— Да, ты прав, нам светиться не надо. Значит, билеты до Юрбурга купишь ты.

— Я куплю? — вскричал Дьюи. — Нет, ну так мы не договаривались…

И, конечно, формально он прав. Космопорт на орбите Большого, ну как его, Ардарика, должен был стать финалом совместного путешествия сразу же по прибытии. Дело другое, что прибытие на космодром началось с перестрелки, после которой и стали друг друга держаться. Не оттого, что договорились, а чтоб не пропасть.

— Может, ты нам тогда одолжишь лейтенантскую форму? — предложил ему Майк.

Дьюи мимикой изобразил, что и этого очень не хочется.

— Ну тогда компромисс. Мы идём за билетами все втроём, но билеты затребуешь ты, мы же с Честером делаем вид, что тобой арестованы.

— Типа, арестовал, и для вас же возьму два билета?

— Три билета, — поправил Майк.

Дьюи опешил:

— Я же не с вами, я к чёртовой Санта-Монике!

— Третий билет будет только для вида — чтоб усыпить подозрения.

Дьюи аж засопел. Да уж, дорого так усыплять.

2

Майк, разумеется, прав, думал Честер, переходя вслед за Дьюи и Майком на ту сторону самодвижущегося тротуара. Дьюи имеет хорошие шансы купить билеты, хоть какая бы сила их продажу не контролировала: космопол или космопираты. Вот представим, в спецкассе сторожит настоящий блюститель. И задача его — тормозить подозрительных покупателей, чтоб не позволить кое-кому добраться до Юрбурга. И двоих селюков, подходящих под описания — почему бы не заподозрить? Но двоих селюков, сопровождаемых офицером, подозревать, вроде, излишний труд.

Или, скажем, там в кассе устроился космопират. Он, возможно, и Майка узнает в лицо (так как многие знают), но, скорее всего, заодно узнает и Дьюи, а ведь тот из своей же беглой ватаги…

— Ну а если не продадут? — обернулся встревоженный Дьюи перед тем как нырнуть в коридор, ведущий к спецкассе. — Если вдруг заартачатся? Наши часто играют крутых, могут пойти на принцип…

— Ты скажи им, что это приказ Паука, — посоветовал Майк.

— Паука?

— Разумеется. Объясни, что ты нас захватил, что везёшь нас к нему.

— В смысле, на Парадиз?

— Именно так.

— Значит, мне и билеты затребовать до Парадиза?

— Получается, так.

— Да, я кажется, понял, — вздохнул обречённо Дьюи. — Только вы не взыщите, коль что-то пойдёт не так.

— Если не так, — сказал Майк, — мы откроем стрельбу.

Хорошо успокоил беднягу!

Чтобы он не робел, Честер вставил своё уточнение:

— Постараемся всё же потише, без этих крайностей. Понял?

— Ага…

Майк добавил:

— Но заметь, чтобы крайностей не было, мы должны свои роли хорошо отыграть. Это значит, тебе с нами надо держаться уверенно и немного бесцеремонно, ну а нас остаётся изображать покорность — если только в какой-то момент не придётся стрелять.

Дьюи сглотнул:

— Постараюсь, чтоб не пришлось.

Да и правда: пускай постарается.

3

В зал со спецкассой вошли в настроении разном. Честер как раз успокоился, пролепетав молитву (вот бы и боль уходила с такою же лёгкостью, как и тревога). Майк тоже выглядел франтовато и беззаботно — даже печать интеллекта немного затёр на лице. Напряжённее всех держался бедняга Дьюи, было видно: его пригибает к земле ответственность.

Что поделаешь, Дьюи просто не подходила взятая на себя офицерская роль. Но о таком стоило думать заранее.

К чести Дьюи, хоть голос его вообще не дрожал, когда делал запрос на билеты до Парадиза.

Хмурый кассир — он в спецзале сидел в одиночестве за толстенным стеклом и двумя силовыми экранами — поглядел на беднягу внимательно и почтительно произнёс:

— Вам, лейтенанту полиции, должен честно сказать: пассажирские рейсы до Юрбурга и Парадиза — все, что есть в расписании, были на деле отменены. Между прочим, от имени вашего руководства.

