Кстати, не все они были даже близкими родственниками — тем, что зовётся словами «сестра» и «брат» в странной культуре данных почкующихся особей. Кстати, в отсутствии подлинных оснований для полового диморфизма даже само разделение на «сестёр» и «братьев» представало социальной условностью.

Роуз-айлендерс принципиально бесполы, но, имитируя человека, получают свободу в выборе между мужским или женским имиджем. Собственно, это ни на что не влияет, кроме внешнего вида, ведь роуз-айлендеры не образуют пар. Отношения между ними исключительно дружеские, и мужской или женский образ предстаёт имитацией только для внешних глаз. Для людских. Для глядящих на роуз-айлендеров из Альянса.

Ясно, что в Академии космопилотов и космодесантников предпочтение отдаётся мужскому образу. Все курсанты и большинство из преподавателей. Но большинство — это меньше, чем все, а инститорис потребовал на гауптвахте собрать сто процентов.

Вот и делил он — и не хотел, а делил — совершенно бесполых преподавателей на мужчин или женщин. Понимал, что такое разделение неинформативно, что лишь напрасно сбивает с толку, но попробуй-ка справиться с социальными установками.

Якобы женщин на гауптвахте сидело шестеро: Беатрисо, Терезо, Марие, Барбаро, Дорото, Ольго. Псевдоженские имена отличались от псевдомужских, но для Гельма едва уловимо. Ведь отсылали к старым терранским контекстам, а интитиорис не так уж силён в истории докосмической эры.

Много сильней роуз-айлендерс псевдоженского типа отличались внешне. Ну, где-то так, как людские женщины от людских же мужчин. И зачем они выбрали для имитации именно этот пол? Не для того ли, чтоб выглядеть безобидно? Кто заподозрит смазливых мордашек в брутальнейшем шпионаже?

Не поддаваться, пообещал себе Гельм, помнить о методологии провокации!..

Но затем он заметил, что именно к псевдоженскому типу преподавателей Академии он особенно подозрителен и предвзят. Сколько уже просеял роуз айлендеров типа псевдомужского — и никого ни в чём не заподозрил. А этих — всех. Беатрисо, Терезо, Марие, Барбаро, Дорото, Ольго. Но ведь не может так быть, чтобы шпионы себе предписали столь явный отличительный признак. Слишком уж глупо такое бы было с их стороны.

Всё же в мужской профессиональной среде легче укрыться тому, кто похож на мужчину. Кто непохож — выставляет себя напоказ. То есть, при каждой проверке рискует быть первым сцапанным. Смысл шпиону именно так поступать? Только один: кого-то другого выгородить.

Стало быть, «женский» подтип шпиона, если и впрямь таковой здесь имеется, представляет собой тупиковые логики, по которым до главных шпионов-вредителей не дойдёшь. Действуют именно те, кто надёжно укрылся в массе себе подобных, действует некий совсем незаметный «мужской» подтип.

Гельм долго думал, прежде чем отважиться на чёткий прямой вопрос:

— Расскажите-ка мне, почему, находясь в Академии, вы решили, что будете имитировать женщину, а не мужчину?

— Я ведь не здесь, в Академии принимала решение, — отвечала (или отвечало) ему Терезо. Всё это с раннего детства. Да и решала не я. В нашем сообществе зорко следят, чтобы мужчин и женщин было примерно поровну.

— Это на что-то влияет?

— На полноту имитации земного сообщества, — откровенно призналось Терезо. — Репродуктивного смысла, как вы понимаете, нет.

— Но тогда почему в Академии много больше «мужчин», чем «женщин»?

— Потому что «мужчины» готовятся с детства к подобным видам активности. А, имитируя женщин, не станешь стремиться в военные космопилоты и космодесант.

— Вы же пришли сюда, — хмуро заметил Гельм.

— Я ведь не космопилот, — уточнило Терезо. — Я всего лишь преподаватель лётной тригонометрии. Тригонометрия — математическая дисциплина…

— Я это помню, — прервал её инститорис.

Да, оказалось, что у роуз-айлендерс псеводоженского типа, поступивших на преподавательскую службу-работу в Академию, что на Рюгене, как на подбор, специальности не военные. А отчего служат именно здесь, а не где-то ещё — так относительно близко от дома, да и зарплата хорошая. Всё же Альянс на военные Академии средств не жалеет.

