сладости на любой вкус и кошелек без потери качества. Добавьте пару крон на срочность печати, а потом разбросайте листовки по всему городу. Уверена, завтра тут будет не протолкнуться!

Лука согласно улыбнулся: мой план явно пришелся ему по душе.

– «Цапля» знала и другие времена, – произнес он. – Хочется надеяться, что они вернутся с вашими черничными кексами.

В его глазах поплыли мягкие огоньки, и я почувствовала что-то похожее на прикосновение невидимых пальцев к лицу.

Так вот оно что, вот в чем загадка! Он ведьмак. Молодой обаятельный ведьмак, редкость волшебного мира.

– Никогда не встречала ведьмаков, – дружески призналась я.

Лука прищурился, невидимые пальцы скользнули по моим волосам и растаяли.

– А я никогда не видел ведьму, от которой так разит инквизитором, – сказал он и добавил, перейдя на «ты»: – Энцо Саброра – страшный человек, ты знаешь?

– Знаю. Был случай убедиться.

– Я зарегистрирован. – Лука дотронулся до кармана штанов, словно хотел показать мне такую же желтую книжку, какая была у меня. – Живу тихо и спокойно, законов не нарушаю.

– Я тоже, но мне это не помогло.

Лука печально усмехнулся и, закатав рукав своей рубахи, продемонстрировал мне старый ожог, который покрывал всю его правую руку. Старый обычай – проверка ведьмака огнем, если рядом нет инквизитора, который проведет дознание. Если выдержит и не закричит – значит, невиновен. Лука не закричал. Будь иначе, мы бы с ним сейчас не разговаривали.

Меня не испытывали огнем. Иногда я думала, что мне очень повезло, когда я начала жить в Ханибруке: там не случалось ничего такого, в чем можно было бы обвинить ведьму. Около года ко мне относились подозрительно, а потом привыкли. До поры до времени, как выяснилось.

– Ничего, – сказала я, – это все ничего. Будем жить дальше и давать жить другим. И пойдем на закупку продуктов, завтра я начну работать по полной.

Лука улыбнулся, и его глаза повеселели.

– Ведьмачье заведение, надо же, – произнес он. – И под патронажем инквизиции. Да, пожалуй, мы хорошо заживем, всем на зависть!

Пока мы беседовали, жара немного ослабила хватку, а с моря повеяло легким ветерком. Я осмотрела кухню – да, здесь можно было работать и зарабатывать, на кухне было все для того, чтобы создавать прекрасные десерты. Лука тем временем заглянул в сейф, вынул тощую стопку купюр и со вздохом отделил мне большую часть.

– На закупки. Надеюсь, мы в итоге не пойдем по миру.

– Ни в коем случае, – пообещала я. – Где здесь обычно закупаются повара?

– На Хольском рынке, – сказал Лука. – Пошли, покажу. Здесь недалеко.

Он запер заведение, и мы неспешно побрели по улочке, которая уходила к морю. За лохматыми шевелюрами пальм была видна густая синева. Глядя на нее, я могла лишь удивляться причудам судьбы. Неделю назад я и подумать не могла, что окажусь в приморском городке, а вот теперь, надо же, иду по дороге, вымощенной грубым серым камнем, слушаю крики чаек, и моя жизнь изменилась так, что все это достойно романа.