— То есть, нет ни малейшей возможности Парадиз посетить? — в голосе Дьюи теперь прозвучала не только деланная суровость, но и нотки самого искреннего облегчения, очень понятные Честеру. Ну ещё бы; шахтёр и пират в офицерстве намекал своим спутникам, что ничего не получится, но стрелять бесполезно. Я, мол, не виноват, небеса против вас…

Дьюи зря понадеялся на кассира. Тот изыскал возможность:

— Я не сказал, что нельзя посетить. Вам, лейтенанту полиции, отказать наша касса не вправе. Просто нужен спецрейс, это надо договориться. На космодроме-12 дежурят военные звездолёты…

Чтобы не выдать себя перепуганным насмерть взглядом, Дьюи поспешно отвернулся от кассы.

— Офицер! — закричал ему Майк. — Может, вы полетите один, а мы с Бобом вас тут подождём?!

Дьюи заставил себя успокоиться, благо, напомнили: он в офицерском костюме.

— Нет, — сказал «офицер», — полетите со мною оба. То есть, втроём.

— Ввосьмером, — поправил кассир.

— Почему ввосьмером?

— Потому что с сопровождением.

Тут за спинами Честера, Майка и Дьюи раздались шаги. Это, кстати сказать, и топало сопровождение. Пятеро в форме солдат Альянса. То есть, если судить по контексту, несомненные космопираты.

Честер вгляделся в лица. Вроде, знакомых не было. А вот кто-то из пятерых точно признал и Майка, и Дьюи.

— Ты гляди, это он, наш герой! — осклабился тот из пиратов, который казался главным. — Появился, не запылился.

А последний по главенству зацепил «офицера»:

— Ба, Дежурный, я прямо тащусь, ну и формишку ты отхватил! Эй, ребята, он, верно, крутой, что такое напялил!..

4

Что поделаешь: ситуация на глазах выходила из-под контроля. Главное, Дьюи не знал, что ему сказать. О «поручении от Паука» почему-то не вспомнил. Вот почему: пятерых, что сейчас подошли, он считал поглавнее себя — и никак не решался посметь хоть на что-то претендовать.

Лейтенантский костюм ничего не менял в иерархии. Кто он был среди этих пиратов — абсолютной же мелочью. Длинный, Шиллинг и Шёлковый — они сильно его обижали; эти пятеро — обижали бы тоже. Получается, парень вернулся в свой прежний статус.

— Хватит сопли глотать! — наседали на Дьюи пятеро. — Ты давай-ка колись, где добыл этих добрых крестьян?! Почему с ними ты, а не Шёлковый? И с кого снял одёжку?..

Дьюи резко заговорил (верно, один из последний вопросов испугал его основательней прочих):

— Не, а что… Ну так Шёлковый же и послал… К вам послал, чтобы этих парней к Пауку доставить… — Дьюи кивнул на Майка и Честера.

— Где он сам?

— Шёлковый-то? Очень сильно занят…

— А где Болдуин? — грозно спросил самый главный. Стало быть, в курсе, но ком бы должна сидеть форма от лейтенантишки Хэдли.

— Нет его… Только это не я! Это Шёлковый замочил!.. — Новая версия произошедших событий, что на ходу рождалась у Дьюи, подчинялась главнейшему правилу: всё вали на покойника.

— А ведь Шёлковый очень не прав, — сказал главный из пятерых.

— Не вопрос, Ювелир! Если что, можешь кинуть ему предъяву, — расхрабрился бедняга Дьюи. Но храбрился он зря.

— Но и ты же не прав, что напялил прикид с убитого им товарища.

— Так ведь Шёлковый… Он велел. У него же не забалуешь…

— А с Ювелиром, ты думал, можно и баловать? Если думал, то зря: тебя Шёлковый тупо подставил.

— Он и Болдуин круто повздорили… — продолжал развивать свою версию Дьюи.

— Я подтверждаю, — попробовал было вступиться Честер.

Но наименее главный из пятерых пиратов поглядел на него, как на пустое место, и надменно сказал:

— Ты вообще кто такой? Ну-ка назад задвинься!..

— И тебе бы, Шакал, лучше тоже не мельтешить, — оборвал его в свой черёд кто-то более значимый. Ибо нечего лясы точить, когда веское слово за главным.

И не только оно. Главный вытянул нож. Стало ясно: словесные измывательства скоро будут подкреплены и порезами — так сказать, для наглядности.