«Восстановлю девятый том „Академии“, – подумал я. – И посвящу его Глории».

Впрочем, я почти сразу же отверг эту идею как неуместную. Она наверняка решит, что я решил к ней подольститься.

Я и сам не заметил, как заснул, а проснулся, когда утром в купе заглянул проводник и принес чаю и булочек. Глория к тому времени уже успела умыться, переплести косы и выглядела спокойнее, чем вчера.

Я улыбнулся и спросил:

– Как спалось?

– Хорошо, спасибо, – кивнула Глория.

В ее голосе похрустывал лед: со мной говорила эльфийская принцесса и советовала не забывать об этом.

– Через два часа будем в Итайне, – сказал я, стараясь говорить спокойно и невозмутимо. – Там пока устроимся в гостинице, потом я попробую снять дом или квартиру получше.

Глория кивнула.

– А я пойду устраиваться на работу, – ответила она.

– Ты меня ненавидишь, – сказал я. – Поэтому не хочешь взять у меня ни монетки.

Глория вопросительно подняла левую бровь. Ее лицо осталось невозмутимым.

– Ненавижу? Нет. Но доказывать обратное тоже не буду.

– Тогда давай попробуем просто жить дальше, – предложил я. – Я был искренен, когда спасал тебя от Айзена. Не отталкивай меня, пожалуйста.

Губы Глории едва заметно дрогнули в улыбке. Я подумал, что вся горечь, которая скопилась в ней за вчерашний день, сейчас понемногу начала вытекать, словно яд из раны.

– Я сейчас вижу, что тобой двигала лишь корысть. Жажда обладать рецептом. И ради этого ты и защищал меня, и женился на мне…

– И потерял свой дом, и все, что успел нажить, – подхватил я. – Слишком много за какой-то пирог, не так ли? Это что, единственный пирог с грушей на свете?

Я почувствовал, что начинаю распаляться: во мне словно что-то загорелось, заставляя говорить.

– Не единственный, – парировала Глория. – Но тебе был нужен именно он. Потому что кулинария – твоя жизнь и страсть… Но ты никогда не станешь по-настоящему великим. Знаешь почему?

– Почему же? – спросил я, говоря себе: «Ей больно, она тоже потеряла все, что имела, и теперь хочет выплеснуть эту боль, чтобы не разорваться. И я это заслужил».

– Потому что страсть – это не любовь. А для идеала нужна именно она.

– Согласен, – кивнул я.

Несколько минут мы молчали, а потом я предложил:

– Хочешь – дай мне в морду, я заслужил. Но поверь: я хотел тебя спасти. И от Айзена, и от тех уродов. Не ради пирога. Ради тебя самой.

Глория ничего не ответила.

Поезд ехал среди скошенных полей, на горизонте темнели домишки какого-то поселка. Я даже не успел удивиться, когда невидимая рука подхватила меня, сорвала и как следует приложила о стену. У меня потемнело в глазах, и я медленно пополз куда-то во мрак.

Впрочем, мне почти сразу удалось опомниться, и я услышал, как в соседнем купе что-то загремело и мужской голос невнятно выругался. Глория смотрела на меня так, словно сделала очень важное и нужное дело.

«Надо было думать, когда предлагал боевому магу дать тебе по физиономии», – мысленно вздохнул я и, поднявшись, дотронулся до затылка. Странно, даже не закровило, хотя Глория ударила от души. А ведь я думал, что она не ударит…

– Сильно, – усмехнулся я. – Очень сильно. Тяжела ручка у моей богини. Ну что, я искупил свою вину?

Глория усмехнулась в ответ. Глаза остались прежними – холодными и усталыми.

– Будь иначе, я бы тебя убила, – ответила она и отвернулась к окну.

Глория

С работой повезло – она нашлась почти сразу же.

На вокзале нас встретил такой же неприметный человек с пристальным взглядом, какой вывез из столицы: они были похожи, словно близнецы. После приветствий нас отвезли на конспиративную квартиру – в уютный двухэтажный дом в яблоневом саду. Ветви ломились от красных глянцевых плодов, и я подумала, что обязательно буду печь пироги. Яблочные. Никаких больше грушевых.

