— Ой, не надо! — взмолился Дьюи. — Я, что хочешь, ему передам.

— Да я сам-то могу передать, — пообещал Ювелир. — Знаешь, как будет смотреться предъява для Шёлкового? Я пришлю ему труп. В полицейской форме, со шрамом на наглой роже! — Молниеносным движением он полоснул длинным лезвием по щеке бедняги. — С точно таким же, как у тебя!..

Честер умом понимал, что стрелять надо первым. А раз так, то пора бы уж выхватить бластер и, сколько можно, лупить по врагам да отстреливаться, пользуясь тем, что внимание всех пятерых подошедших устремлено на Дьюи… Понимать понимал, но враждебная сила то и дело хватала его за сердце. Он поневоле откладывал выступление, пережидая боль.

А вот Майк, молодец, совершил героический акт. Всё, что Честер умом понимал, он дерзнул-таки воплотить.

В тот момент, как садист Ювелир щрамировал Дьюи щеку, Майк, стреляя у Честера из-за спины, поразил самого Ювелира — в его чёрствое сердце. А затем и ещё одного — этого в голову. Между прочим, туда, где у Честера очень болит.

— Что ты делаешь, гад!!! — заревел тот пират, что стоял за спиной у Майка. Так ведь сам виноват: засмотрелся на шоу с ножом, а за парнем не проследил. Верно, думал, что раз его Дьюи ведёт к Пауку, то герой безоружен, а оказалось иначе.

Майк, обернувшись, старался прервать его крик, но промахнулся, поскольку преждевременно выстрелил. Рослый пират без большого труда завернул руку с бластером за спину, заставляя оружие выпустить.

— Шланг, отойди, я мерзавца сейчас замочу! — закричал в это время пират, что стоял за спиной у Дьюи. Этот первый из всей пятёрки догадался вытащить бластер.

— Эй, Паук же уроет того, кто его замочит! — воспротивился Шланг.

Между тем уж и Честер, преодолев жестокие боли, вытащил бластер из кармана крестьянского сюртука и ухитрился попасть для начала в стрелка, а затем и в Шланга.

Оставался один — тот, в котором угадывался самый последний по главенству, да вдобавок кассир — тот, который пиратов и вызвал. Но увы, самый мелкий пират слишком здорово бегал и отстреливался на ходу, а кассир умудрился слинять ещё в самый разгар перестрелки.

— Нашумели, — сказал с осуждением Дьюи, зажимая рукой окровавленную щеку. — Ну зачем было так шуметь?

— Мы, по-моему, предупредили, — ответил Честер.

5

Результатом не слишком удачной попытки покупки билета для героя и Честера с Дьюи стало поспешное бегство. Совершенно оправданное, даром, что ловкий размен пострадавшей щеки на четыре вражеских жизни можно было бы интерпретировать как победу.

Но победа ли это? Видит Господь, таки нет.

К сожалению, и кассир мог поднять тревогу, да и тот самый мелкий по значимости пират (его звали Шакал, так назвал его Дьюи, да Честер и сам уже от кого-то услышал), убежав неизвестно куда, мог оттуда вернуться с подмогой и легко, без труда, переиграть результат.

Выскочив к самобеглому тротуару под эстакадой, Дьюи с Честером было собрались вскочить на него и нестись, куда повезёт, но у Майка сыскался вариант немного получше.

— На эстакаду! — скомандовал он. — Сядем лучше на поезд.

Знать, Господь надоумил: на поезде много быстрей.

Не успели подняться на верхний этаж эстакады, как пришёл монорельсовый жёлтый вагон — совершенно пустой (да и кем его только наполнишь на печальной и полупустой орбитальной станции).

Поезд тронулся. Честер взглянул на маршрут, помещённый на главном голоэкране салона. Надо же выяснить, куда они едут.

И разобрался — вопреки протестующей боли по всей голове. Весь маршрут состоял из двенадцати станций…

— Что смотреть? — хмыкнул Дьюи. — До конечной поедем. Чтоб как можно подальше отсюда, от места провала.

— А конечной здесь нет, — сообщил ему Майк. — Кольцевой же маршрут.

И он прав. Кольцевой. Здесь орбитальная станция вся кольцевая, а монорельс и проложен по основному кольцу, соединяя между собой двенадцать больших космодромов.

