4

Третий голос в истолковательной полифонии

(недоумённый баритон от Брандта, ныне водителя пешей прогулки в сторону Нового Джерихона)

Я так и думал — в начале ещё. Думал о том, что могу заблудиться. Правда, в начале я не замечал, что я так и думаю. Или, точнее, я сразу же объявил, что я водитель, а не пеший ходитель по лесу.

Но Гильденстерн мне сказал:

— Ничего, наловчишься.

Я подумал и понял: ну точно ведь наловчусь! Больше того, я и так уже ориентируюсь. Пусть и не так, как хотелось бы, но получше, чем все остальные. Кто, как не я, побывал по всему горнорудному континенту: в каждом посёлке, у каждой шахты, у каждой фермы подсобной. Ведь не могло это всё улетучиться без следа!

В общем, Кай мне сказал, что я должен быть крут в ориентировании на местности, ну а я и поверил. Раз такой человек доверяет!

Кай мне показывал карту. Ну да, с ней должно быть полегче искать верный путь. Но, сказать откровенно, не доверяю я картам. И никогда им не доверял: их в Бабилоне всегда левой рукой рисовали. Что захотят, то и нарисуют, а ты удивляйся. Могут, надравшись, такого нарисовать! Я потому в основном не на карту смотрел, а на дорогу, которая перед кабиной. Запоминал — а чего бы её не запомнить. Чай, не зря она так проложена. Тот, кто ехал по ней до тебя к Джерихону, соображал, куда надо сворачивать.

Это, конечно, не всё, что помогает не заблудиться. Есть ещё хвандехвары и плоскопузы. Чую я их перед тем, как увижу. Ну и, опять же, запоминаю, где всё это было. Кто-то сказал бы, животные — так себе ориентир. Но, как по мне, не слабее скалы. Дело в памяти — но в данном случае не в моей; ведь и рептилии запоминают, где у них водопой, где места для охоты, куда надо яйца откладывать. А тупая скала — она просто стоит, ничего не помнит; если стронется, то не вернётся уже обратно.

Вот как с этой придурочной, что зовётся Утюг. Очень высокая, издалека её видно бывало. Лес не помеха, ведь в нём сожжены все верхушки деревьев, раз сожжены, не должны её закрывать.

И с дорогами тоже. С вездеходными, по которым всегда катался. Ты вот, скажем, надеешься, что твоя где-то рядом, ты идёшь параллельно — изначально лишь только так, ну, чтоб только не встретить там сидский патруль, ведь они же по ней шныряют… А потом ты её, скажем, ищешь, а дороги-то нет. Отвернула, собака. Отвернула, дурная рептилия. И попробуй поверь, что она это не специально.

Вот миновало три дня, а ни скалы не видно, ни дороги, ни хвандехварова водопоя. Гильденстерн говорит:

— Покажи-ка на карте, где мы.

Можно подумать, что мы где-то там, на карте.

Я говорю:

— Мы идём параллельно дороге.

— Этой, что ли?

— Наверное, этой.

— Значит, если направо свернём, то её увидим.

— Думаю, да. Можно даже проверить, направо свернуть. Дело другое, вернёмся ли мы на тот правильный путь, по которому двигаемся. Здесь мы хоть знаем, откуда сюда пришли…

Я намекал, что лучше бы не проверять. Но Гильденстерн настоял — короче, пошли, проверили. И, как итог, заблудились почти совсем. Потому что не встретили нужной дороги в том месте, где ожидали.

— Так куда мы идём? — Кай опять предложил мне карту.

Я в ответ:

— Всё туда же. Пока — к водопою. Ясное дело, раз водопоя пока что не было, значит, мы до него не дошли.

— Ладно, — вздохнул Гильденстерн, — хоть куда-то, да выйдем. Но, понятно, хотелось бы знать заранее, куда мы идём.

— В общем-то, знаем мы…

— Думаем, будто знаем.

Он мрачнел с каждым часом. Наверное, припоминал мне тот случай, когда я его вывез к Зеону вместо того, чтобы прямо на Джерихон, и считал, как пить дать, что история вновь повторяется.

Да какое там! Мы же в тот раз и к водопою наведались, и пронеслись через Шпанский лес!.. Где это всё? Или Утюг позади, и вот этот вот лес — умерщвлённый Шпанский?

