Мы явились в гостиницу, в коридоре нашли три койки. Стали устраиваться, чтоб отходить ко сну… Только лишь Брандт никак не спешил заткнуться. Всем же понятно, на парня порой находит.

Я подустал от его болтовни, решил прогуляться по свежему воздуху. В нос ударял сильный запах спиртного. Что за тупая подстава, подумал я. Как это можно: в осаде спиртное квасить? Этак наклюкаются, неприятель и нападёт. Вылезет через фонтан, а они не готовы… Чтоб разобраться и всё разъяснить алкогольным токсикоманам, я безошибочно вырулил точно к тому подвальчику, в коем сие непотребство и происходило. Дюжине «местных», осевших в посёлке недавно, так основательно порассказал, что да как, что они уяснили себе надолго. Правда, был вырублен подлым ударом по голове, после которого даже под утро не пробудился.

Тянет порой помахать кулаками, да.

3

Второй голос в истолковательной полифонии

(самоуверенный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)

Главными из примет появления нашей экспедиции в головном посёлке горнорудной колонии, также известном под именем Нового Бабилона, было то, что солдаты, охранявшие вход (или выход) подземного хода, нам обрадовались, но недостаточно сильно; то, что наши общеизвестные имена удалось подтвердить лишь одному ополоумевшему водителю; то, что Нулбрайт, агент-комендант Нового Бабилона, был слишком занят, чтобы нас всех принять; то, что Мак-Кру отыскал где-то хитрый подпольный бар, где и надрался до полусвинского состояния.

Кажется, только лишь я в этой всех расслабляющей и отбивающей волю к активности атмосфере, был столь же верен долгу перед Альянсом, как и полагалось. Из-за желания и обязанности проконтролировать все контакты К.Гильденстерна в посёлке я решил отказаться от осмотра своей пострадавшей ноги специалистом-врачом (доктором Джойсом, единственным медиком из доселе оставшихся на Эр-Мангали, в данный момент как раз пребывающим в Бабилоне). Дело-то в том, что врача в Бабилоне предстояло ещё поискать. Вот на поиски жаль было ценного времени, когда Гильденстерн общался со старым подельником, обнаружившимся в Бабилоне — с бывшим водителем Брандтом.

Должен отметить, что тот прошлый раз, когда я наблюдал их в одной компании — это было в посёлке с названием Джерихон, где я был заместителем у начальника — так о чьей же компании речь? О компании Б.Родригеса, давнего и настоящего противника Галактического Альянса. Нет нужды говорить, что за общих знакомых могли они вспомнить, эти Брандт с Гильденстерном — и чего этим общим знакомым успеть передать, пока я отлучусь позаботиться о здоровье.

Что же я слышал теперь? Брандт рассказал Гильденстерну, кто из врагов продолжает сидеть в бабилонской тюрьме (то есть в подвале ныне сгоревшей бабилонской Бащни Учёных).

— Кажется, — так заявил он, — там продолжает содержаться Моралес. И, наверное, Карлос — если ещё живой.

— А Бенито? — спросил Гильденстерн специально.

— Нет, Бенито в тюрьме не сидел, — выдал справку Брандт. — Он, когда в Бабилон возвращался, был особенно ценен для начальства посёлка. Слишком ценен, чтобы так просто сгноить в подвале. Ведь Бенито же главный эксперт по вопросу важнейшего клада сидских цацек на Эр-Мангали.

— Что за клада?

— Который остался от профессора Гилберта.

Я, как такое услышал, так еле себя не выдал. Мне ли не знать, что такое там с этим кладом? Это же я, а не кто-то рассказал про тот клад Родригесу, когда встретился с ним в боевых окопах Юго-Восточного континентального фронта. Да, это я рассказал. Но с какой (это важно) целью? С целью остаться в живых, а не дать себя уничтожить этому жуткому головорезу Родригесу! Я рассчитал, что сыграю на алчности этого негодяя — и в результате нисколько же не прогадал! Клюнул Бенито Родригес на эту наживку. Клюнул и сам, и рассказал генералу Лопесу, с коим водил предосудительное знакомство.

Тот генерал, поставленный милостью Галактического Альянса руководить Юго-Восточным фронтом, должен сказать, не оправдал ожиданий возложенных нашей властью. Вместо того, чтобы честно громить врага, он немедленно занялся поиском способов обогащения. Поиски клада профессора Гилберта стали для Лопеса приоритетной задачей. Именно он разыскал по своим фронтовым заградотрядам двух человек, указанных мною Родригесу (тех, о которых я как-то обмолвился, что и они что-то знают).

