А Джерихон тогда пал — совершенно бескровно. Кстати сказать, не без моего участия. Рабен, который руководил операцией и подчинялся (тогда ещё) Флоресу лично, был моей помощью очень польщён и доволен. И говорил, что меня не забудет Альянс.

Но не сам Джерихон был так важен для мудрого Рабена. Важно было поймать ему беглую службу пройдохи Родригеса. Что и выполнил он — за небольшим исключением. Исключением был Гильденстерн.

В общем, слышал я их голоса — и оживали картины прошлого. Тёмного прошлого нашей колонии, можно сказать — так как Альянс её полностью не контролировал. Из-за таких, между прочим, как Родригес и Гильденстерн, как Эрнандес и Барри Смит.

Впрочем, к делу. Пора сообщить, что я там услышал. Актуальные факты воспоминаниями не подменишь.

— Очень рад тебя видеть, — сказал злобный вражеский голос.

— Так и я очень рад был тебя найти, — поддержал его голос второй.

Ну ещё бы не рад. Ведь нашёл не Родригеса, а Родригеса с очень богатым кладом в придачу.

— Как узнал, что я здесь?

— На Лесной рассказали. Я говорил со Смитом и Лопесом. Я к ним пришёл с экспедицией из Бабилона.

— Ты работаешь на Бабилон? Там же Нулбрайт, он из Альянса…

— Не совсем. Всё сложнее. Надо долго рассказывать.

— Долго? Позже расскажешь. А пока — в двух словах о главном, — предложил первый голос. Будто тест предложил: что главнее для собеседника.

— Я истребил Асмодея, — похвастался голос второй.

Ха! Ни полслова об артефактах. Знать, хороша у этого парня выдержка. Понял: «о главном» — это о чём попало.

Первый немедленно тоже заговорил «о главном». Правда, поведал, что он уж давно догадался. Нет «Карантина» на небе — знать, Асмодея нет. И корабли уже и прилетали, и улетали… Прежде, чем Сид посбивал их в ручном режиме и уничтожил прямо на космодромах.

— Кстати, как ты добрался на Эр-Мангали?

— Через портал.

— Понятно.

— А вернулся, поскольку… Ну, многое не додедал. Асмодей — он был здесь не один. Есть другие, похожие. Я по дороге об этом узнал от Гарриса. В общем, вернулся на Эр-Мангали. Не отсюда — сюда.

— Я так и думал. Не стал даже улетать.

И охота им время на все эти глупости тратить! Как там самое главное, думал я, как артефакты?

Ну, наконец-то. Родригесов голос сказал:

— Ты погляди-ка теперь в глубину пещеры.

— Ба! Ничего себе… Сколько их здесь?

— Я бы сказал, но всё время сбиваюсь со счёта. Много их, много. Но как-то не хочется перекладывать. Очень удобно лежат. Я и думаю, пусть лежат. Странно одно: почти все они одинаковы. Кирпичи расписные.

— Ну да, параллелепипеды. Функция этих предметов — хранить энергию. Это, по сути, лишь силовые станции. То есть, не стоит искать в них какой-нибудь функциональной экзотики. Не откроют портал, не обеспечат коммуникацию, не позволят и левитировать…

Голос Родригеса похвалил собеседника:

— Видно крупного специалиста. Мне и другие уже говорили о том же самом. Эти предметы — клад профессора Гилберта. Все они найдены где-то на здешней шахте.

— Значит, Лесная полна артефактов такого типа?

— Нет, я не думаю, — возразил родригесов голос. — Это профессор себе выбирал такие. Все остальные попали, должно быть, к Эрнандесу. Тот их, наверное, постарался продать.

Глас Гильденстерна выразил изумление:

— Но для чего же профессору это однообразие? Я ещё понял бы — разные образцы… Но ведь такие параллелепипеды — не коллекция. Да и дешевле других, полагаю, так как и функции простоваты.

— Гилберт, — сказал тогда голос Родригеса, — был совсем не дурак. И мечтал, как и мы, возвратиться с Эр-Мангали. Потому и набрал эту кучу энергостанций. И занёс в единое место с понятной целью.

— Он хотел, — чуть помедлив, промолвил его собеседник, — устроить взрыв? Но зачем ему взрыв этой бешеной силы? Ну на что его можно направить?

