— Вот! Говорил же вам: лучше компьютер не трогать. Вы не послушали, вот вам и результат… — За разговором дорога короче кажется. Или длиннее — это уж как кому.

— Кстати, — заметил Бенито, — вы задыхаться стали ещё до того, как я над компьютером поработал Молотом.

Том возразил:

— Не могло того быть.

Кай же уверенно вспомнил, что так и было.

Путь преградила плита: монолитная, крепкая. Кажется, та, что когда-то отгородила от Олафа — тот отшатнулся от слишком глубокой кровавой лужи… Где эта лужа теперь?

— Что будем делать? — хмыкнул Бенито. — Я думал, эти ловушки как-нибудь сами исчезнут. После воздействия Робарианским на порождающий их компьютер.

Кай постучал по плите. Нет, не проламывалась под кулачным воздействием.

— Может быть, Молотом? — Бенито попробовал. Нет.

Это при том, что рядом стена поддавалась, как будто картонная. Именно там, где не надо — такая крепость.

— Ну так давайте в обход! — предложил тогда Трентон.

В чём-то, однако, сильна инженерная мысль.

4

Не проломили плиту, запирающую проход, ну так зато проломили стену. Та осыпалась то крупным песком, то мельчайшей пылью. Не создавала препятствия, будто бы даже приглашала себя крушить.

— Вот, говорю же, не держит её компьютер!

— А почему ту не держит, а эту держит? — Кай кивнул на плиту.

— Ну, вероятно, — задумчиво молвил Трентон, — эта плита активизирована недавно, а те стены — давно. Может, остались в архивах нераспакованных. Ну а раз так, то их легче теперь разрушить.

Расколотив более мягкие стены, удалось обойти запирающую плиту. Кстати, её глубина впечатляла — почти двухметровая.

Выбрались вновь в коридор позади плиты. Там, ожидаемо, встретили Олафа Торвальдсена.

— О! — молвил Олаф. — А я вас уже заждался. Я так и думал: должны же пойти назад! Всех победили, разрушили Мозг Альянса?

— Именно так, — ответили Кай, Бенито и Трентон.

— Что это было? Как выглядел этот Мозг?

Вот на этот вопрос он получил очень яркие разночтения вместо единого согласованного ответа.

Трентон сказал:

— Это гигантский компьютер, творящий миры, и себя самого, и противных прожорливых демонов.

Кай возразил:

— Это демон, а не компьютер. Судя по внешнему виду, даже не демон, а демонесса.

— Тю, так демон или компьютер? — не понял Олаф.

— Был и компьютер, но созданный по демоническому наущению, — пояснил Бенито Родригес.

— Вот оно как! Так бы сразу и объяснили… — Олаф не крупный мыслитель, ему бы желательно сразу. — Ладно, пойдём-ка скорей к лабиринту, там с ним… что-то страшное.

— В смысле?

— Увидите: он провалился. Честное слово, я с ним ничего не делал!

5

Да, провалился. Не полностью, но в основном. Было отлично заметно при взгляде сверху. Где-то лишь тоненькой ниточкой шёл лишь один из возможных вариантов движения, где-то над ней нарастали ещё и добавочные коридоры, путаясь в непостижимо переплетённых своих коленах.

— Вроде, остался один только верный путь, — предположил Бенито.

— Нет же, не только: остался тот путь, по которому мы прошли, — возразил ему Трентон. — А провалились все те, по каким не ходили. Я же не зря говорю, что недавняя активизация — наиважнейший фактор устойчивости. Что справедливо для стен, справедливо и для коридоров. Неактуальные первыми исчезают.

В данном вопросе, кажется, прав был Трентон. С малой поправкой на обоснование — чисто «компьютерное» не годилось для Кая.

Он уточнил:

— Проще сказать, сохранились лишь те фактуры, каковые нам посчастливилось наблюдать. Или не нам, а фактурам самим посчастливилось.

Как бы то ни было, но по трёхмерному лабиринту не проберёшься без применения Сидской Короны. А применять её в бескислородном мире — дело совсем не простое и очень противное.

