— Да приидет и превозвысит, — и поклонился в ответ.

С виду-то скромный, а вот на деле-то….

Хорошо ещё, вслух не спросил о проклятом Лоренцере.

— Кто ты, посланный? — Гельм прищурил по-доброму светло-карий глаз.

— Агент Эдсон, — брякнул как можно более молодцевато.

Гельм кивнул со значением и вгляделся ему в глаза:

— Верно, адепт богини Маммоны?

— Так точно! — голос у Фенбонга сделался снова сдавленным. Не был готов к такой проницательности инститориса.

Тот посоветовал:

— Расслабься, агент Эдсон.

— Есть расслабиться! — Эдсон пообещал с искренностью во взоре.

И затем весь неблизкий путь до звёздного архипелага Роза Петроф он провёл в точно таком напряжении, как и при первой встрече.

Да-да. Знал приверженец культа Маммоны, что иные из распоряжений засекреченных инститорисов в точности выполнить бывает вдвойне опасно. И, должно быть, он часто слыхал о расслабившихся агентах, но ни разу о тех, из которых бы вышел толк.

Да и как тут расслабишься? Твой высокопоставленный спутник сохраняет молчание вместо того, чтобы что-то с тобой обсуждать. Это, конечно же, испытание для начинающего агента: не нарушит ли первым тишину вопреки уставу? Смысл урока понятен, но надо ли так тянуть?

Может, как раз и решил инститорис, что юный агент как-то причастен к печали Лоренцера, что он мог, скажем, лично его подставить… А зачем? Ну, хотя бы затем, чтобы вместо него прокатиться туда, к дальнему звёздному архипелагу…

4. Инститорис Гельм

Что в этой миссии Гельму не нравилось изначально — даже до гибели троих генералов и смене её формата — это тот факт, что инспекции предстояло подвергнуться не одной лишь Академии на Розе Петроф, но, разумеется, и самому инспектору. Дело обычное для разведслужб Галактического Альянса, но, тем не менее, дело пренеприятнейшее.

Гельм хорошо понимал, что проверять его будут. Просто уже потому, что весьма высоко взлетел по служебной лестнице, и при этом давно не претерпевал мало-мальски серьёзных ревизий или проверок деятельности. В прошлые годы такое бывало чаще, а за последнее десятилетие кто-то как будто нарочно усыплял его бдительность. Не для того ли, чтоб ухватить за горло да хорошенечко потрясти?

А уж убийства троих генералов на Розе Петроф — как не воспользоваться столь подходящим случаем?! В этом деле инститорису Гельму поневоле придётся действовать жёстко, решительно — подтверждая свой статус. Как умудриться, не теряя решительности, следовать всем предварительным рекомендациям от Альянса? Гельм не знает заранее, как обеспечить абсолютное совпадение воли личной и воли разведструктуры, но уверен, что в несовпадении — зёрна проигрыша.

В том, что за ним проследят, регистрируя самые мелочные просчёты — ни малейших сомнений. Гельм считал, что ради этого специально завербуют и Берта Лоренцера, предполагаемого партнёра. Но — инститорис-то знает, как справиться с ситуативной вербовкой. Лоренцер очень умён, с ним возможно договориться. И в результате легко обвести вокруг пальца Саллимена и Нулбрайта, двух пожилых кураторов.

То ли дело — тупой примитивный агентишка Эдсон, встретивший Гельма на космодроме в Уошингтон-Пойнте. На него поглядишь — и насквозь его видишь: соглядатай. Откровенный. Ничуть не законспирированный, да к тому же из маммонитов, это значит, что с демоническою подсадкой на всякий случай… К инститорису Гельму такого прислать партнёром — это вроде пощёчины, лишь остаётся гадать, кто конкретно посмел. То ли куратор Саллимен, то ли куратор Нулбрайт, а может, оба. В чём сомнения нет — что хотели бы вывести из себя, чтобы рассерженный инститорис наделал глупостей. Не дождутся, однако. Гельм теперь будет вдвойне осторожен. И устроит агентишке весёленькую командировочку.