Нет, ну понятно: он, Гильденстерн, потому расстроился, что начальник здесь он, и доверился типа мне, а я сам, оказалось, не знаю, куда вести. Ясно, от этого сильно страдает авторитет. Люди разбалтываются, ну и всё такое. А ведь людей Гильденстерн принабрал в экспедицию — целых восемь себе на шею. С этаким кодлищем как ему управляться? Не подумал, наверное. Или подумал о том, что из двоих, кто с ним был, один вообще никудышный, а нельзя заменить: навязали ему таких.

Только и новые тоже, на первый-то взгляд, были не многим лучше былого, ещё нерасширенного состава. Ладно, я и Моралес — люди хотя бы свои, хорошо знакомые. Но вот Хэмфри — он вор джерихонский и, в целом, парнишка мутный (хоть бы других-то воров о таком расспросить, прежде чем брать с собой!). Или Кен — он из старых, я помню его мужчиной, но теперь же такое — ну просто ни то, ни сё. Не пережил он Содома, беднягу совсем растлили. Нет никудышней, чем пожилой проститут. А уж пара сектантов — так страшно на них посмотреть. Лица бледны, глаза воспалённые, фанатичные. Выглядят так, будто что-то у них болит, и они в затрудненье, кого обвинить в своей боли. Но не сказать, что болячки их личное дело, ведь за спинами у обоих катаны. Как бы не зарубили, придурки болезненные.

Но и это ещё не всё. Хорошо, когда кто-то один недоволен, или двое — житейское дело, вполне ещё поправимое. Но, когда они всей экспедицией начинают смотреть хвандехварами — то на тебя, то на Гильденстерна, тут понимаешь, что трое людей в экспедиции — наилучший состав из возможных. И Гильденстерну спокойнее, и от тебя самого ничего-ничего не зависит. Потому не зависит, что тебя в том составе нет.

— О! — вскричал Гильденстерн. — Кажется, вижу скалу Утюг!

— Нет, не она, — сказал я. — В том направлении не должно быть.

Но присмотрелся: она. Только с другой стороны. Эк мы её неожиданно обогнули…

— Дальше куда?

— Так к скале!

— Но она же практически сзади!..

— Ну и что, — молвил я. — От неё же сподручнее ориентироваться.

А ещё под скалой водопой. И, наверное, хвандехвары.

Мне-то в дурацком лесу ни одного же не встретилось!

5

Первый голос в истолковательной полифонии

(бас ироничный от Фредерика Мак-Кру)

Каждый сказал бы, что в экспедицию лучше всего набирать людей несомненно надёжных, проверенных. Чем не таких, так лучше совсем никаких. Но, как известно, вполне идеальных условий в реальности не наблюдается, что справедливо и в отношении ситуаций подбора кадров, где выбираешь уже из того, что тебе дают.

Брандт, например, как постепенно выяснилось, очень не важно сверял наш маршрут по картам. Он вообще не держал в уме логику связи основных направлений, а ориентировался по отдельным приметам, из которых теперь многие изменились, а то и пропали.

Бывший водитель заставил нас сделать крюк, чтобы найти водопой хвандехваров, которого не было. Возле скалы, напоминавшей утюг и называемой Утюгом экспедиция много часов провела в непродуктивном поиске места, где некогда целые толпы рептилий приходили к речушке под прикрытием зарослей. Мы и речушку нашли, и скалу, вот только зарослей не отыскали — они сгорели. Знать, из-за этого и хвандехвары перестали туда приходить. Ясное дело, желательно им, чтоб имелись заросли (дабы в тех зарослях смело скрываться от Брандта). Глупо же прятаться прямо на ровном месте!.. Но втемяшилось Брандту, что к реке и скале также надо сыскать и животных!

Я говорил ему:

— Хвандехвары не ориентир!

Но не мог он без них. Вынь да положь ему хоть одного на расправу.

Понял и Гильденстерн:

— Перестань. Мы теряем время.

Но наш пеший водитель смотрел страдальчески и потерянно:

— Не могу я уйти. Мне здесь надо…

Гильденстерн догадался:

— …совершить ритуал?

— Да. Очень надо… Ну, чтобы двигаться дальше.

Этим ответом скосило женоподобного Кена. Тот раскричался, заистерил: