Те, кто сидели в пещере Проглота, не попытались напасть. Но убежали не все, часть осталась, нацепив на разбойничьи лица самые льстивые из улыбочек в репертуаре. Эти люди догадывались, что Гильденстерн в своих действиях эффективнее прочих демоноборцев, а потому выражали желание оказаться с ним в доле.

«Мы, — сказали ему, — можем быть очень сильно полезны». «В чём же? — спросил он. — „Кого-нибудь можем убить“. — „И кого же?“ — „Не демонов, — самокритично признались демоноборцы. — Премии все от Онара по праву твои… Но людей замочить — вот это мы правда можем“. — „И каких же людей вы мне мочить предлагаете?“. — „Всяких, — сказали охотники, — на кого ты покажешь. Мы будем честно служить за большие деньги“. „Нет, — молвил Кай, — не нуждаюсь я в вашей службе“. Обозлились охотники на него неуступчивого, но что делать? И подальше ушли, разобиженные да насупленные.

Кай же думал о том, а разумно ли их отпускать. Обязательно же возвратятся, и не по-хорошему. Но, с другой стороны, убивать их как будто бы не за что. Вроде, без драки на сей раз друг друга поняли. Даже беседа была, по видимости, уважительной.

4

После того подступили герои к Содому. К месту, пожалуй, наиболее спорному. Спорному в нескольких смыслах, из коих не самый сложный — выяснение, люди в Содоме живут, или всё-таки нелюди. Посложнее другой — точно ли Фа-Иф-Ляян входит в тот перечень демонов, что обязателен к низвержению ныне на Эр-Мангали. Ну и такой вот: как относиться к Фа-Иф-Ляяну: видеть в нём злобного демона наравне со стихийниками, либо учесть его помощь в период борьбы с Асмодеем…

Слабая почва для уверенных действий. Кай, это надо признать, в прошлый раз миновал Содом с торопливостью неоправданной и не достиг фундаментального понимания. Но, понадеялся, может, теперь прояснится.

К счастью, навстречу ему из Содома вышел не кто-то, а сам-таки Ляяноборец. Будто предвидел и демоноборческую кампанию, и, соответственно, все затруднения Гильденстерна. И произнёс: «Будь здоров, венценосец! Вижу, явился ты, чтобы меня убить».

«Чтобы низвергнуть, — поправил его Гильденстерн. — Я низвергаю эр-мангалийских демонов. И, соответственно, в те миры, откуда они были призваны, запечатываю проходы».

«Знаю, — ответил демон, — ты четверых одолел. Хоть не уверен, что что-то навек запечатал. Рано ли, поздно ли, явится новый Рабен, и уж тогда всех их по новой вызовет».

«Я не надеюсь на вечный эффект, — молвил Кай, подумав, — я закрываю порталы, что ныне открыты Рабеном».

«Значит, ко мне, — сделал вывод Фа-Иф-Ляян, — ты не имеешь дела. Уж ко мне-то ни разу не обращался Рабен. Я не демон по вызову. Я старожил планеты Эр-Мангали. Или надеешься выгнать и старожилов?». — «Выгоню, — подтвердил Гильденстерн. „Некуда, ибо этот мир мой. Я его помню ещё до времён Асмодея“.

В том, что Ляяноборец не новичок на планете, Гильденстерн и не сомневался. Сам его видел в Свободном Содоме ещё до свержения Асмодея, а уж Джой Гаррис его наблюдал и ещё пораньше — оба скрывались тогда на острове инициации. Трудно ручаться за более раннее время, но не страдать же о том, чего не проверишь.

«Гаррис, — напомнил Фа-Иф-Ляян, — мне доверял». Да, это правда. И Кай Гильденстерн верил обычно Гаррису. Но не присутствуют ли в круге доверия слабые звенья? Мог ошибиться и Гаррис, ведь он человек. Мог и обманывать Кая в угоду Сизифу.

«Если обманывал, — прочитал его мысли Ляяноборец, — то из желания поспособствовать выживанию». Верно и это, ведь в том и природа Сизифа.

«Злобственный демон, — заметил Кай, — познаётся всегда по плодам, не по рекомендациям. Ты поспособствовал перерождению многих людей в посёлке — непонятно во что».

