Да, прошлый век. «Наверно, тогда он и попал в зеркальный плен, – подумала я, – и до сих пор никто не нашел способа его освободить».

– Вы Аврелий? – уточнила я. – Я ищу работу.

Мужчина в зеркале церемонно поклонился.

– Аврелий бин Беккерен к вашим услугам. Вы… – Он прищурился. – Вы маг. Боевой. Очень сильный. Что вас привело в нашу глушь?

Я улыбнулась.

– Очень долгая история, господин Аврелий. Мы с мужем вынуждены скрываться, и я ищу работу.

– Боевого мага не скроешь, – сообщил Аврелий, продолжая рассматривать меня так, как будто я была невероятной редкостью.

– Жизнь сложилась так, что мне пришлось заниматься другими делами, – ответила я. – У меня был свой погребок с лучшим грушевым пирогом в столице.

– Вот как? – удивился Аврелий. – Талантливые люди талантливы во всем. Теперь решили работать по специальности? Учтите, милая барышня, тут нет прибылей. Сплошные убытки.

Я решила, что он прибедняется. Когда нет прибыли, то заведение закрывается, а не ищет новых работников.

– Тогда зачем вам ассистент? – спросила я, стараясь быть максимально вежливой.

Аврелий едва заметно улыбнулся и ответил:

– Хочу попробовать все изменить здесь. Начать заново с новым человеком рядом. Вы, кстати, упомянули погребок… Как насчет сварить чашечку кофе? А потом мы побеседуем.

Виктор

Я провел за столом два с половиной часа, восстановил предисловие и почти всю первую главу с рецептами Онзеанских островов и вдруг понял, что Глория ушла довольно давно. Все ли с ней в порядке?

Напомнив себе о том, что она-то наверняка не переживает, как у меня дела, я поднялся из-за стола и, накинув пальто, вышел на улицу.

В Итайне царило бабье лето – золотое, теплое, яблочное. Невольно захотелось приготовить что-то вроде яблочного пирога с корицей и угостить Глорию. Впрочем, она наверняка попробует из вежливости.

В конце концов, я не должен о ней переживать.

Чувствуя, что во мне снова поднимается злость, я пошел по улице вдоль яблоневых садов и, остановив молодку с корзиной слив, приключившуюся на пути, поинтересовался, где здесь магазинчик Аврелия.

– Так вон, барин, дойдите до перекрестка, а там сверните возле заколоченного кафе, вот вам и будет магазинчик, – охотно сообщила женщина, постреливая глазками и разрумянившись. – Там сегодня что-то таким кофейным запахом веет, что так и ахнешь.

Кофейный запах. Знаем мы этот кофе, имели честь пробовать. А теперь Глория варит его для хозяина артефакторной лавки.

Кажется, я начинал злиться и, чтобы избавиться от неприятного чувства, спросил:

– А что за заколоченное кафе?

– Так, барин, было у нас тут заведеньице. – Женщина посмотрела на меня так, словно готова была предоставить и первое, и второе, и компот, и десерт. – А потом хозяин-то от ржавой чумы умер. Ну, пока суд да дело, его и закрыли. Наследники выставили на продажу, да пока никто не позарился.

«А ведь это хорошая мысль, – подумал я. – Открыть свое кафе и наконец-то показать, что Виктор Фаренти может не только поливать грязью столичных кулинаров, но и сам утрет им нос».

Кафе действительно было заколочено. Темно-серые жалюзи были давно спущены, окна заросли грязью, на двери была приколочена табличка «Продается». Я постоял у входа, глядя на вывеску. Когда-то заведение называлось «Золотой ветер», и название пришлось мне по душе.

Что ж, сначала я найду Глорию и, после того как увижу, что с ней все в порядке, загляну в здешнюю управу на предмет покупки.

В конце концов, чего я не видел в этой столице?

Артефакторный магазин Аврелия я нашел по запаху: тонкая кофейная лента струилась в воздухе, и ее заметил не я один. Глория стояла в окне витрины, раскрытом нараспашку, – раскладывала пластинки артефактов по подушечкам, и местные, которые толпились неподалеку, смотрели на нее с благоговейным ужасом.

– Барышня, а это… от похмелья что-нить будет? – поинтересовался самый отважный зевака, мужичина ростом с фонарный столб.

