— Это сложно? Нам, вроде бы, дали какие-то деньги.

— Эскабарские песо, — напомнил Майк. — Не уверен, что они хоть где-нибудь ходят. — А по лицу, так он даже был уверен в обратном.

— Надо проверить, — посоветовал Честер. — Что там за столбик? По-моему, билетомат.

Подтянулись к столбу — да, действительно, билетомат. И довольно полифункциональный: тут и сведения о предстоящем рейсе (между прочем, не на планету Большой Ардарик, а на транспортный узел у него на орбите), и о дате отбытия планетолёта (кстати, готовится через сутки с небольшим — повезло, если вспомнить о еженедельном графике), и о цене на билеты (сто пятьдесят за один, если в космоталерах), и различные формы оплаты, от продвинутых голокарт до наличных в бумагопластике с промежуточными вариантами карт простых электронных и микрочипов разных форматов. И принимались любые из денежных единиц. Не одни космоталеры, да.

— Надо же! — Майк удивился. — Очень приятное многообразие. Может, и примет купюру из Эскабара... — он засунул в купюроприёмник тысячепесовую бумажку, младшую по достоинству их всех имевшихся.

Автомат с минуту подумал, затем заурчал. Физиономия Майка озарилась улыбкой. Только рано он радовался. На экранчике билетомата вместо данных по билету на рейс выползла надпись: «Валюта в настоящее время выведена из употребления». После чего автомат отрыгнул купюру.

Честер придумал ещё вариант:

— Что, если, чисто для смеха, положим туда кcерокредитку с Эр-Мангали? Это почти что и вовсе не деньги, но... вдруг автомат обманется?

Попытались. Бумажку билетомат отшвырнул с вердиктом: «Такая валюта не существует».

Снова скормили ему, привереде, эскабарское песо — вдруг прельстится хотя бы купюрой в один миллион. Зря старались: результат оказался прежний. Да уж, серьёзным устройствам ерунды не подбросить.

Майк вздохнул:

— Очень жаль. Столько денег — и никуда. А без билетов планетолёт не откроешь. А начнёшь его взламывать — просто не полетит. На беспилотных блокировки всегда жесточайшие.

Честер в ответ:

— Может, как-нибудь обменяем... Скажем, обманем здешних добрых людей. Некрасиво, конечно, но что тут поделаешь, да?

— И некрасиво, и вряд ли найдём дураков, — Майк поморщился то ли по поводу явной моральной небезупречности предстоящего дела, то ли в связи с ожидаемой бесперспективностью. Если же он сочетал в своём опыте эти две стороны, то, наверное, чувствовал то, что и Честер.

— Но вариантов-то нет...

3

Не было вариантов не попытаться. Но и не было вариантов добиться чего-то путного. Это сделалось ясно не сразу. Или сразу, но Честера от понимания отвлекла головная боль.

А когда у кого-то болит голова, а у кого-то нет, кто, если по-справедливости, должен искать решение?

Майк — он даже как будто искал. Он припомнил:

— Нам, кстати, кроме билетов надо где-то купить одежды. Мне и Гаррис о том говорил, но и сам понимаешь: мы уж слишком заметны в эскабарских комбинезонах. Новонемецкий космос нечасто такие видел.

— Значит, — поддержал его Честер, — надо найти магазин готового платья. В нём для начала купить одежду за песо и, когда повезёт, предложить ещё и обмен... — Сердце сжалось в тревоге и полном бессилии повлиять на такое невероятное будущее. Ни приблизить, ни уплотнить — абсолютный мыльный пузырь, удаляемый фактом прикосновения.

— Мы в деревне не видели ни одного магазина. — Вот и первый пузырь рассеялся в атмосфере.

— Может, где-то в других деревнях на планете? Или в городе...

— Городов на планете нет. Деревень — прилично. Но космодром — всего лишь один. (Есть ещё и музей с кораблями, но он не считается). Так в какой же деревне искать магазин? Только тут. Очень странно бы было найти его в той деревне, что совсем далеко от вот этого космодрома.

— Как они здесь живут — абсолютно без магазинов? — изумился Честер.

— Кормятся, видимо, натуральным хозяйством...

— Ну, тогда мы, похоже, денег у них не найдём. Раз обмен натуральный...

