— Про компьютер не знаю, — ответил Честер, — знаю лишь то, что воссылал молитвы об избавлении. Ну и раскаялся в скверне, которую глупо навлёк в Новом Зеоне на свою голову и на сердце…

— Помощь была, — сообщил Онодэра. — Помощь пришла извне. Мы, если помните, были уже на грани. Уничтожали мозги, но толку большого не было. Стало понятно: причина не в этих мозгах…

Честер дополнил:

— Мы и дошли-то только до середины. Дальше никак не могли: демоны-«теневики» только и делали, что выходили из-под контроля. Поняли: если ещё хоть немного приблизимся к эпицентру, поубиваем друг друга, а не мозги… Впрочем, мозги те потом и без помощи нашей вдруг сами высохли, да и разрушились — просто так.

Что ж, ну и славно. Не очень понятно, но здорово.

Все заслужили. Все получили заслуженное.

9

Все вшестером — в полном составе экспедиции, вышедшей из «Маджестика» к Мозгу Альянса — возвращались опять и к балконам вокруг колодца, и к овальному дну, где поставлен для кукол стол.

Изменилось ли что на данном участке, Кай не сказал бы: не обратил внимания. Был поглощён единственным делом — порталами да мирами, производимыми этой постылой Короной Сида.

Переживали весьма за мосты над пропастью, что разводились там, за подземным охранным фортом. Но мосты, как ни странно, не подвели. Да, их покрытие под ногами слегка проседало и в скором времени обещало проваливаться совсем — так ведь угроза провала — покуда не сам провал.

Дальше остался участок пути не опасный, но скучный — это уже по подземной автомобильной дороге. Шли, утопая в покрытии, словно по снегу.

Олаф ворчал:

— Ишь, намело пылевые сугробы… Скоро начнём проваливаться по колено!

— Не намело, — возражал ему въедливый Трентон. — Здесь же нет воздуха, стало быть, нет и ветра. Если нет ветра, то не могло намести.

Трентону было легко говорить — ему помогали.

Кай же молчал, то на ходу засыпая, то просыпаясь и думая о своём… Если конкретно, то он размышлял об иллюзиях. Об иллюзорности здешней дурной планеты. Если с падением Мозга Альянса она разрушается, значит планета — всего лишь изделие Мозга… Странно тогда, что изделие их пропустило. Да, через очередь из иллюзий, но до конца. До конца ли?

Наверное да. Признак конца — разрушение Ир-Валара. Если, конечно, и разрушение не иллюзорно. Но, если так, если и разрушение тоже иллюзия, то у них вообще нет никаких надежд — на хоть какое-нибудь исправление ситуации… А без надежд им останется — что? Остановиться, да сгинуть?

Нет уж… Из разных возможностей выберем ту, где победа над Мозгом Альянса вполне весома. Эта возможность их — уж по крайней-то мере — не закопает… А подбодрит и заставит работать над тем, чтоб отсюда выбраться. Вот даже прямо сейчас — заставляет же двигаться! Ну, и бодрит… Ну, наверное, да, бодрит…

— Кто говорил, что провалимся здесь по колено?

— Олаф сказал…

— Он не прав: мы действительно провалились! Что за дурная дорога: по ней не пройдёшь, не проедешь…

— Слушайте, этой дороги здесь, в сущности, нет!..

— Как это нет?

— Ну, смотри, после падения Мозга здесь всё разваливается? Значит, оно — зависимая реальность. Или, иначе сказать, ложная, неправдивая. А, если так, то как мы по ней идём?

— Значит, и этой планеты здесь нет, раз реальность ложная?

— Именно так! Нет никакой планеты. Чистая фикция этот ваш Ир-Валар! И оболванивание легковерных.

— Но, если нету её, то нет же и Мозга Альянса! Что мы тогда побеждали, ау, ребята?

— Нету, но был! Точно скажу вам: был! Так было сказано в предсказании Гарриса!

— Гарриса? Тоже мне авторитет! Жалкий кустарь, бледная тень Клапациуса! Неадекватный даже как просто связист: вспомните, как он «оптимизировал» связь на «Маджестике»!..

То засыпая, то думая, то просыпаясь, то вслушиваясь в разговор, Кай постепенно терял слабую грань между внешним и внутренним диалогом.