— Если это кольцо, — принял Дьюи, — где нам надо сойти: на шестом космодроме, или, верней, на двенадцатом?

— Мы, по-моему, были на третьем, — припомнил Честер. — Значит, напротив, наверное, будет девятый.

— Но девятый закрыт, — уточнил тут же Майк. — Тут об этом написано.

Да, на карте маршрута монорельсового вагона мелким текстом были помечены не работающие космодромы. Кстати, таких было здесь большинство.

— Может, там и сойти? — предложил тут же Дьюи. — На каком-нибудь из закрытых. Там никто нас не станет искать — замечательно спрячемся… — На лице его явно читалась забота о том, чтобы где-то перекантоваться до отлёта его звездолёта на Санта-Монику.

— Не получится, — огорчил его Честер. — Все закрытые космопорты здесь вообще запечатаны. И наш поезд проходит их без остановок.

— Значит, их не двенадцать? А что тут тогда указано?..

— Их на плане двенадцать; реально — гораздо меньше. Вон, смотри: из работающих космодромов здесь лишь первый, второй, третий, пятый, седьмой и ещё двенадцатый. Поезд наш направляется в сторону пятого, а четвёртый — ты скоро увидишь — он минует без остановки…

Предсказание подтвердилось минут через двадцать, когда мимо мелькнула посадочная платформа под широкой табличкой «Терминал 4».

— О, — Дьюи сообразил, — так ведь следующий — это мой.

— Верно, — сказал ему Майк, вчитавшись в отдельный голоэкран с информацией по орбитальному транспортному узлу, — космодром № 5 (пассажирский) здесь обслуживает направления до Нью-Мемфиса, Нового Нью-Орлеана и Санта-Моники.

Честер также вчитался, преодолевая боль. Да, всё ясно. Пассажирскими терминалами для звездолётов служат три космодрома: первый, второй и пятый. На направлении к Юрбургу и Парадизу, кстати сказать, сконцентрирован только первый… Далее — терминал номер три для пассажирских планетолётов (да, на него-то и совершили посадку, вылетев с Малого Ардарика — ну и нарвались на «офицера Хэдли»). Из оставшихся двух терминалов тот, который двенадцатый, был отведен под военные звездолёты, а который седьмой — исключительно под торговые.

— Н-да, — подметил и Майк, — нас отправили бы к Парадизу, вероятно, с двенадцатого терминала. В сопровождении Ювелира и его шайки…

— Шайки больше, как будто бы, нет, — понадеялся было Честер.

— Не сомневайся, — заверил Дьюи, — там много других. — И тревожно взглянул на Честера с Майком. — Вы ведь не собираетесь там прорываться? Космодромы военного назначения охраняются знаете как!..

— Нет, пожалуй, не станем, — Честер очень старался его успокоить, но, должно быть, моргал невпопад и звучал не особенно убедительно. Не мудрено, коли раскалывается башка.

— Так у вас, — молвил Дьюи, — теперь, я гляжу, других вариантов и нет. Вам на Юрбург, а что-то летает же только оттуда…

Майк на это:

— Да нет, мы ещё подумаем.

— Знаете, что… — Дьюи сильнее занервничал. — Вы подумайте, да, а мне надо уже выходить. Я ведь правильно понял, что следующая остановка — у терминала, с которого старты на Санта-Монику?

Майк заметил:

— Так у тебя же билеты на завтрашний рейс.

— Ничего, — Дьюи лишь помотал головой, отвергая препятствие, — у меня есть ещё много дел перед завтрашним рейсом.

— Например?

— Да зайти в магазин и накупить хоть каких-то гражданских шмоток. В офицерской-то форме меня теперь всякий попалит.

— Ладно, — сказал ему Майк. — Счастливого, значит, пути.

Монорельсовый поезд остановился. Дьюи, кивнув на прощание, выпрыгнул из вагона и поспешил к эскалатору — вниз, с эстакады.

Что ж, так, наверное, даже к лучшему. Худшего не допустил бы Господь.

6

После того, как Дьюи сошёл, Майк сообщил как о свершившемся факте:

— Выйдем на следующей остановке. Наш космодром — не военный, а грузовой. Терминал № 7.

Честер спросил:

— Ты давно так решил, но не хотел говорить при Дьюи?

— Даже не я. Это Гаррис ещё. Когда он меня инструктировал, то говорил о различных путях отсюда до Юрбурга.