Шли очень быстро. Подстёгивал лютый холод. Он уменьшался, как только чуть-чуть отойдёшь от джерихонского эпицентра. С энтузиазмом воспринимали мы каждый градус, отделяющий нас от лютой холодной смерти.

Правда, не всем было ровно настолько весело. Скажем, утырок Макконнелл всё время ныл (правда, глаза его были при этом довольные). А вот бедному брату Дику не поздоровилось. Он как тогда приморозился, так и дальше не сильно оттаял. Я полагал, что дело всё было в том, что он снова и снова пытался оттереть катану от льда. Но сектанты такие: втемяшится им оттирать — не перестанут, пока не получится.

— Эй, перестань, — говорил ему Гильденстерн.

Но, однако, не тут-то было.

— Мне катана нужна исправной! — отвечал хмурый Дик.

С неисправной, наверное, много не навоюешь. А с другой стороны, ну ведь тоже совсем не дело, коль холодный клинок становится слишком холодным, да настолько, что и фехтовальщика выхолаживает.

Правда, упрямец всегда отвечал нам, что не в катане дело. Дескать, его приморозило телекинезом. Но, с другой стороны, как в это можно поверить? Бошку крутил он ледовому монстру не своими руками. Действовал с расстояния — пусть небольшого, но примерно такого, на каком находились мы все. И, однако же, нас не настолько заледенило.

— Ой, ну как хочешь, — сказал брату Дику Мак-Кру.

Да, было мудро оставить его в покое. Так или сяк, а от морозного Джерихона мы уходили. Если убраться далече оттудова — хоть к востоку, хоть к югу, то, как мне думалось, и отогреешься и оттаешь.

Правда, деталь: этот лёд вёл себя необычно. Тяжело оттирался с клинка даже у костра, разведённого нами на первом привале. И брат Дик — у костра он не отогрелся. Будто лёд, очищая катану, напихал себе внутрь.

Нет, ну дело его. Я в его монастырь не лезу. Гильденстерн и Мак-Кру тоже ведь отступились.

Вскоре после привала мы с Брандтом — к большущему удовольствию Конни Макконнелла разошлись в представлениях, куда надо идти. Он, как обычно, считал, что раз есть дорога, и дорога когда-то была вездеходной, то до шахты из Джерихона она доведёт. Я же помнил прекрасно, что дорог было несколько. И не по каждой ты мог дотелепаться до нужной шахты. Не ошибёшься лишь только тогда, когда знаешь про ориентиры.

Ну а что будет добрым ориентиром по дороге на нашу шахту? Ясно, антенна и излучатель Н-связи. Знатная дура, таких только две есть на Эр-Мангали. Самая крупная — та, что у Бабилона, но вторая — у нас, и она не намного ниже. Ну так вот, этой самой антенны нигде было не видать. Это значило что? Что мы сильно на юг сместились. Верно, привыкли, что теплее всегда на юге (а ведь на деле-то пояс холода в Джерихоне).

Я тогда Брандту и говорю:

— Не туда мы идём. Чтобы верно прийти, взять бы нам нынче северней.

А водитель упрямится. Типа, он же водитель. Типа, помнит дорогу получше каких-нибудь пассажиров. Говорит мне:

— Послушай! В лесах этих всё теперь по-другому. Ну, после всех этих долбанных снегопадов. В общем, не вспоминай их, свои ориентиры.

Я:

— Так вышка Н-связи — она же надёжный ориентир. Так над лесом торчит, что с дороги нельзя её не заметить!

А Макконнелл:

— Прикончили орки твою вышку Н-связи! — «Орками» он иногда называл сидян. Это когда был в особо язвительном настроении.

Но Гильденстерн:

— Хэмфри, спасибо, что мне напомнил. Да, не мешало бы нам подойти к тому месту, где раньше стояла антенна.

Ну а я:

— Как же мы подойдём, раз она не стоит?

— Так взгляни-ка на лес, — говорит Гильденстерн, — и прикинь, где бы должен был быть ориентир, ну, которого больше всего тебе не хватает.

Я поглядел:

— Не хватает… вон там! — Но сейчас же подумал: откуда мне знать? Ну нельзя же так тыкать практически пальцем в пустое небо. Ведь антенны Н-связи — её мне везде не хватает, а не только лишь там, куда я указал.