Главное — путь продолжался, нескорый возвратный путь. Путь, на котором давно не доставало сил. Не доставало тебе, а тем более — здешнему миру.

— Ба, ты смотри: уже выход наверх, к космодрому…

— Если нету планеты, то и космодрома нет.

— А «Маджестик»?

— Наверное, есть. Мы ведь на нём летели.

— Где же он есть? Где-то в открытом космосе? Так получается, если планеты нет?..

Надо пройти через космодром и дойти до дредноута. Там уже будет не важно, на космодроме он или нет.

10

Вышли наружу, с недоумением огляделись. Вид космодрома был очень уж необычен. И вообще — наружный пейзаж планеты. Пропасти прямо на взлётно-посадочном поле… Собственно, чуть ли не всё оно — жуткая пропасть. Смотришь в неё — пригашает опять в подземелия.

Хорошо, хоть «Маджестик» на ровном ещё стоит…

— Надо же, воздуха нет и снаружи! — воскликнул Олаф. Я-то надеялся, лишь в подземелии дефицит… Только теперь убедился: планета его не держит. Славно, что мы нацепили гермокостюмы перед походом. А ведь могли бы, наверное, не догадаться…

— Ой, да забудь ты о воздухе! — молвил Честер. — Ты погляди: здесь половины планеты нет.

— Вниз посмотри-ка, — сказал Онодэра. — Там темнота и звёзды…

— Ну, вот поэтому луче и не смотреть, — заключил Бенито.

Да, вниз не надо. Сначала вперёд, к «Маджестику». А на «Маджестике» — к звёздам. Таков алгоритм.

Олаф:

— Вот не понимаю, как же туда пройти? Может быть, Кай попросит свою Корону? Ну, чтобы миром перенесла через пропасть…

Только не Кай. Кай её не попросит. Кай на ходу забывает и сидский ксеноязык, и цветовую кодировку энергий…

— Можно пройти, — безмятежно в ответ Бенито. — Ты не смотри, что прямой здесь дороги нет. Сохранились ещё все маршруты, где мы ходили. А ходили-то где: в основном по периметру.

— Верно, — прибавил и Трентон, — активизировали фактуры.

— Вот и прекрасно: пройдём по активизированным, — с облегчением молвил Кай.

Хоть и тревожно шагать, когда под ногами рассыпается и проседает прежде надёжный пластобетон космодрома.

11

Вот и дошли до тропинки меж двух абсолютных пропастей — той, что вела от периметра к двум кораблям — звездолёту-трансформеру ксенокультуры Сид и линкору «Маджестик».

Кстати, трансформер сохранился неважно. С ним — было издали видно — происходило то же, что и с планетой. Блин был как будто надкушен, с него осыпалась труха.

Ложный трансформер, как и планета ложная.

— Эх, поскорей бы добраться! — Олаф болтал банальности. Всякому ясно, что лучше бы побыстрей.

— Ты бы не оборачивался, — советовал мудрый Бенито, — вот бы и шёл в подходящем темпе.

— Как же не обернуться: там рушатся здания. Скоро совсем не останется космопорта…

— Лучше смотри на «Маджестик». «Маджестик» в порядке.

Вот молодцы мы: знали, что захватить.

12

Всё же добрались.

Перед линкором их встретили трое: Сантьяго, Гонсалес и Гаррис. Доктор довольный, а пациенты здоровые.

— Жаль, всё проспали, — с досадой сказал Сантьяго.

Гаррис на то:

— Так проснулись, а это главное.

— Произошло всё недавно, — проговорил Гонсалес. — Яды у них в организме вдруг саморазложились — я не назвал бы это успехом лечения.

— Не залечить — это тоже успех, — напомнил Бенито.

Он и с врачом поделился своим оптимизмом.

— Верно, успех… — Горькая тень промелькнула в глазах Гонсалеса. — Там, в медотсеке, имеется два устройства для безнадёжных случаев. Лёд и огонь: криокамера и крематорий. Я до конца не решался, какое из них мне выбрать. Лёд — передача ответственности (только некому передавать). Ну а огонь — результат, когда сам не справилось. Мне повезло, что не пришлось прибегнуть…

— А уж нам-то как повезло! — перебил Сантьяго. — Кстати, Бенито, верни молоток, пожалуйста. Я обыскался, а ныне гляжу — к тебя…