«Я и просил бы твою экспедицию выяснить, — говорил ему Нулбрайт, — есть ли наши войска у Хвандехварова леса, спасся ли кто-нибудь возле Седой опушки, держат ли наши Дальнюю шахту и шахту Лесную… Просто давно не поступало вестей».

Собственно, из прозвучавших тогда запросов экспедиции нашей удалось на текущий момент путешествия точно узнать лишь одно: что там стряслось в окружении у Седой опушки. Кстати сказать, ничего ведь хорошего там не стряслось. Но Гильденстерну-то что: прояснил, да очко заработал.

Далее, стало быть, мы посетили одну из шахт. В шахте Лесной, как мы знали ещё из прошлого, некогда был расположен отряд джерихонской охраны, после того же, как Флорес повздорил с Эрнандесом, шахта перешла под контроль Бабилона, ну и шахтёры её, соответственно, изменили своё место жительство. Кстати, захват был достаточно лёгким и безболезненным, так как люди Эрнандеса не особенно сопротивлялись… Ну, или нет, джерихонским охранникам было больно, ну так зато бабилонские не пострадали, что для всех нас в данном случае самое важное. Ну, потому что Альянс заявил своё право на Эр-Мангали тоже на базе контроля над властью Нового Бабилона.

Вот. Но всё это как бы история давняя. Для современного нам (экспедиции) бабилонского коменданта важным является то, сохранился ли в шахте Лесной гарнизон от Альянса, или что-нибудь нехорошее с ним случилось. Что случиться могло? Нападение Сида, конечно. Как с окружённой бригадой — там, на Седой опушке.

Кстати, Мак-Кру, между прочим, он так и предполагал. Говорил Гильденстерну, когда думал, что я не слышу:

— Да, наверное, нет на Лесной никаких людей. Разве не ясно: Сид оградил это место своим барьером. Что там, не знали о шахте? Да знали, не дураки! Знали, наверное, и о залежах артефактов — это же их артефакты, сидские, как-никак. И Лесная — последняя шахта, где такие остались. Ну так что же, сидяне её не зачистили бы? Да по какой причине?! Ясно, и шахту забрали давно, и все люди мертвы.

А Гильденстерн отвечал:

— Ну так что ты мне предлагаешь?

— Не ходить туда дальше — и времени не терять. Нет там людей, не могло никого остаться. Почему бы нам Нулбрайту просто о том не сказать?

— Не могу, — возражал Гильденстерн. — Есть, кому среди нас донести бабилонскому коменданту, если мы возле шахты реально не побываем.

На кого намекал он? Конечно же, на меня! Я в их понятиях типа презренный доносчик. А что всем сердцем болею за дело Альянса — нет уж, в такое они не верят. Ну, хорошо ещё, верят, что донесу.

— Ну а если там Сид, и мы на него нарвёмся? — не оставлял поползновений Мак-Кру.

Но Гильденстерн ему:

— Мы подойдём аккуратно. Вызнаем точно, кто возле шахты стоит. Если сидяне — стало быть, шахта захвачена. Если же люди, значит, вступаем в контакт. Могут быть люди; не факт, что сидяне напали. Может, сидят там на шахте и думают, что им делать. Связь электронная с Бабилоном исключена, а добраться гонцам очень барьер мешает.

— Нам не мешал. Почему же мешает им?

— Мы, вероятно, умней и чуть-чуть удачливей.

Хех, не умрёт Гильденстерн от скромности. От другого чего умрёт. Но Мак-Кру с ним не мог же не сообразовываться. Предложил компромисс:

— Хорошо, подберёмся к шахте. Но увидим сидян — тут же немедля линяем. Не стараемся силою прорываться вниз!

С этим решением Гильденстерн согласился. Можно сказать, что повёлся на поводу.

Я бы мог отыскать в рассуждениях их натяжку. Я сказал бы, что даже когда сидяне у шахты дежурят, это не значит ещё, что шахта врагом захвачена. Может, внизу продолжает сопротивляться человеческий гарнизон.

Да, я сказал бы всё это, но чувствовал: нет, бессмысленно. Кто меня слушал бы: что, Гильденстерн? Мак-Кру? Нет, эти двое закрыты для чести и мудрости. Ну и лично ко мне относятся предубеждённо. Что ни скажи им, отшутятся, или того похуже.

