Наконец, с расширением группы на финальном этапе, к экспедиции также примкнули:

Виктор Нулбрайт (в целом живой, вопреки целому ряду проблем геронтологического характера, с коими связаны также панические атаки, эпизоды безволия и навязчивых мыслей о мести за потерю руки и за попрание человеческого достоинства, состоявшееся в посёлке Свободный Содом на планете Эр-Мангали).

Тосио Онодэра (также живой и здоровый, если не брать во внимание узел проблем, вытекающих из факта демонического одержания).

Перечисление данных участников экспедиции (как и примкнувших сопровождающих лиц) представляется важным ввиду того обстоятельства, что завершение экспедиции произошло, по словам Гильденстерна, «несколько криво».

В частности, тот документ, что Гильденстерн обязался получить от коменданта Нулбрайта — в форме голографического послания с подписью, созданного на особом (номерном) голоаппарате, находящемся в Новом Бабилоне в распоряжении коменданта оного — не был получен по причине претензий полковника Сэвиджа на бабилонское комендантство.

К счастью, за невозможностью вышеприведенного варианта, Гильденстерном продумана версия адекватной замены: так, за отсутствием шансов получить от коменданта ожидаемый документ, он изыскал возможность вывезти с Эр-Мангали самого коменданта.

Слабость такого решения состоит, однако же, в том, что при вывозе с Эр-Мангали комендант Бабилона не может уже считаться комендантом сего посёлка никоим образом.

— Да, — отвечал Гильденстерн на мои сомнения, — но, с другой стороны, этот Нулбрайт и так уже не находился на прежнем посту, он же был свергнут полковником-узурпатором!

Я отвечал, что прекрасно всё это понял, но, однако же, в том, что творится на Эр-Мангали, никакая комиссия там, на Юрбурге, разобраться не сможет — по причине отсутствия связи с данной планетой. То есть, подвергнуть сомнению комендантство Нулбрайта у Чрезвычайной Комиссии не имелось бы оснований — если бы Нулбрайт по-прежнему находился на Эр-Мангали. Но вот как раз присутствие Нулбрайта в Юрбурге сразу заставит членов комиссии подозревать, что в отсутствие Нулбрайта в Бабилоне на Эр-Мангали комендантствует кто-то другой.

— Сложно всё это, — вздохнул Гильденстерн. — Что же делать.

Я отвечал, посоветовавшись с Клапациусом:

— Выход один. Показания Нулбрайта по вопросам, интересующим Чрезвычайную Комиссию, надо дополнить ещё показаниями всех тех, кто присутствовал там — из участников экспедиции.

— Всех? И Макконнелла, что ли?

— Почему бы и нет? Он всё равно, между прочим, собирается кляузничать.

— Но возникнут, как я полагаю, известные разночтения…

— И всегда возникают, — заверил я Гильденстерна. — Это всё не беда, субъективность всегда присутствует. Выйдет у нас, так сказать, полифония смыслов в дополнение к объективным данным Клапациуса.

— Хорошо бы полифония, — проговорил Гильденстерн. — Только мне кажется, подлый Макконнелл будет не просто высказывать мнение. Он, вероятней всего, будет нагло врать. Он никого не стесняется, тупо глотая Яйцо Безнаказности.

— Лёгкая доза вранья, — сверился я с Клапациусом, — может пройти незаметно на общем фоне. Если, однако, ложь его будет системной, тут же возникнет симптоматика какофонии. К счастью, Клапациус тут же укажет его очаг.

— А, ну раз так, — успокоился Кай Гильденстерн, — можно лететь спокойно.

Да, он спокойно летел. Мы же с Клапациусом-18 занимались опросом Фреда Мак-Кру, Конни Макконнелла, Брандта, Кеннета Барбера, Флойда, Виктора Нулбрайта и Тосио Онодэры.

Трудоёмкий процесс оказался, достаточно долгий, что и понятно, если учесть как присущие людям затруднения в припоминании, так и сопутствующую их разночтениям сути событий необходимость подробных сопоставлений.