Но Гильденстерн принял моё указание к сведению. И Мак-Кру — он решил точно так, как сказал Гильденстерн. А Макконнелл — ну, этот совсем промолчал, но с каким-нибудь тайным умыслом. Ну, чтобы после, когда ничего не найдём, дискредитировать и оболгать и меня, и ещё начальника.

Но, как ни странно, примерно в том месте, куда я указал (ну, где больше всего мне не хватало Н-вышки), мы и нашли её. Только поваленной взрывом и основательно расчленённой.

— «Орки» прикончили? — с едким ехидством промолвил Мак-Кру. — Ну, за первый-то взрыв в основании вышки не поручусь… Но окончательно сокрушили её и сожгли почему-то сугубо из плазмоганов. Да, из земных плазмоганов наподобие наших.

— Может, они из трофейных? — выпалил Брандт.

А Гильденстерн:

— Мне никогда не приходилось слышать, чтобы сидяне хоть раз воспользовались трофейным оружием.

И он, кажется, прав. Мне о таком вот тоже ни разу не слышалось.

4

Третий голос в истолковательной полифонии

(чуть отстранённый баритон Брандта)

В общем, с дороги напрасно сворачивали. Знали же сразу, что никакой Н-антенны нет. Ну так зачем было специально тратить время, разыскивать место, где раньше стояла и сохранившиеся останки.

Подошли, удивились чему-то. Эк её разломало да расколбасило!

— Добивали из плазмоганов, — сказал Мак-Кру.

Да почему бы и не добить эту гадость из плазмоганов? Эти антенны ведь сколько людей зазомбировали! Ну и других ещё мирных, не виноватых тварей — хоть бы даже и распоследних противных рептилий. Да. Пусть не все это знают, но я, Гильденстерн, Мак-Кру и ещё Моралес — многие в экспедиции знали цену таким антеннам и излучателям. Кто, как не наш Гильденстерн доказал роль Н-связи в зомбификации — что же лить по антенне теперь хвандехваровы слёзы?

Ну, постояли, для виду поизумлялись. Типа отдали упавшей антенне последний долг. Да и вернулись к дороге — а где-то полдня потратили.

Нет, ну понятно, что Гильденстерну довольно важно выполнить всё, о чём попросил комендант. Что-то не выполнить не вариант, ведь настучит же Макконнелл.

Всё понимаю, но времени всё же жалко. Скажем про холод: он, вроде, стал меньше, но не прекратился. И всё лесное зверьё, включая рептилий, откочевало подальше — то есть, туда, куда мы не пришли. То есть, пока не придём, нам не будет охоты. Ни для еды, ни для полного отдохновения.

Хоть не люблю я бурчать и ворчать, а пришлось. Если пар не стравить, говорят, непременно котёл взорвётся. Ну а как его стравишь, когда хвандехвары ушли. Только словами. Злыми словами, горькими.

Ладно, забыли. Пора уже и о дальнейшем.

Шли к Лесной шахте. Я вёл нас предельно точно. Всё потому, что оставили эту моду: не по дороге брести, а параллельно ей.

Шли себе шли — и добрались, куда нам надо. Я увидал надёжные ориентиры. Не какую-то вышку, которую могут свалить, а, так сказать, устойчивые реалии.

Ну, во-первых, большую скалу, доминирующую над лесом. Называют её просто скалой Мешок, иногда добавляют, что Мешок этот, типа, Каменный.

Во-вторых, террикон. Искусственная гора из отходов рудной добычи. Огроменный такой террикон, хоть и немного пониже, чем тот, возле Ближней шахты. Я бы сказал, что он тоже похож на мешок, по завязку, причём, забитый. Но скалу-то назвали Мешком, полагаю, ещё тогда, как террикона и вовсе ещё не возникло.

В-третьих, вышку, но не одинокую и случайную, наблюдаемую по дороге, а возведённую прямо над главным стволом этой самой шахты. И её также видно издали. В общем, где вышка такого типа, там обязательно рядом и шахта. Лишь потрудиться осталось спуститься вниз.

6

Вновь первый голос в истолковательной полифонии

(подозрительный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)

То, что добрались до шахты Лесная — ну, хорошо, наверное. Всё-таки надо было прояснить очень важный вопрос, поставленный комендантом. Что он велел прояснить Гильденстерну? Процитирую точно по памяти.