5. Инститорис Гельм

Рейсовый звездолёт до Розы Петроф двигался крайне небыстро — мелкими нуль-прыжками между звёздными системами густонаселённых Новой Фландрии, Новой Италии и островками несколько прореженного прошлой войной бывшего Германского космоса, от которого ныне остался единственно сектор Юрбурга — Старонемецкий, не претендующий ни на что.

Роза Петроф — звёздный архипелаг, хитро разбросанный по тончайшей облачной спирали в том рукаве нашей Галактики, каковой на древнейших космических картах с характерным для прежнего времени терроцентризмом именовался рукавом «северо-восточным», а на новейших не именовался никак, ибо и вовсе на них не обозначался. Даже на самых подробных. А всё почему? Просто когда создавался Исправленный Галактический атлас, из него исключили не только весь Русский космос, но заодно и все «спорные территории», даже и те, что в минувшем столетии были подвергнуты колонизации космосом Младонемецким, каковой, в свою очередь, был упразднён в рамках космополитики расширения Галактического Альянса.

То есть, конечно же, на совершенно секретных военных картах Роза Петроф присутствовала. Собственно, как и другие, всерьёз запрещённые сектора, сообщение с коими предполагалось не иначе как в рамках военных компаний будущего. Но вот Роза Петроф была замечательна тем, что и гражданское сообщение с нею не прерывалось. Надо надеяться, что пилоты и космогаторы местных торговых и пассажирских линий, посещающих узловой космопорт данного архипелага, были на деле чинами из космофлота Галактического Альянса, то есть имели доступ к секретным картам. Ибо иначе… Никак не могло быть иначе.

Там, на Розе Петроф, ещё младонемцами была основана, а при Альянсе воистину расцвела — знаменитая Академия военных космопилотов. Но ведь не только она; на архипелаге находились и множественные поселения колонистов, чья стезя — мирный труд на благо Галактического Альянса — тоже считалась приемлемой формой беззаветной самоотдачи его идеалам, пусть не настолько почётной, как настоящая космослужба, но крайне выгодной экономически. Для колонистов-то и наладили все постоянные грузовые маршруты, а для самых богатых из них — и немногие пассажирские. Чтобы активней спускали свои накопления, приобщаясь ко всем удовольствиям Парадиза и Санта-Моники, равно как и многих других суперизвестных курортов Альянса.

Гельма, однако, будут заботить не колонисты. Роуз-айлендерс, аборигенное население Розы Петроф. Ибо оно-то сейчас и подмяло под себя всю ситуацию в Академии.

6. Агент Эдсон

В рейсовом звездолёте, коли честно сказать, лететь было скучновато.

Монсеньор всю дорогу молчал, ну и Эдсон, памятуя о субординации, тоже ни слова не вымолвил. Чтобы попусту не убить время, он учил наизусть последнюю редакцию Уставов Галактического Альянса. Получалось довольно туго — всё из-за головидения, которое в салонах космолайнера не выключается никогда.

А по головидению — всё время одно и то же: новости из разряда тех, что где-то подобное уже слышал. И ведь все об одном: Русский космос, на котором сошлась ненавидящим клином целая обозримая Вселенная. Русские то, русские сё, русские это… Шлют почём зря суперопасный военный флот, сторожат границы Русского космоса; между прочим, не точно проведенные границы. На Альянс не напали ещё, но немедленно же нападут, а вернее, таки однозначно напали, но но не вчера, не сегодня; всё это случилось, похоже, в разведанном завтра… И не захочешь, а взбесишься: эй, послушайте, русские, прекращайте, ну сколько можно испытывать наше ангельское терпение!..

Нет, ну потом, в час особый, когда Галактический Альянс решится напасть на русских не на словах, тут уж любому в Альянсе заранее будет ясно, кого винить. Все ведь всё слышали от первой буквы до финала космоалфавита. Мы терпели, мы предупреждали, но злой оппонент не внял.

В общем, проведя добрую неделю в неравной и жёсткой борьбе между нетленной буквой Устава и текущими, как из ведра, новостями, Эдсон возблагодарил Просвещённый Космос, когда новостной поток остановило долгожданное сообщение: