— Чтобы найти хвандехвара, — ответил Брандт, — необходима сноровка. Будет она — и найдёшь его даже там, где ни разу не видел.

Мне ли не знать? Как-то раз я раскопал их семейство даже в мусорной куче, не выходя из Бабилона. Мы вместе с Годвином — в том Гильденстерн свидетель, учинили тогда основательнейшую охоту на непростых хвандехваров — на людоедов; это намного покруче, чем пробовал Брандт…

— Ладно, — сказал Гильденстерн. — Как заметишь рептилию — скажешь.

Подозреваю, что всё-таки Брандт лукавил. Чтобы он по подземному ходу ходил, а до леса не добирался? Воля ваше, но на него не похоже такое самоограничение. Врал он, по-моему, и что рептилии специально его провоцировали. Уж не он ли, добравшись до леса, провоцировал их? А они, чтоб ему отомстить, подобрались к посёлку поближе, даже пролезли в секретный подземный ход.

Мне, однако, до этих подробностей мало дела. И Гильденстерну, насколько могу судить. Что ему важно — что Брандт, он до недавних времён водитель, значит, ориентироваться на континенте должен по крайней мере получше многих. Правда, когда Гильденстерн ему так и сказал, Брандт усомнился:

— Не думай, что в этом я так уж хорош. Если бы снова водить вездеход — ну, тогда да, конечно. Только топать пешком — это совсем другое. Я вот совсем не узнал даже ближнего леса, хоть и въезжал в него миллионы раз. Вот почему: здесь и тропинки поуже, и скорость совсем не та, да и больше кругом вариантов, куда свернуть.

Я бы добавил и то, что деревья в лесу частью сгорели, частью обуглились, частью листву поскидывали от ужаса. Из-за этой прозрачности от дорог приходилось держаться на приличном таком расстоянии — чтоб не нарваться на сидские патрули, каковые по общему убеждению, постоянно там шастали.

Брандт вздыхал:

— Тяжело мне вдали от дороги. В смысле, не просто шагать, а ещё и ориентироваться.

— Ничего, наловчишься, — отвечал Гильденстерн.

И он прав: кто водителем побывал, тот уж как-нибудь переучится и на ходьбу пешкодралом. Главное в этом, наверное, не обещать, что ты так крут, что никогда не заблудишься.

— Да и карту нам дали, — продолжал Гильденстерн.

Здесь он не прав. Дали-то старую карту. А ведь с тех пор, что нас не было на Эр-Мангали здесь ничего вообще не осталось прежним. Вот, скажем, лес — и сгоревший лес. Как говорится, почувствуйте сами разницу.

Нет, ну да: лучше уж старая карта, чем ничего. Всё же надёжней, чем путь восстанавливать чисто по памяти.

Кстати сказать, Бабилон нам неплохо-таки помог. И людьми, и какой-никакой экипировкой. Каждого из новичков снабдили большущим солдатским ранцем. Выглядит грубо, но штука удобная — это ж Альянс разрабатывал для себя. Круче, наверное, только рюкзак Гильденстерна — сидский, трофейный (а, впрочем, не знаю, где он его добыл).

Да, из оружия выдали каждому по плазмогану и по бластеру ближнего боя с хорошим боезапасом. И, что ещё удивило — нам всем специально вручили по индивидуальному силовому щиту — с очень нехилым ресурсом работы без подзарядки. Не на пару секунд, а на сутки и на недели; можно включить и не ждать, что сейчас погаснет!

Всё от щедрот коменданта и от доверху полных бабилонских складов, где Альянс разместил и не такие игрушки. Всё, что успел завезти ради сидской кампании — но успеть-то успел, а расходовал очень умеренно, аж пока Бабилон не угодил в осаду!

(«Значит, были щиты? — больше всех изумился Макконнелл. — Отчего я не видел их на передовой?).

Да, по еде. Провианта нам выдали преизрядно. Правда, как водится, всё из шкафов Оломэ. То есть, мясная диета, как часто на Эр-Мангали. Нам всё равно, но для Гильденстерна существенно. Парень не взялся за ум, как я понял на первом же из привалов. Он не ел то, что все, а догрызал последние чёрствые крохи из запаса, что Финьес наготовил ему на Камарге.

Вот доест их, а дальше? Я спросил у него, он ответил, что ничего. Джероихона, мол, нет, значит, нет и морской капусты. А в остальных посёлках горнорудной колонии сроду чего-то съедобного не производят.

— И как долго ты выдержишь на такой нездоровой диете? — сыронизировал я. Ибо слыхал, что ничто не бывает сытным.

— Буду стараться, — сказал Гильденстерн, — поскорее решить все задачи.

