Вскоре стало понятно, что Сантьяго отлично справляется, да и новые ледовики, вероятно, учтя грустный опыт предшественников, нападать порывались то на Кая, то на Бенито, норовя избежать его крепких робарианских приветов. Но и Кай, и Бенито, как могли, отступали и уворачивались, а могли они тоже достаточно хорошо.

«Это шестнадцатый», — проговорил Сантьяго, добивая последнего. Больше ледовых фигур из метели не возникало. Верно, таков был лимит этих оживших осадков, обращённых движением Молота в неживую природу вновь. А задержались бы где-то у шахты Лесная — стало бы больше их; стало бы тридцать два, если верно, что ледовики нарождались в прогрессии.

На подходе к стенам Джерихона утихла пурга. Но теплее не стало; казалось, сам снег примерзал к небосводу, или, запутавшись в «сети» сиреневого мороза, разом терял свою «тяжесть» и «силу» падать.

Обледенелые джерихонские стены были отлично видны уже на горизонте, но в какой-то момент Гильденстерн убедился, что не может приблизиться ни на шаг. Путь дальнейший был несовместим с человеческой жизнью.

«Может, сумеешь закрыть морозный портал и отсюда?» — предположил Бенито Родригес. Кай попытался, но не получилось, ибо Корона Сида никак не воздействует на миры, телепорты в которые из-под неё не видны.

Честер придумал: «Может, корону наденем на „теневика“? Правда, я не уверен…» — Ну ещё бы ему быть уверенным! Ибо, во-первых, на этаком расстоянии не работал его к демонический телекинез, во-вторых, его демону не доверишь такую ценность (вырвется из-под контроля, и что ты сделаешь?), в-третьих, так даже если решиться доверить, его демон отнюдь не свободен в наборе действий (все движения, на которые он способен, подчинены крайне несложному стереотипу: «ухватить — приподнять — удушить — открутить башку», каковой не поможет никак управлять Короной),

«Демона бы спровоцировать высунуться из ледовых чертогов, чтоб отключить ему чёртову морозилку!» — подал идею Сантьяго, но не мог он додуматься, как бы именно спровоцировать, да и не был уверен, что приближение эпицентра мороза не заставит их четверых отступить.

Кай почувствовал, что отступить так и так придётся, если не выдумает подходящий способ в самое наиближайшее время, ведь не отступишь — так станешь ледовой скульптурой в дурно проведенном акте анабиоза. Больше того: отступить — это тоже искусство, суть его в своевременности решения.

Да не поздно ли? Кай с обмиранием убедился, что Сантьяго уже засыпает опасным сном, да и Честер с Бенито находятся в полудремоте. Как их спасти от мороза?

Да очень просто! К Каю пришёл долгожданный ответ. Если не можешь дотянуться до чужого портала, почему бы ему не открыть здесь какой-нибудь собственный. Не ошибиться бы только с температурным режимом.

Впрочем, последнее — это уж дело техники. Надо всего лишь посредством Короны послать запрос, выраженный в нужных энергиях с их цветовыми кодами. Самое главное — не запутаться, выбрать надёжную оппозицию эпицентру мороза и льда.

Пламень — он что? Оранжевая «ярость», обращённая красная «тяжесть», коричневые «голод-и-жажда». Но ещё — отвержение «сети», «покоя» и «страха покоя». Это вулкан, пробудившийся где? Да за нашими спинами!

Вновь раскрытый портал опалил им обледенелые спины. Вся четвёрка очнулась от подступившей дремоты, даже Сантьяго, воскликнувший: «Что за будильник, однако!». И узрели они, оглянувшись, проход в разгорячённый мир, словно бы жерло переносного вулкана.

«Здорово! — молвил Родригес. — Но как бы нам в нём не сгореть». А Гильденстерн: «Просто надо идти, не задерживаться. Спереди веет как раз подходящей прохладой».

И пошли они к стенам обмороженного Джерихона. А портал в вулканический мир следовал тотчас за ними — в полусотне всего шагов — и растапливал жирной широкой линией белый снег, наметённый из демонического эпицентра мороза, а под снегом — уже воплощаемую мерзлоту. Кай был истинно прав, что создал портал мобильным.

Их динамическое пребывание меж эпицентрами льда и огня было ничуть не комфортным, но выжить вполне помогало. Скорость движения приходилось соразмерять: удерёшь от огня — так немедленно заледенеешь, а замешкаешься — погоришь, да и в том оптимальном случае, когда скорость уравновешена, спереди всё-таки мёрзнешь, а в спину шибает жаром. Но герои они, или нет? Приходилось признать, что герои, а героям всамделишным даже и жаловаться несолидно.

Так добрались они аж до самых до стен Джерихона, за которыми очень давно никакого посёлка не было, ну а то, что там было, являлось огромным порталом в мир мороза и льда, мерзлоты и всего холодного. В прошлый раз, когда здесь проходил Гильденстерн, приходилось ему у прохода оскальзываться на ледовой горе, норовящей не пропустить. В этот же раз неудобный ледовый язык был в два счёта растоплен при их приближении, так как воздействовал переносной вулкан. Больше того, от стены Джерихона повалил удушающе-едкий пар, а затем она дополнительно раскололась, будто только затем, чтоб обеспечить для команды героев широкий проход.

И вошли они, и узрели они помещение за порталом, где в ледовом своём подземелье восседала на троне демоническая Королевы Мороза и Снега. И вскричала тогда Королева неженским голосом, и завыла она воем диких ветров морозных, и прогремела на том языке, на каком понимал Гильденстерн, а Бенито, Сантьяго и Честер не понимали — что не странно ничуть, ведь они не учили сидского.

«О властитель Короны! — гремела она несусветным басом. — Ты почто появился ко мне с противным горячим углем? Неужели пришёл ты забирать добровольно данное?». И ответил тогда Кай Королеве Снежной: «Ничего я тебе, демонессе, добровольно не отдавал». А она ему: «Врёшь, о властитель Короны! Ты пришёл, чтоб нарушить недавний наш договор».

И смекнул Гильденстерн, что минувший властитель Короны с нею, видимо, договаривался о чём-то. Ну а кто был властителем, если не Вольфганг Рабен? Получается, он, а не кто-то другой, поселил в Джерихоне эту Снежную Королеву. Или, точнее, она воцарилась в Джерихоне на Эр-Мангали не своими усилиями, а минувшего венценосца — когда он создавал свою «суперымперию» между звёзд и планет.

«Нет, — сказал Гильденстерн, — я пришёл не нарушить, но прекратить». И велел он Короне Сида затворить морозный портал. Но, увы, не могла это сделать Корона Сида. Отобрать у портала энергию не получалось.

«Что, не можешь? — прогрохотала демоница тяжёлым басом. — Ну ещё бы! Со мною подписан демонический договор!». — «На какой такой срок?». — «Навечно, мой друг, навечно!». — «Он подписан не мной». — «Он подписан в твоей Короне». — И Королева Ледовая указала на пол из сверкающих людом инкрустаций, где в самом центре узора и было прописано сидское слово «Вечность», а к нему примыкала приписка по-человечески мелким шрифтом за подписью Рабена.

«Эту вечность, — промолвила Королева, — ты не властен уже отменить. Ибо это ледовая, мне одной лишь подвластная вечность».

Походила на то, что Королева права. Но, как решил Гильденстерн, проверить-то надо.

И приказал он Короне Сида переместить свой приоткрытый мобильный портал в мир вулканического огня из-за спины для начала повыше в небо, а затем опустить аккуратненько внутрь широченно распахнутого портала в ледовом овраге, извергавшего холод из мирка Королевы Снежной.

Завизжала тогда демонесса с ледового трона. Заревела: «Не смей!». Мёрзлыми глыбами стала метать то в мобильный портал, то в самого Гильденстерна. Глыбы, однако, едва подлетев к вулканическому мирку, с бурным шипением таяли и испарялись, те же, которые долетали до Гильденстерна, улетали в другие порталы новых и новых миров — их на ходу для него открывала Корона Сида.

«Ненавижу огонь!» — рыдала теперь Королева. Ну ещё бы его ей и не ненавидеть, а в настоящее время — так уж в особенности! Весь её мир заливался потоками талой воды, воздух морозный заволокло непрозрачными клубами пара, отчего Гильденстерн затруднялся хоть что-нибудь видеть, но без оглядки и зрительного контроля принуждал вулканический свой портал приводняться на тающий пол ледяного зала.