«Я? Значит, в крупном содомском перерождении виноват один я? Сами они, вероятно, не виноваты?» — В голосе Фа-Иф-Ляяна Кай услышал такой сарказм, что устыдился своей неуклюжей попытки взвалить вину. «Виноваты. Отчасти». — «И сколь велика их часть? Мне любопытно бы было о том послушать… Будь я не демоном, а рядовым существом, был бы им очень неблагодарен за изнасилование. Или ты полагаешь, насилия не совершилось?». — «Нет, совершилось. Но, полагаю, что обоюдное».

Да, в тот момент, из которого вышло перерождение, происходил обоюдный процесс изнасилования: группа подонков использовала беднягу, он же их провоцировал, вёл к наказанию в виде необратимой телесной метаморфозы.

«Но ведь не все поддавались на провокацию! И как итог — переродились не все. Шанс у них был остановиться вовремя». Точно, подумалось Каю, был у них шанс. Даже у самых отпетых адептов Содома. Даже у Кена Барбера или Джона Грэди, гибель которого определили другие силы… А вот с другой стороны: что же случилось с группой «Оу Дивиляй»? Да среди них накануне падения «Карантина» двое, и только они (Драйхорн и Сони) не переродились. Все остальные явили отнюдь не жестокость — постыдную слабость. Да, виноваты ребята и сами, но в полной ли мере?

«Я и не спорю, — промолвил на это Ляяноборец, — но такова демоническая природа. Мы провокаторы по отношению к людям. Мы не свободны их вовсе не провоцировать. Мы не свободны. Ответственность лишь на людях». Правдоподобно звучало. Но точно ли было правдиво?

Чем отличается демон от человека? Силой и несвободой? Не стоит ли заключить, что несвобода для демона — следствие права сильного. Сильный всегда рад спихнуть ответственность на слабейшего…

«В этом, — подметил Фа-Иф-Ляян, — и таится главнейшая наша слабость».

5

Да, слабость демона — это и есть его сила… Или нет: сила демона — ив человеческой слабости… Кай задумался, демон приободрился. Тут Кай заметил, как демон приободрился — и призадумался вновь.

Так ли оправдана толерантность демоноборца? Снисхождение к демону не оправдано тем, что оправдывает снисхождение к человеку. Демоны сами себя никогда не наказывают. Виноват человек, но при нём этот демон, как усилитель, а наказание только на человеке.

Стало быть, миловать демона нет оснований. Что бы он ни говорил, надеясь на понимание… Демон заволновался и перебил: «То есть, мне неуместно наказывать провинившихся?» — «Люди наказывают себя и без твоего участия. Перерождение — явно излишняя мера, не по вине их изничтожающая людей».

Кай оглянулся на спутников. Честер, Бенито и чуть вдалеке Сантьяго не понимали по-сидски, но все его мысли поддерживали. Ну, потому что всё верно понять — это его задача.

«Переродившийся человек — это всё ещё человек?» — спрашивал Фа-Иф-Ляян с самым наивным видом. Потому и выспрашивал, что наверное знал: Кай пока ещё сам в этом вопросе не определился. Тот, кто выглядит чисто по-сидски, разговаривает по-человечески, сидской культуры не ведает, от человеческой малость отпал…

«Да, человек, но с приметами разложения». — «То есть, он бывший? То есть, практически мёртвый?» — «Не на все сто процентов, но да. Умерло что — человеческая телесность».

«Так ли я понял, — воскликнул Фа-Иф-Ляян, — что мародёры, питавшиеся перерожденцами из Содома, не людоеды уже, а обычные падальщики?».

Ишь чего выдумал! Демон силён в интеллектуальном споре, он не впервые сбивает героя с толку. Так он и Гарриса в прошлом перемудрил. А Гильденстерну расскажет теперь, что с телами перерожденцев ничего ещё принципиального не случилось. Или, напротив, поскольку перерожденцы теперь не живые люди, то в отношении них будут оправданы самые разные злоупотребления. Есть их дозволено, выдавать для еды — даже щедро (чем выдаётся и индульгенция доктору Хойлу)…

«Это ты сам говоришь, — перебил его мысли демон.

«Не говорю ещё. Мысленно строю предположения». — «Предположи тогда вот что: что ты сумеешь сделать против меня с помощью этой своей дурацкой Короны Сида? Огневика, болотницу, демонов льда и камня ты удалил, отменяя порталы, пробитые в их миры. Ты ради этого аннулировал их договоры. Но ведь я — демон здешний, моё здесь присутствие не договором оправдано, а всей природой планеты Эр-Мангали».