Да уж, решил я, у парня недурственный стимул стараться.

Впрочем, наверное, тему морской капусты, он не успел ещё похоронить. Потому-то и шли мы сперва не куда-либо — имено в сторону бывшего Нового Джерихона.

3

Второй голос в истолковательной полифонии

(жалобный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)

Шли к Джерихону. Сначала к нему. Так решил Гильденстерн. Верно, хотел обожраться морской капусты. Он, наш начальничек, откровенно кривился абсолютно на всё, что едят нормальные люди.

А ещё он, наверное думал, что Джерихон всё же ещё существует, сколько Хэмфри ему не втолковывал, что не стало такого посёлка. Погубила какая-то жуткая сила вместе с пирсами, рыбными промыслами, ну и всяким таким производством морепродуктов. Гильденстерн соглашался, причём утверждал, что на демонов-то нам и надо полюбоваться, но, как было заметно по жадным его глазам, всё-таки в гибель капусты никак не желал поверить. Убедиться хотел.

А ведь сколько людей полегло, убеждаясь, за Джерихонскими стенами! Хэмфри сказал, очень много, хоть сам их и не считал. Тех, кто хотел подсчитать, кажется, тоже уже не стало. И теперь Гильденстерну понадобилось привести экспедицию в это самое гиблое место на Эр-Мангали! Что за стиль: начинать со страшнейшего из заявленных?

Вёл нас Брандт. В тех местах, что к Бабилону, а не к Джерихону ближе, Хэмфри хуже него ориентировался. Правда и Брандт, это было заметно, постоянно терялся в ориентирах. Всё почему? Он пешком никогда не ходил. А при езде видел только одних плоскопузов и хвандехваров. Раздавить их на полной скорости почитал за первейший водительский долг. Он маньяк, этот Брандт, и Бабилоне все это знают.

Что он в начале сказал:

— Первая точка, куда я вас точно выведу — водопой хвандехваров в высокой траве под скалой Утюг.

— А далеко да неё?

— За полдня доберёмся. Ну, или, за день. Или денька за три… Трудно прикинуть заранее, сколько придётся топать. Вот вездеходом — сразу, рукой подать…

— Ну, а оттуда? — следил Гильденстерн по карте.

— Дальше — до Шпанского леса… Правда, тот лес обойти бы нам, да подальше! Шпанок там тучи, щитами от них не закроешься. Ну а неделька-другая, как говорится, не крюк… Долго? Ну, что ж, обойдём по периметру: сколько того леска?

— Ну, а тогда?

— До Кизячьего, значит, оврага. Только надо быть настороже, чтоб овраги не перепутать. Тот, что дальний — Кизячий, а ближний от нас — Хвандехваров. Жуткая местность, конечно, и там, и там. Но, если сможем пробраться, дойдём до Седой опушки. Там и до Джерихона рукой подать. Ну, до места, в котором когда-то стоял этот самый посёлок.

Как послушать его, так вся местность знакома, почти контролируема. Он даже с картой порой совпадал, излагая маршрут. Но на деле-то вышло не так, как мерещилось Брандту. Зря он расхвастался, полоумный водитель. Он не сумел привести экспедицию даже к любимому хвандехварьему водопою. У него из-под носа пропала скала Утюг.

— Срыли, наверное, — бормотал он себе под нос. — Но скала-то высокая. Это ж кому-то взбрело упороться — ломать скалу… Может быть, с целью меня дезориентировать?..

А Гильденстерн ему:

— Кажется, ходим кругами!

— Ясно, кругами. Должны же найти водопой!.. Ладно, скалу удалили, но луг с хвандехварами, речку, дорогу… Всё это не могли же перенести!

— Всё это легче убрать, чем скалу, — заявил ему я.

— Да? И дорогу?

— Дорога могла зарасти. Ну, за время, пока ей не пользовались.

— Чем зарасти? Этим погибшим сожжённым лесом? — воскликнул он.

Глупый упрямец считал, что он точно прав, а остальные уже, как у них получится. И Гильденстерн, между прочим, до последнего делал вид, будто верит ему, как себе. Мне-то понятно, из-за чего такая поддержка. Брандт — он, конечно, известный оригинал, и на Эр-Мангали на кого только не работал, но (в числе прочих) работал и на Родригеса. Как и Мак-Кру, между прочим; в точности как и Мак-Кру! Мог ли того не учитывать Гильденстерн, раз для него самого лишь один Бенито — непререкамейший авторитет? Данный аспект, полагаю, надо учитывать, не упускать из виду, чтобы суметь развернуть деятельность К.Гильденстерна не к решению частных задач в свете мелочных групповых интересов, но к общему благу всего Галактического Альянса.