– То есть вы с ним расправились в одиночку? – уточнил один из магов, присланных принцем Бруно.

Я кивнула, и маги одарили меня весьма впечатляющими взглядами. Тот, который задал вопрос, отвернулся к столу для вскрытия, подхватил из сверкающей кувезы серебристые щипчики, запустил их в пепел, оставшийся от Кукловода, и вытянул тонкую нить – темную, едва уловимую.

– Смотрите-ка! – воскликнул он. – Интересно, правда?

Я не стала смотреть. Мне хотелось домой. Когда я уходила, Виктор пообещал, что приготовит что-то исключительно вкусное, и это прельщало меня намного сильнее чьей-то посмертной нити, особенно теперь, когда усталость была такой, что пол уходил из-под ног.

– Да, это Моттон, точно, – кивнул второй маг. – Его ниточка. А ведь парень и правда был талантлив!

Я все-таки вгляделась. Да, нить принадлежала покойному племяннику ректора, и в ней крутились те завитки, которые ясно говорили о том, что Моттон – слабый маг, но исключительно цепкий хаун, волшебник-гончая, который способен отыскать свою цель даже на другом конце земли.

– Его нить как-то сумела прикрепиться к Кавереллину, – сказала я. – Тот это почувствовал, понял, что Моттон рано или поздно сумеет додуматься, что господин эльф не просто коллекционирует артефакты, и его судьба была решена.

Моттона было жаль. Невероятно жаль.

Я подписала свою часть полицейского отчета. Двое эльфов из Благословенного края, которые не назвали своих имен, смотрели на меня исключительно пристальными взглядами.

Я отложила перо и вышла. Заглянула в соседнее помещение, где мертвецов готовили к погребению, и увидела Аврелия. Он уже лежал в гробу, омытый и переодетый, осталось заколотить крышку и отнести на кладбище.

Я постояла рядом, чувствуя, как ладонь с отпечатком колоска наполняется прохладой, и негромко сказала:

– Спасибо.

Мне показалось, что над моей головой скользнула струя свежего воздуха. Аврелий попрощался со мной и ушел по зеленому лугу туда, куда однажды попадем мы все.

Какое-то время я стояла молча, а потом меня окликнули:

– Госпожа Шмидт?

Я обернулась. Ну разумеется, это были эльфы. Только они могли произнести человеческую фамилию с таким презрением. Я скользнула по ним оценивающим взглядом. Сильные маги, родственники, один старше, другой моложе.

– Слушаю вас.

Старший эльф едва заметно улыбнулся. Поклонился с чопорным достоинством властелина мира.

– Эландан Ланвеллер к вашим услугам. Это мой сын Хелевин.

Я кивнула в ответ и повторила:

– Слушаю вас.

– Мы, откровенно говоря, потрясены, – произнес Эландан. – Я и вообразить не мог, что кто-то получит такие колоссальные силы. Впрочем, ничего удивительного. Эльфийская принцесса, да! Кровь имеет значение.

Я смотрела ему в лицо, надеясь, что он стушуется под моим взглядом. Конечно, этого не случилось. Эландан Ланвеллер ломал таких соплячек, как я, когда меня еще и в проектах не было.

– Ну и что?

Эландан едва заметно улыбнулся. Бросил взгляд в сторону сына. Ага, уж не свататься ли собрался? Только этого мне сейчас и не хватало.

– В Благословенном краю всегда нужны сильные волшебники. – В голосе Эландана прозвучала искренняя забота. – Не стоит тратить свои силы в мире людей, где никто не оценит их по достоинству. Лучше отправиться туда, где за ваш труд вы получите и деньги, и славу. Вы пойдете по пути подвигов, и каждый ваш шаг будет воспет и вознагражден.

Нельзя сказать, что именно этого я и ожидала, но слова Эландана меня не удивили. Эльфы всегда гребут к себе то, что может принести им выгоду. Да, я бывшая принцесса, которая потеряла все права на корону после того, как меня удочерил гном, но при желании это можно было бы выставить ничего не значащей мелочью. Лишь бы оно нашлось, это желание.

Когда делают такие предложения, не ожидают отказа. Наверняка гости с моей бывшей родины думали, что я пущусь в пляс от радости. Никакие должности при людских владыках никогда, ни при каких обстоятельствах не сравнятся с предложением вернуться в Благословенный край и жить там в чести и славе.