– Что ж, удачи вам на новом месте, – улыбнулся наш безымянный провожающий, когда мы вошли в дом и убедились, что он полностью подготовлен к удобной жизни.

– А можно искать работу? – спросила я.

– Разумеется. Это место совершенно безопасно. Чем бы хотели заняться?

Я вновь подумала о том, что когда-то все мои близкие надеялись, что я стану великой волшебницей. Я обманула и чужие, и свои ожидания и уже привыкла с этим жить.

– Я могу быть поваром, – ответила я. – И магом… Если тут, конечно, нужны маги.

– Загляните в лавочку Аврелия, он торгует старыми артефактами, – посоветовал наш сопровождающий. – Кажется, ему нужен помощник.

Когда мы остались с Виктором наедине, я тотчас же подхватила одну из сумок, в которую были сложены мои вещи со съемной квартиры, и начала перерывать одежду, книги и артефакты в поисках своего диплома.

Виктор угрюмо наблюдал за мной, а затем не вытерпел и спросил:

– Ты все-таки решила работать? Может, не стоит?

На мгновение я испытала укол совести за то, что ударила его, но лишь на мгновение.

– Я не привыкла сидеть дома и бездельничать, – ответила я, стараясь говорить спокойно. Раз уж мы теперь живем под одной крышей, нам лучше не воевать.

Виктор кивнул.

– Пойдешь к этому Аврелию?

– Пойду. Но сначала на почту, отправлю телеграмму родителям.

Я заглянула в другую сумку и увидела артефакт для связи. Его надо было наладить: судя по потемневшему яблоку, он пришел в негодность. Но меньше всего я хотела показывать Виктору свои секреты. Хватит с него пирога.

– Если хочешь, можем потом прогуляться, посмотреть город, – предложил Виктор, и я вновь увидела в нем того искреннего и немного робкого парня, в которого почти успела влюбиться.

Я напомнила себе, что мы лишь вынужденные супруги и поэтому должны соблюдать некое подобие дружбы, и ответила:

– Хорошо, давай около пяти.

Виктор кивнул и сообщил:

– Я тогда пока займусь своей книгой. Издатель меня съест, если я не сдам ее в следующем месяце.

Я хотела было сказать что-нибудь особенно колкое по этому поводу, но не стала. Мы оба потеряли все, что у нас было в столице. Незачем плевать друг другу в кофе, надо думать, как теперь жить дальше.

– Что ж, удачи, – ответила я и пошла к выходу.

Виктор ничего не ответил, лишь кивнул.

Магазинчик Аврелия находился на соседней улице, и это была скорее лавка антиквара, чем место, где маг или артефактор сможет что-то приобрести. Я постояла у витрины. Все артефакты, которые Аврелий старательно разложил на подушечках, были созданы в прошлом веке, и я готова была поклясться, что они уже не работали. На двери красовалась вывеска «Требуется ассистент».

Я вошла в прохладную тишину магазина и спросила:

– Добрый день! Здесь есть кто-нибудь?

За витринами, похожими на хрустальное сказочное королевство, послышался легкий шум, словно там разлилось невидимое море, и я услышала негромкий, чуть надтреснутый голос:

– Здесь есть я. Что вам угодно, милая барышня?

Я огляделась, но никого не увидела. Магазинчик был пуст. Едва заметно покачивались метелки из трав под потолком, россыпи дивных птичьих перьев, на которых делают артефакты для писателей, вздрогнули, приподнялись и мягко опустились, по грудам полудрагоценных камней пробежали мазки света.

– Вам требуется ассистент, верно? – спросила я. – И, простите, пожалуйста, но где вы?

Магазинчик наполнился смехом.

Насмеявшись досыта, хозяин ответил:

– Два шага вправо, милая барышня. Там будет зеркало.

Я послушно шагнула туда, куда было приказано, и увидела то, что наши преподаватели в академии называли статическим провалом – маленький карман в пространстве, в котором было размещено зеркало. В отражении я увидела молодого мужчину – совершенно седого, с узким интеллигентным лицом и темными глазами, одетого по моде прошлого века: темный сюртук, узкие брюки и белоснежная рубашка с пышным кружевным воротником. Золотые пряжки на остроносых туфлях были такими тяжелыми, что напоминали колодки каторжника.