Весь этот труд и положен в основание тридцатитомного прогностического отчёта, предоставленного Чрезвычайной Комиссии по управлению Юрбургом в условиях военного времени.

2

Путевые впечатления Томаса Трентона при перелёте на космояхте «Тысячетонный Гриф» от точки высадки экспедиции на Эр-Мангали

до Камарги, планеты в системе Юрбурга

(голос сухой, безэмоциональный, чуждый стихии оперы)

Путь до Камарги с учётом гиперпространственного прыжка занял не более и не менее времени, чем обычно. Но заполненность этого времени срочной работой приводила к тому, что воспринятый мною период полёта сократился в разы в субъективном моём переживании.

Чем я был занят?

Классификацией априорных прогнозов, выданных мне Клапациусом-18 в тот период, когда экспедиция не вернулась ещё с Эр-Мангали.

Подробным опросом участников экспедиции о всех событиях, коих участниками они были. Побуждением оных участников к монологическим нарративам.

Вычленение из монологов конкретных глав, на которых участники долгого ряда событий представляли сопоставимые взгляды на отдельных участках их разношерстных повествований.

Обработка их текстов (совместно с Клапациусом-18) на предмет выявления объективной их логики и представления инвариантных апостериорных картин.

Наконец, приближение к идеалу удобочитаемости всей информации, предоставляемой Клапациусом-18 для Чрезвычайной Комиссии.

Просто? Нет, сложно. Попробовали бы сами.

3

Впечатления Орландо Финьеса, повара и агента-блюстителя

камаргской гостиницы «У Орландо»

о прилёте на космодром планеты Камарга

космояхты «Тысячетонный Гриф» с экспедицией Гильденстерна,

прибывшей с Эр-Мангали

(высказанные встревоженным драматическим тенором)

Кто, как не я, больше всех переживал за успех экспедиции? Очень хотелось, чтоб всё получилось как можно лучше.

Что нам важнее всего? Спасти человечество. Вот я и думаю, надо нам всем договариваться. Если не всем, то самым наимощнейшим.

Ну а какие есть силы? Понятное дело, Альянс. И Гильденстерн — он ведь тоже отдельная сила. Вот я и думаю: надо бы им помягче. Чтоб Альянс к Гильденстерну и Гильденстерн к Альянсу как-то повежливей, без обострения относились. Чтоб не ершиться, не становиться в позу. Быть совершенным, как господин наш — Лоренцер.

Жаль, что в Альянсе есть и другие начальники. Те, что вставляют палки в его колёса. Из-за которых и сам Гильденстерн возмущается также ответно. Страшно, что будет, если герой однажды обидится. Если он скажет: ну всё, дальше сами. Раз вы мешаете мне истреблять эти полчища демонов, то, наверное, сами умеете лучше меня?!

Так не умеют же. Просто хотят повернее нажиться. Ну, потому что в Альянсе нажива — всё.

Вот. А с героем — поласковей надо, поласковей. Так как герои бывают уж очень ранимы. Что, парадокс? А вот Лоренцер так считает. Вот бы всему бы Альянсу такую гибкость — да все войны от этого были бы завершены полной победой и счастьем взаимовыгодным.

Но, чтобы мыслить, как Лоренцер, надо быть Лоренцером. Это, конечно, недостижимейший из идеалов. Но хоть приблизиться надо же! Ну, хоть для всех для нас…

Лоренцер сделал, что мог: убедил героя. Тут бы другим, по-хорошему, подключиться! Всё обеспечить, всё, что от них зависит.

Если герой согласен сражаться с демонами — ну так вручите ему артефакт и пускай сражается!

А получается что? Да ершатся они. Ершатся…

А ведь герою недолго совсем пропасть.

Я как увидел, в каком состоянии он выходил из яхты — страшно мне было даже туда смотреть! Весь исхудавший — едва ли не в половину. Кожа да кости — и это великий герой? Странно, что мог хоть свободно перемещаться. Да при таком истощении впору другим носить!

Все остальные участники экспедиции — те ничего, не спадали с лица, не худели. Да, понимаю, ели чего дают.