Но на беду семейства Ланвеллер я не была честолюбива. Я хотела убивать чудовищ там, где они появятся, и защищать людей от тьмы, а не пересчитывать монеты и слушать песни о подвигах.

– Интересное предложение, – кивнула я. – Даже очень интересное. Но не заманчивое. Так что мой ответ «нет», господа.

Эльфы посмотрели на меня с таким обиженным удивлением, словно я на их глазах превратилась в свинью.

– Но… но почему? – наконец-то подал голос Хелевин.

– Вы уверены, что я должна объяснять? – ответила я вопросом на вопрос и пошла к выходу.

Эльфы оторопело смотрели мне вслед, и я услышала, как Эландан пробормотал:

– Ах ты гномий выродок…

– Это для меня комплимент, господин Ланвеллер! – звонко ответила я. – Так что можете продолжать!

Виктор

Глория вернулась вечером, как раз тогда, когда моего сливочного лосося можно было снимать с плиты и раскладывать по тарелкам. Отличная штука этот лосось: нарезаешь его на небольшие кусочки, слегка обжариваешь, потом тушишь в сливках со шпинатом и чинскими помидорами, и получается очень легкое и в то же время сытное блюдо. В качестве гарнира я выбрал черный рис: когда он окутывается подливой, то получается не еда, а кулинарный восторг. Я еще не видел человека, который оставил бы такой рис недоеденным.

Я вышел из кухни. Глория снимала пальто, выглядела усталой, но счастливой, и я понял, что все кончилось. История Кукловода теперь окончательно стала прошлым, и мы могли жить дальше.

– Привет, – сказал я.

Глория посмотрела на меня – ее взгляд был похож на темную осеннюю воду, покрытую тонкой корочкой льда. Но вот лед хрустнул, выпуская золотые огоньки, и я понял, что теперь Глория вернулась по-настоящему. Смерть Аврелия и дуэль с Кукловодом отступили от нее.

– Привет, – откликнулась она и улыбнулась. – Чем это так пахнет? Лосось в сливках?

Я рассмеялся. Наверно, нет такого блюда, которое она не распознала бы по запаху.

– Он самый. А в духовке пирог. Не твой, просто яблочный с корицей.

Мы не пошли в столовую: я всегда считал, что еда на кухне имеет какое-то особенное, семейное очарование. Ты сидишь возле остывающей печи, окутанный настоящим теплом домашнего очага и запахом приготовленной еды, и тот, с кем ты можешь разделить это почти невесомое чувство, которому, наверно, нет названия, станет тебе по-настоящему родным человеком.

Глория села за стол, я поставил перед ней тарелку с рисом и лососем, и, взяв кусок лукового хлеба, она задумчиво сказала:

– Я не поеду в столицу. И без меня найдется кому защищать королевскую фамилию. Уже написала принцу Бруно об отказе.

Я удивленно посмотрел на Глорию. Отказываться от такой карьеры, за которую все маги мира продали бы и душу, и чад, и домочадцев? Но она выглядела спокойной и серьезной – такой, словно все решила и не нуждалась ни в советах, ни в обсуждениях. Она точно знала, как нужно сделать, и делала.

– Пусть будет так, – произнес я, погружая вилку в ароматную россыпь риса.

Его надо варить с особой смесью трав – я выведал состав этой смеси, регулярно обедая в таверне, где подавали лучший рис в Приморье. Просто распробовал, а потом повторил.

– Ты знаешь, я поддержу любое твое решение. Чем тогда займешься?

Глория попробовала лосося, прикрыла глаза, удовлетворенно кивнула.

– Буду и дальше работать в магазине артефактов. У Аврелия нет наследников, так что я просто подхвачу его дело, – ответила она. – Буду изобретать что-то новое. Теперь с патентами проблем не будет. Знаешь, а ко мне ведь эльфы подошли. Там, в прозекторской, после вскрытия Кавереллина.

Эльфы. Ну конечно. Я знал, что в Итайн примчались господа из Благословенного края, и подозревал, что они не просто поздороваются с Глорией. Эльфы никогда не упустят тех, кто может принести им выгоду, особенно если это бывшая принцесса с невероятным магическим даром.