Глория сверкнула взглядом в его сторону, оценивая фактуру, и ответила:

– Если надо, настрою. Стоить будет четверть серебряной кроны.

Здоровяк даже застонал от радости и воскликнул:

– Благодетельница!

Семейная пара, стоявшая чуть поодаль, совещалась свирепым шепотом. Наконец муж толкнул жену в могучий бок, она подошла к витрине и, поманив Глорию, что-то прошептала ей на ухо. Глория кивнула, и женщина просветлела лицом.

– Половина серебряной кроны, – сказала Глория. – Но действует один раз, потом надо перезаряжать.

Женщина приложила руку к пышной груди и поклонилась Глории в ноги. Я решил, что речь шла о лекарствах для потенции.

Стайка девушек обсуждала, могут ли артефакты приворожить женихов, а Глория подхватила край юбки и хотела было спускаться, но тут увидела меня и едва заметно нахмурилась. Кажется, за работой она успела забыть обо мне, а тут вот он я, здравствуйте. Я помахал ей, быстрым шагом вошел в магазинчик и, едва не споткнувшись о какой-то раскрытый сундук, протянул Глории руку, помогая спуститься.

– Смотрю, ты уже взялась за бытовую магию? – с улыбкой поинтересовался я.

Глория кивнула и, подхватив пустой ларец с бархатными гнездами, направилась к прилавку и кассе.

– Да. Уже продала два артефакта для кухни, – ответила она.

Откуда-то справа прошелестел мужской голос:

– И заработала больше денег, чем я за полгода. Бытовая магия, оказывается, удивительная вещь!

Я заглянул на голос и увидел старое зеркало, в котором плавал молодой мужчина, одетый в какое-то старье, которое когда-то имело щегольской вид.

Глория закрыла кассу и сказала:

– Знакомьтесь, Аврелий, это мой муж Виктор. Кулинарный критик и спортивный журналист. Виктор, это Аврелий, хозяин магазина и мой работодатель.

Аврелий отдал церемонный поклон, я кивнул и сообщил, что весьма рад знакомству.

– Боюсь, что в Итайне слишком мало народу для кулинарной критики и спортивной журналистики, – сообщил Аврелий таким тоном, словно хотел поддеть меня побольнее.

Я и без него понимал, что после вчерашнего пожара и нашего бегства моя карьера, по сути, подошла к концу. Допишу девятый том «Академии кухни», и Виктор Фаренти уйдет в небытие.

Хотя почему бы и нет? Буду писать статьи о региональной кухне и язвить по поводу провинциальных кафе. Столичные читатели в очередной раз убедятся в том, что за границей города жизни нет, а люди ходят на руках и вытирают зад шкурами, а провинциалы будут хохотать над соседями и говорить: ну у нас-то такого и близко нет!

– Я совершенно согласен с вами, – с улыбкой признался я. – Тут у вас продается кафе… Куплю его и воплощу все свои богатые знания в жизнь. Дорогая, ты одолжишь мне своих домовых?

Вот теперь взгляд Глории сделался живым и обжигающим. Она смотрела на меня с настоящим чувством, словно я…

Словно я был для нее важен?

Я думал, она откажется, но Глория взяла тряпку, смахнула с прилавка пыль и ответила:

– Конечно. И домовых, и свои знания, если потребуется.

И ее улыбка, такая колючая сначала, наконец-то смягчилась.

Глория

Я проработала в магазине до вечера, перезагружая пластинки артефактов и составляя список заказов. Весть о том, что у Аврелия новая продавщица, разнеслась по Итайну, и вскоре у магазина собралась толпа. Да, бытовая магия оказалась золотым дном. В основном дамам и господам требовались приворотные зелья, лекарства для потенции и средства, которые избавляли от похмелья.

– Приворотный медальон действует ровно сутки, – объясняла я девушкам, расставляя артефакты в витрине.

Интересно, есть ли в Итайне типография? Надо будет заказать яркие плакаты для рекламы.

– Вы начинаете нравиться юноше, но потом надо будет стараться самой. То есть если вы ленивы и просто сидите у окошка в ожидании, то у вас ничего не выйдет. Действие медальона закончится, и юноша уйдет.