А когда и в Зеоне уж стало не протолкнуться, и в затылок ему задышали погибелью преосвещенные карьеристы, Гаррис, опять же, воспользовался правом уединения в тихом скиту на холме над посёлком. Когда видишь других, а другие тебя не видят, очень резко снижаешь возможности главного демона внешним образом до тебя дотянуться. То ли правда снижаешь, то ли сильно на это надеешься, но отвлекаешься от заботы о собственной шкуре в пользу возвышенных тем. В пользу роли Экклезиаста. И тогда ты герою, чьё пришествие сам возвещаешь, оставляешь важнейшие знаки и ориентиры — прямо в скиту, ибо он же сюда войдёт.

Лишь к моменту, когда беспокойный провидческий дар сообщил ему, что и в скиту безопасность не гарантирована, так как Новый Зеон окормляет уже Асмодей, Гаррис понял, что нет ему места во всей горнорудной колонии. Но ведь осталось место на Эр-Мангали — там, где колония не могла дотянуться. Свой последний период на Эр-Мангали он провёл на особом острове, где его круг общения ограничивался по максимуму и включил за всё время лишь одного из природных сидян (Фа-иф-ляяна) и двоих колонистов (Дантеро и Кая), ухитрившихся как-то пройти жёсткую сидскую инициацию.

Мог бы Гаррис так и остаться на острове? Лично ему ничего бы не помешало. Но влиять на события после гибели Асмодея он оттуда бы точно не смог. А ведь заранее знал, что события эти последуют, хочет он, или нет. Потому и явился на материк, и нашёл группу Гонсалеса, и снабдил её точной инструкцией, как успешно добыть на космодроме планетолёт, где подобрать победителя, как уместней всего улететь на «Антаресе» и куда долететь.

Он тогда уже понимал, что события после отлёта с Эр-Мангали будут захлёстывать с головой, но что с такою безудержной силой, всё-таки не ожидал. Ведь разбужено что-то такое, ну что-то совсем уж такое, перед чем Асмодей — тренировочный эпизод.

Что-то было разбужено, а герой ещё не был разбужен...

Стоп! И к чему этот вечер воспоминаний? Надо же думать о будущем.

Или без разницы: прошлое с будущим закольцевались.

2

Гаррис не раз замечал, что порой, обращаясь к прошлому, он вспоминает немного не так, как всё это было. Что ж, для провидца такое и не удивительно. Сколько он раз наблюдал перемены в будущем! А ведь меж прошлым и будущим прочная связь — и не только прямая, но и обратная.

В этой обратной, едва замечаемой связи Гаррис порой умудрялся ментально влиять на героя, пока тот ещё спал беспробудно, находясь на прямом попечении доктора. И откуда бы после того взялись продуты влияния, если бы Гаррис вовремя не повлиял?

Стоп! Убеждённость как основание для убеждения в прошлом... Да, в этом видится парадокс, и не только лишь видится. Сколько приложено сил — в прошлом приложено сил, но и в будущем, кстати, тоже!

Не без труда удалось убедить героя, что расслабляться пока ещё рановато. Кай-то надеялся быстро вернуться с Эр-Мангали, пользуясь сразу плодами локальной победы... «Как бы не так, — сказала реальность устами Гарриса, — твой Асмодей, столь удачно тобою поверженный, далеко не финал романической эпопеи; он находился в самом начале пути». Кай, что понятно, не раз был такое услышать. Он удалялся в беспамятство, в хитроумные прятки от правды внутри себя. Но, разумеется, был слишком умным героем, чтобы суметь преуспеть в подобном самообмане.

Космосу ясно: Кай и без Гарриса бы догадался, что с Эр-Мангали просто так ему не вернуться. Даже когда он появится в Юрбурге, сразу поймёт: возвращения не случилось. Потому что и Юрбург — такая же точно колония. И не только же он. Ардарики — Большой и Малый. И любая другая планета, на которую можно попасть.

Попадёшь — и поймёшь, что надо опять возвращаться...

Экклезиаст! Перестань уже, Экклезиаст!