— Мощность нужна была, чтобы достать до орбиты. А предметом воздействия Гилберт избрал «Карантин». Думал свалить точно направленным взрывом. Ради такого был многим готов пожертвовать.

— Этак свалить «Карантин»? Ничего бы не вышло!

— Да и не вышло. Профессор давно уже умер, а не набрал ещё нужного для проекта количества артефактов. К нашему счастью, уже и не надо…

Глас Гильденстерна его перебил:

— Ну да. И одного эффективного способа предостаточно.

Он, как я понял, всё продолжал «о главном».

4

Третий голос в истолковательной полифонии

(обескураженный тенор-баритон от Хэмфри Флойда)

Собственно, мы вообще ничего не знаем. Мы-то сидели в столовой, на средних ярусах шахты. Мы вообще не ходили к скале Мешок. Как же из шахты могли мы хоть что-нибудь слышать?

Да и о том, что кто-то пошёл к Мешку, мне в тот момент ничего было неизвестно. Гильденстерн мне сказал, что идёт проконтролировать брата Дика, подлый Макконнелл и слова не брякнул, куда идёт. Я вам скажу, эти двое друг друга стоят. Мы же, простые участники экспедиции, им никакие не сторожа. Нас привлекали — ну вовсе не для шпионажа.

5

Вновь второй голос в истолковательной полифонии

(тенор язвительный от Коннелла Р. Макконнелла)

Гильденстерновский голос вот о чём мне поведал (то есть, не мне, а Родригесу, но ведь и я его слушал внимательно — и настолько, что с непривычки болело ухо):

— Долго рассказывать, что было после того, как в телепорте я выбрался из Джерихона. Был я на острове, где проходил ритуал посвящения в сидском стандарте. Встретил там Гарриса, слушал его пророчества. После — поплыл уже к материку на трёхвёсельной сидской лодке. Повстречал Эстебана на Кладбище кораблей, вместе с ним улетел на убитом сторожевике, разгерметизированном до широких сквозных отверстий.

После того поглядел, что творилось в Свободном Содоме… Руководил им Рамирес на тот момент. Выглядел очень решительно: главное, Бабилону сопротивлялся; перерожденцев ему удалось оптимально локализовать в подвале дворца Бастинды. Я спустился тогда же в подвал и сумел отыскать основной эпицентр содомической патологии — сидского полудемона, имя которому Фа-Иф-Ляян. Он меня просветил о вопросах, касаемых Асмодея.

После мы с Эстебаном — с преградами и приключениями — наконец-то добрались к Седой опушке, где собрались из наших тогда — ну, практически все, кого не замёл Альянс. Ими командовал доктор Мигель Гонсалес, не предлагавший новых и свежих идей. Мне стало ясно, что дальше откладывать некуда, надо скорее явиться на бой с Асмодеем. Но для этого следовало овладеть большинством артефакиов: Шаром, Конусом, Призмой, Тором и Пирамидой (кое-какими из них я вообще не владел).

Да, когда уже более-менее научился, то левитировал в сторону Бабилона. Там я повёл себя глупо и бестолково, но хоть что-то полезное, может быть, сделал. Сжёг огнемётом деревянного Флореса, Нулбрайта с Саллименом основательно покалечил. Главное, впрочем, что сам как-то ноги унёс. И созрел наконец-то к той самой финальной битве…

Дальше — добрался до Западного континента. Встретил Честера с группой зеонских дезертиров Альянса из бабилонских мобилизованных. После того очень долго скитался по Асмодееву храму. Ведь Асмодей — он не только фигура демона, он вдобавок имеет коллективный аспект, не получилось бы не сразиться и с ним, коллективным…

Впрочем, не важно, ведь Асмодея нет. Кучу подробностей можно оставить в прошлом.

Что не оставишь — полёт на имперском крейсере. Нас вместе с Честером подобрали Гонсалес, Эстебан и Альварес. Мы улетали от Эр-Мангали, но в процессе полёта Гаррису становилось яснее ясного, что дела наши на планете не завершились. Да, это так, хотя мне в тот момент очень хотелось вернуться с Эр-Мангали. Очень хотелось, но всё-таки было совсем невозможно. Всё почему? Как ни странно, планета в центре. В эпицентре одной галактической патологии… По сравнению с нею — и Юрбург периферия.