7

Четвёртый голос в истолковательной полифонии

(суровый бас от Фредерика Мак-Кру)

Я опасался, весьма опасался, что Лесная захвачена. То, как легко её в прошлом захватил Бабилон, говорило о принципиальной её уязвимости. Я говорил Гильденстерну о своих опасениях:

— Подозреваю, её контролирует Сид. Глупым бы было не взять под контроль самую ценную шахту!

И Гильденстерну со мной было трудно не согласиться. Ведь с падением Ближней ценнее Лесной на Эр-Мангали не осталось. Дальняя — мелочь; там нет никаких артефактов.

Но кроме правды ещё существует политика. И Макконнелл, который шныряет поблизости при любом мало-мальски ответственном разговоре.

К шахте пришлось подойти. Шахту пришлось проверить.

И — ничего себе неожиданность! — вдруг оказалось, что шахту контролируют люди.

Первыми шли (а точней, разумеется, крались) Брандт, Гильденстерн, Моралес и я. Чуть позади двигались Хэмфри, Макконнелл и братец-сектант Отмороженный Дик. Собирались, по правде, зайти на Лесную одновременно слева и справа, но оказалось, что слева теперь не пройти, вот и не вышло одновременности.

Осторожно приблизившись к шахте — с плазмоганом и с пальцем на переключателе силового щита, я глазам не поверил. У входа стояло два человека в форме солдат Альянса. И ни малейших намёков на долговязых сидян. Не было их — ни явных, ни притаившихся.

— Стой, кто идёт! — сориентировался часовой, пока я на него ещё пялился в ошеломлении.

— Экспедиция из Бабилона! — объявил Гильденстерн.

— Из Бабилона? — переспросил солдат нелюбезно. — Что он забыл, Бабилон, на нашенской рудной шахте?

— Цель экспедиции — лишь познавательная, — успокоил его Гильденстерн. — Я бы хотел для начала поговорить с начальством.

А солдат:

— Если хочешь на шахту зайти, то оставь оружие!

Наглость, конечно. Спасибо, однако, хоть не начал стрелять.

— Вы, как я понял, — давай выяснять Гильденстерн, — Бабилону не подчиняетесь?

— Правильно понял! — заржали в ответ солдаты.

Я полагал поначалу, что всё-таки что-нибудь недопонял. Верил, что вдруг прояснится недоразумение. Всё же солдаты — люди не самые главные. Думалось мне, часовые перестраховываются…

Но подошёл офицер со специальным отрядом, всё подтвердил: мол, с оружием здесь не положено. Только своим, а чужим ну никак нельзя!

— Мы же свои! — заистерил дурачок Макконнелл.

— Нет, не свои. Всех своих мы отлично знаем.

И, казалось бы, из-за чего: из-за того, что явились из Бабилона? Так поглядите на форму своих же солдат! В Бабилоне такая же.

Но уже сказано: здесь Бабилон не указ. Все, кто от Нулбрайта, могут гулять отсюда. Что же до формы Альянса, то это не показатель. Нет у солдат здесь другой подходящей одёжки, вот и рядятся в такую, которая есть.

Сдать ли оружие? Мы сомневались ещё, но Гильденстерн объяснил нам такие резоны:

— Что позитивно, нас приняли здесь без истерик. Не обвиняли ни в чём, лишь указали на правила. Сдать всё оружие — с этим мы можем смириться… Нам же вернут его?.. Вот, обещают вернуть! А применять эти бластеры и плазмоганы мы бы, наверное, в шахте и так не стали.

Все и послушались кроме единственно брата Дика. Он отказался расстаться с любимой катаной и заявил:

— Я у ворот подожду! — Хоть ему бы как раз уж зайти бы да отогреться. Но, что поделаешь: принципиальный характер, да ещё воспитание в недрах зеонской секты.

Ну и остался брат Дик за воротами шахтного комплекса.

В общем, оружие уговорили сдать всех, кто из нас пожелал войти. Сдал и Макконнелл, оставшийся при особенном мнении. Глупо, по-моему, было разоружаться и бормотать:

— Хуже сидян! У-у, предатели! Всех вас за это накажут!

Ну а что он хотел: вернуть коменданту контроль над шахтой? Так ведь Кай Гильденстерн абсолютную правду сказал: цель экспедиции — познавательная. Никакой не захват контроля над разными шахтами.

8