Не перестанет. Он очень не любит, когда Гаррис из сидского ящика достаёт шифрограммы. Шифрограммы — шпаргалки, зачем их лопить, если полную верную истину обеспечит Экклезиаст?

Гаррис и не ловил бы. Но не хочет расстроить Сизифа. Не готов принести его ловкую тактику в жертву эсхатологии.

А, чтобы тактика не подвела, нужен как раз мониторинг.

И далёкого Космоса, и ближних отсеков «Антареса».

Те отсеки, в которых находятся Эстебан и Гонсалес с Альваресом, сотрясаемы их раздражением от ожидания — неизвестно чего, на почти безымянной довольно унылой планетке...

Может, всё-таки с ними об этом поговорить?

3

Ну и Малый. Ну и Ардарик.

Гаррис давно уже понял, что в сугубо техническом смысле (в плане практической реализации его личного дара), где бы ни находиться, разница невелика. Мог бы даже остаться на Эр-Мангали: почему бы и нет?

В чём уверен, другие бы там ни за что не расстались. Были рады лететь, куда поглядят глаза. Ясно, от бурного счастья, что более нет «Карантина». Ну так счастье у Гарриса проявляется тихо, не бурно. Словно бы где-нибудь всё-таки есть «Карантин».

Кстати, он есть, но далеко — и включил не одну планету. Там, где он есть, ныне проходят все основные космофронты звёздной войны. Прежней войны, между Альянсом и Сидом. В ней до сих пор гибнут линкоры Альянса. Гибнут и гибнут, и, кажется, нет им конца. Но заблуждение думать, что чей-нибудь флот бесконечен.

Столь же конечен, как и доступный космос.

То, что его ограничило, не называется «Карантином». Но, что важнее, по существу им является. Не пропускает наружу пилотируемых звездолётов. Губит не только дредноуты, крейсера и корветы. Точно так же относится к пассажирским судам и торговым. Идиоты в Альянсе полагают, что дело сугубо в военных действиях. А вот Гаррису с каждой полученной им шифрограммой всё ясней, что война — декорация.

На неё так удобно списать сужение Эйкумены.

Интересно бы было узнать, на сколько порядков сузилась. Надо будет поставить задачу перед Альваресом. Но не сейчас, а попозже: зачем же его пугать?

4

Да кругом ведь ограничения. Разве их нет на Ардарике, на «Антаресе»? То лишь приятно, что здесь они частью предсказаны, а местами и управляемы на основе твоих же решений.

— А теперь, уважаемый Марк, — изъяснялся Гонсалес в провидческих трансах Гарриса, — вам, как хранителю, я предлагаю первому совершить краткую экскурсию по нашему крейсеру. Мы посмотрим каюты для пассажиров, малый машинный зал, камбуз, кают-компанию, орудийный отсек. Все объекты, которые мы посетим, представляют живую историю кораблестроения самых последних десятилетий. Самых придирчивых специалистов они поражали новизной технологических решений только лишь дюжину лет назад. Нам они будут доступны благодаря радиальным коридорам, каковые подходят к шахте центрального лифта. К сожалению, лифт поднимается лишь на две трети высоты корабля. Это, должен признать, лишает нас перспектив посетить, например, пилотскую рубку. Как мы видим, в режиме посадочном крейсер выглядит совершенно иначе, чем в режиме полётном. Все продольные палубные коридоры ныне поставлены вертикально, а посему закрыты для посещения — да, по причине чисто физической недоступности. То же ограничение нам придётся ввести для концентрических палубных коридоров, горизонтальность которых не должна нас вводить в заблуждение. Постоянное пересечение с вертикальными палубными коммуникациями, к сожалению, не гарантирует должного уровня безопасности...

В этой экскурсии Гаррис не примет участия. Ибо крейсер имперский, а он инороден империи. Да и зачем: что провидец расскажет о прежней истории крейсера? Знает лишь то, какова его функция в героической миссии Кая на Эр-Мангали. Важная тема, в ней Гаррис как раз компетентнее многих... Но ведь она-то как раз далеко не для всех, её должно оставить в секрете.

Пусть уж Гонсалес один принимает гостя. Хоть и озлится, что всё на него одного.

Так всё равно же озлится. Дело даже не в Гаррисе.