Кай аж поморщился, представляя все эти трудности.

— Может быть, сделаешь мир с герметичным порталом? — подал Том Трентон слегка запоздавший совет.

Да… А ведь верно! Как он до сих пор не додумался? Можно же было устроить такой портал; прежде ведь получалось: ещё на «Маджестике» — он же с таким чуть не вышел в открытый космос…

Правда, деталь: в герметичный портал не высунешься. Угол зрения выйдет довольно-таки неширокий. Но всё это детали, а главное: сделать подобное позволяют функционалы Короны Сида!

Олаф спросил, наблюдая извилистый путь внизу:

— Что же, придётся теперь нам везде проползти, как по дороге сюда, но в обратном порядке?

— Не обязательно! — мигом обрадовал всех Бенито. — Стены же рыхлые, сможем добраться туда по прямой и проломиться в точности в тот коридор, куда нужно.

— Это мне нравится! — с ходу одобрил Олаф. — Милое дело вот так вот срезать углы.

Оба момента — и герметичность портала, и «быстрый» путь Кая сначала порадовали, но не надолго. Фактор усталости и отупения после недавнего поединка с той демонессой, швыряющей молнии властно подталкивал к мыслям об отдыхе. Том, который возможен, похоже, лишь на дредноуте.

Ну, потому что здесь распадается мир.

Кто раньше срока расслабится, тот не успеет.

6

Кай был медлителен в коммуникации с артефактом. Трудно слова переводились в цвета. Он понимал: притормаживать очень опасно, ведь кислород… да известно, что с ним, с кислородом. Кто не создаст вовремя новый мир, тот задохнётся — и либо совсем погибнет, либо придётся ему начинать всё сначала (это, конечно, если его спасут).

Передохнуть бы, но, к сожалению, есть дела, сделать которые надо именно Каю — и срочно. Если уж Кай не заставит Корону творить миры, определённо, никто уже не заставит.

Долго — мучительно — с читерством — по лабиринту назад.

Кай засыпал по дороге, его аккуратно будили.

Но… Забывалось по ходу, что именно там, за «но»…

Главное: справились. Кай одолел лабиринт, не снимая Короны.

После чего — наконец-то снял и натянул гермошлем с облегчением неописуемым.

7

Там, впереди, оставался изрядный кусок пути. И, между прочем, один вертикальный отрезок. Чтоб не сигать в колодец, как суицидники, Каю придётся опять уродоваться с Короной. Но это после — пока же они у плиты, за каковой — анфилада лабораторий.

К счастью великому, мир Ир-Валара полуразрушен, но всё же частично цел. Полуразрушенность — фактор надежды. Надежды его покинуть.

Трентон бубнил:

— Не в Ир-Валаре дело. Всё таково. Вся Галактика. Вся Вселенная.

Ну а Бенито:

— Неправда. Мы именно на Ир-Валаре. Мы не видали покуда, что стало с другими планетами.

— Чем же, по-твоему, отличается Ир-Валар.

— Чем? Да вот тем. Эта планета — ложная.

— Как это ложная?

— А вот так. Как Азазель, перекормленный их мозгами. Как заседатели-куклы в овальном колодце…

Олаф, пока они спорили, делал подкоп в стене. Кай — отдыхал. Понимал, обязательно пригодится.

Вот и прорвались туда, в анфиладу, спасибо Олафу.

Как там мозги в этих своих — аквариумах? Самые ближние — определённо, засохли.

8

Там, в анфиладе лабораторий, встретили Честера и Онодэру.

Надо же: оба живые. И даже здоровые. И в настроении самом приподнятом.

Честер сказал:

— Вы представьте! Ушла головная боль. И сердечная тоже, слава Господнему милосердию!

Онодэра добавил:

— Между прочим, и у меня. «Теневики» нас, по-видимому, оставили. Кажется, вместе с возможностью телекинеза, но такова наша жизнь: в ней не бывает добра без худа.

— Странно, — заметил Бенито, — тех пакостных демонов вы заработали, определённо, на Эр-Мангали. А избавление вас посетило здесь. Не потому же, что я поломал компьютер.