— Кстати, понятно тогда, почему они здесь остались, в этом мелком мирке: им, должно быть, самим на билет не хватило! — И к чему это было сказано? Не надеяться вообще? — Может, Космос с ним, с этим обменом, а попробуем раскочегарить пиратский? — Майк указал на клюнувший носом катер Альянса. — Вдруг он выглядит страшно, но на деле ещё летает?

— Нет уж, брат Майк. — Честер понял, на что понадеялся спутник, и его по предсердию издевательски щёлкнул демон. — Даже если летает, нам-то что это даст? Неужели мы сможем пилотировать этой штукой?..

— Ты летал ведь на флаере...

— Ну, на флаере мимо планеты не промахнёшься. А на катере — верный путь потеряться в открытом космосе... По каким таким признакам я нашёл бы Большой Ардарик? Да и если нашёл бы — дальше-то что? На звездолёт за бесплатно, опять же не сядешь... В общем, единственно правильный ход — затеять обмен где-то здесь. Очень жаль, что и он, как мы поняли, бесполезен.

— Нет, ну надо бы всё равно попытаться, — пошёл на попятную Майк. А ведь всё, что сказал перед этим, говорило о том, что пытаться уже не надо.

Значит, надо? Всё же надо, хотя без надежды?..

Как проблема с деньгами поставила их в тупик! Он проступил — и посерьёзней, чем думали. Честер-то думал, что Майк в этих всяких обменных делах понимает лучше, ну а Майк, в свою очередь, надеялся на него.

Два человека, настолько не смыслящие в этих делах — финансовых и торговых, что боятся — оба боятся о них судить.

Майк продолжал:

— Всё-таки, думаю, деньги у них имеются. Им же надо купить, что не могут произвести. Та же одежда: вряд ли её они сами вяжут. И генераторы для освещенья в домах. И другие, должно быть, полезные приспособления...

— Да, — на сей раз углубился в проблематизацию Честер. — Деньги, видимо, есть, но при этом чудовищно мало...

— Что прикидывать? — резонно заметил Майк. — Надо спрашивать не друг у друга о деревенских, а сразу у них самих. Кстати, ты слышишь? В деревне кричат петухи. Это значит, рассвет. Значит, они просыпаются.

Да и верно. Рассвет занимался — петухи не обманывали. Да и местные, встав ни свет, ни заря, принимались уже за работу. В миг, когда Честер с Майком повернулись к деревне, то увидели на лужке перед ней пастуха. Пас он животных, самое крупное из которых еле-еле доходило ему до пояса.

— Ба, — сказал Майк, — это карликовые коровы.

Как по Честеру, и на коров было не очень похоже. Но ведь Майк уже опытный ксенозоолог, ему виднее.

4

У пастуха (его звали Гансом, а Майк и Честер ему представились как Алекс и Боб) они выяснили, где в деревне достать одежду.

— Это к Руди, — направил их Ганс, — он самый зажиточный. У него и семья большая и работящая. Все прилично одеты...

Что прилично, что неприлично — в этом, ясное дело, стандарты играли сельские. Но и то уже хорошо, что помечен «самый зажиточный». У кого ещё здесь поменяешь валюту, как не у самого.

— А вы сами-то кто?

— Да пилоты разжалованные, — брякнул Честер.

Ганс заметно напрягся:

— Что, вы тоже с того военного катера? — Этот вопрос прозвучал нарочито небрежно. А рука пастуха — не угрожающе, а, скорее, опасливо — теребила рукоятку небольшого ножа у него за поясом.

— Мы-то — нет! — возмутился Майк. — Не наша работа.

Честер добавил:

— Тот, кто его посадил, недостоин зваться пилотом! Так катера сажают одни сапожники. Ну а мы — мы сели не здесь. На посадочной капсуле, — Не болтать же о крейсере, севшем в музее за лесом.

Ганс хотел было что-то ещё узнать, но Майк первый спросил у него что-то не суперважное о надоях у карликовых коров, а едва лишь пастух удовлетворил его любопытство, сразу заторопился:

— А где именно Руди найти?

— Скалы видишь — вон там, вдалеке, рядом с лесом? Ну так вот, перед ними его хозяйство.

Вот как! Оказалось, что Честер и Майк, когда выбрались из лесу, то как раз проходили мимо. Чес и тогда примечал, что хозяйство довольно крупное. Хоть и темень стояла, а сразу бросалось в глаза.