46. Фенбонг

По указанию инститориса Гельма Фенбонг работал в библиотеке. Там он, по правде сказать, занимался полнейшей глупостью: конспектировал голофайлы, затребованные погибшими генералами.

И хоть бы что-то толкового три генерала затребовали. Нет же, сугубо литературу по специальности. А зачем тогда требовалось монсеньору, чтобы Фенбонг столь непродуктивно потратил время?

Да затем, что догадывался о приказе за ним наблюдать. И хотел воспротивиться духу сего приказа. Волюнтаристски услать напарника от себя подальше, чтоб увести свои действия из-под контроля.

Да и это не всё. Фенбонг, особо чувствительный к теме убийства как верного средства кого-то спровадить куда-то подальше, чуял, что Гельм ни за что не расстроился бы, если б напарник скончался в библиотеке. (Именно там, в библиотеке, сугубо скончался, конкретно он)…

Но от чего можно скончаться в библиотеке? От информации, содержащейся в текстах. Есть ли в них что-то подобное? Как бы не факт. По, вероятно, Гельм полагает, что есть. Помнит, что что-то убило троих генералов, бывавших здесь. И посылает «разведать» агента Эдсона. Да, на тот свет посылает, чтобы разведал там. А инститорис, оставшись на этом свете, сумеет расслабиться.

Но инститорис, однако, не на того напал. Фенбонг не Эдсон, с ним не расслабишься, не забалуешь.

Он выполняет задание монсеньоришки вопреки его глупости. Или, верней, в укрепление. Пусть монсеньоришка думает, будто ловко провёл напарника. Фенбонгу эта его уверенность только на руку. А вот самому инститорису вылезет левым боком.

Право не конспектировать Большой Галактический справочник Эдсон, такой молодец, себе выговорил. Но остальные источники недалеко ушли. Фенбонг проверил: в них нет ничего секретного. И ничего реально опасного нет. Есть лишь одно: времязатраты на чтение и конспектирование. Фенбонг готов понести такие затраты. Их оправдает частная цель — усыпление бдительности.

Эдсон, пожалуй, не смог бы её усыпить — сам засыпал бы над специальной литературой, изучавшейся генералами, чем подставлялся бы под инститорисовы упрёки. Фенбонг сумеет — он волен конспектировать, не вникая.

Эта способность заставляет его немного жалеть лишь об одном: в литературе нет ничего опасного. Вот бы иначе! Уж Фенбонг бы посмеялся. Законспектировав суперопасный текст, он передал бы конспект на рассмотрение Гельму. Тот и упал бы с копыт — от той самой беды, которую прочил напарнику.

Ибо Фенбонг в конспекте ничуть бы её не деактивировал. Даже усилил — насколько возможно, по мере сил.

Гельм, вероятно, такого бы не пережил. Умер бы насмерть. И ладно: ему полезно. Разве имеет право на жизнь человек, запрещающий Фенбонгу видеться с доброй богиней в её святилище?

47. Инститорис Гельм

Постоянно являться на гауптвахту и допрашивать прорву подозреваемых роуз-айлендеров — чтоб оценить жуткую каторжность этих мероприятий, надо их испытать на своём личном опыте.

Хорошо, хоть кураторы чем смогли, помогли.

— Трудно понять, кто шпион, а кто нет? — догадался Нулбрайт. — Я в таких случаях предпочитаю прибегнуть к детектору лжи.

Если бы так вот просто…

— Но ведь детекторы лжи разработаны для людей, — возразил инститорис, — и на роуз-айлендерс не рассчитаны .

— Между прочим, — заметил куратор Салливан, — это с недавнего времени стало совсем не так. Дело в том, что полковник разведки Бергер модифицировал тест под реакции роуз-айлендеров. Это, по сути, главное из исследований, проведенное им в Академии. Вы не заглядывали в архив?

— Нет, не заглядывал, — вынужден был подтвердить инститорис. — ибо архив Академии, как и весь библиотечный комплекс в настоящее время находится в ведении агента Эдсона. Значит, там есть результат исследований убитого? Я непременно о нём у него спрошу.