Ну а теперь о важнейшем. Нет никакого клада из артефактов. Именно я его выдумал — из опасения, что моя жизнь для Бенито не много стоит. Я и назвал имена Сэма Слейтера и Джеральда Фокса — джерихонских шахтёров, которых позднее допрашивал Лопес. Я же потом, когда Лопес от них ничего не добился (и в досаде за их несговорчивость вскоре отправил обоих в подвал бабилонской Башни Учёных), дополнительно проинструктировал их, что и как говорить. С этой целью тогда (с ведома супервайзера Лоренцера), самоотверженно, не щадя своего здоровья, я провёл несколько долгих дней в той же подвальной темнице под Башней Учёных, выполнив две важных функции: пропагандиста и так называемой «подсадной утки». Я довёл до сознания Сэма и Джерри, что им желательно говорить на дальнейших допросах, чтобы их точно выпустили, но не вернули на дальний фронт.

Всё это было в давнем далёком времени (до моего возвращения с Эр-Мангали, но непосредственно после разрушения «Карантина»). Я и думать почти что забыл обо всей этой древней истории, но оказалось, круги от неё расходятся. В частности, даже Родригес продолжает искать тот клад, не появляясь практически в Бабилоне.

Правда, он ищет его теперь не на собственный страх и риск, а по велению бабилонского коменданта Нулбрайта.

Ну, если верить балаболу и гонщику Брандту.

4

Третий голос в истолковательной полифонии

(чуть взволнованный баритон от водителя Брандта)

Радостно было вновь повстречать Гильденстерна с Мак-Кру. Мне то уж думалось, им не придётся уже возвращаться на Эр-Мангали. Оба успели слинять, когда было можно. Я не вернулся бы, если бы сам успел. Ни за какие богатые премии! И под угрозами тоже сюда бы не возвернулся!

И к кому возвращаться-то: к мерзопакостным, что ль, хвандехварам? К тварям, что вечно меня выманивают под удар — и когда-нибудь выманят?

Но Гильденстерну — ему, вероятно, надо. Всё же герой. Всё же не всё здесь доделал. Без него-то планета и вовсе пошла вразнос. Превратилось в такое… Аж трудно придумать, какое.

— Ты не скажешь, — спросил меня Кай, — где мне искать на планете новопришедших демонов? Основные локации, внешние признаки, поведенческие особенности — я собираю самые разные сведения. Это и есть основная задача нынешней экспедиции.

Да уж, вопрос — он, как будто бы, точно по адресу. Кто, как не я, вездеходный водитель, сможет ясней рассказать о локациях. Но преткновение в том, что в отсутствие ведлеходов я давно уже — ну, не такой уже и водитель. И пешком-то нечасто высовывался наружу. Не люблю я пешком. И Бабилон окружён. Что-то могу рассказать, но неточно, совсем неточно:

— Мутный ручей, — говорю, — ты бывал там, на Мутном ручье? Там когда-то был лагерь охотников, в нём начинал ещё Флорес. Ну так вот, в этой местности более нет никакого ручья. Говорят, он разлился, и стало на нём Болотище. Очень жутенькое, с неестественными краями. Ну а в центре его — ну, чудовище типа демона. Только в глаза его из живущих никто не видел. Всех, кто глазели, тот демон сожрал, чтобы не болтали. Демону надо, короче, войти в свою полную силу.

В общем-то, это и всё, что мне удалось припомнить. Вспоминал и себя вопрошал: неужели не вру? Мало ли что с чужих слов перескажут. Но за что покупал…

Ой, да что говорить: Эр-Мангали теперь форменный Ад. Ад и от демонов, и от конфликта с Сидом. Ад — он какой: беспросветный и безнадёжный. В нём одна лишь отдушина — колотить рептилий. Это пока не подведут тебя под удар.

А возврат Гильденстерна — так точно какой-то праздник. Я впервые почувствовал: наши в посёлке. Хоть, казалось бы… Скажем, Бенито Родригес — тоже ведь наш, ну куда уже более? Но Родригес бывал в Бабилоне — и я ничего не чувствовал. Просто Бенито, когда он один, погоды ещё не делает. А когда Гильденстерн и Мак-Кру — это уже, как говорится, сообщество. Если учесть, что и Бенито тоже витает где-нибудь рядом, или не рядом, но, скажем, поблизости, в общем, в пределах планеты, так это факт.