Разговор этот происходил в капитанской рубке, вскоре после того, как виртуоз Эстебан усадил космокатер точно в пролом на корпусе крейсера, после прохода в скафандрах по изувеченной части «Антареса», после отправки еле живого героя под присмотром Честера в медотсек, — происходил параллельно с диагностикой двигателей и накануне старта с орбиты Эр-Мангали. Было важно как можно скорей окончательно определиться, а в каком направлении, собственно, стартовать, и в каком, соответственно, далее разгоняться.
Стартовать (в том большого вопроса не было) полагалось им так, чтоб верней увернуться от пары патрульных дредноутов и любых катеров, что там выпустят на перехват. Что до разгона, дающего шанс от катеров оторваться, то его направление было крайне желательно увязать и с конечною целью пути. Нет глупей поведения, чем разгоняться бесцельно.
— Так куда же тогда? — спросил Эстебан задумчиво. — Кажется, Майк собирался вернуться в Юрбург.
Гаррис на это кивнул:
— Направление верное. Только предчувствую, вряд ли туда долетим.
— Так какой мне рассчитывать курс? — задал вопрос Альварес. Не кому-нибудь — Гаррису. Кто компетентней его?
— Думаю, что на Малый Ардарик, — ответил провидец, сам ещё не понимая, отчего и зачем.
2
Скорость крейсера столь велика и телесной механике человеческих действий несоразмерна, что её полноценно прочувствовать могут разве только пилоты. Гаррис, хоть многое знает о таких скоростях, всё равно их воспринимает как нечто медленное, что позволяет свободно отстраняться от ныне текущих процессов и сквозить через щели между самыми разными временами — прошлыми, будущими, альтернативными настоящими. Всякое время разворачивает по-своему инвариантный единый смысл. Важно видеть его в чистоте, отвлекаясь от ситуативных смыслов.
После первого совещания, происходившего в рубке, Эстебан и Альварес тут же выпроводили посторонних. Предстоящие действия на старте и далее — только их, больше ничья ответственность, а залог эффективности — эстебаново восприятие скорости да альваресов точный расчёт. Обитатели медленных и неточных миров абсолютно ничем не помогут.
Доктор отправился к себе в медотсек, Гаррис — к себе в каюту. Что приятно его удивило, когда он туда пришёл, это голоэкран с прямой передачей из рубки. В этот раз Эстебан и Альварес не озаботились подключить голопроектор в кают-компании, как бывало ещё при живом коммодоре, но вот Гаррису связь обеспечили, понимая, что стоит держать его в курсе. Собственно, Гаррис и так бы к ним подключился — у него при себе был тот давнишний артефакт, но важнее стократ, когда твое мнение ценят.
Эстебан вывел изображение с внешнего голоэкрана, и внимательный Гаррис узрел две блестящие остроносые точки, что как раз выплывали вдали, из-за диска Эр-Мангали. Как провидец, не мог не узнать два огромных линкора-дредноута Галактического Альянса, о которых уже достаточно много проведал — и не только вчера. Это те две громадины, что, держась вдалеке от опасной орбитальной системы, постоянно подпитывали одноразовой техникой все военные действия на Эр-Мангали на протяжении пары-тройки последних месяцев.
Все десантные флаеры, предназначенные для мобилизованных каторжан, доставлялись отсюда в автоматических транспортных планетолётах — разумеется, неповоротливых и тяжёлых, неспособных кого-либо догонять. Разумеется, в чреве такого дредноута было место и для маневренных истребительных катерков (вроде того, который успешно захвачен на космодроме), но таких-то, к огромному счастью, много меньше, чем к этим линкорам прилагалось обычно.
Ну ещё бы: не тратить же дефицитные космические катера (и, между прочим, дефицитных пилотов) на малозначимую войну наземно-воздушного типа, что ведётся в условиях карантина, о котором привыкли уже говорить, как о вечном явлении.
Быстроходных маневренных катеров на обоих дредноутах было не более дюжины — и один из них ныне находился уже на борту «Антареса», плюс звено из шести катеров было выпущено вдогонку, после его захвата; только выпущено — строго вниз, на саму планету; Эстебан-то с неё не спешил стартовать, а сперва полетел в направлении Западного континента, чтобы забрать возле Храма победителя Асмодея...
Итого, на одном из дредноутов должно было бы остаться... Пять катеров, ровно пять, и не единым меньше. Гаррис теперь ожидал, когда же они появятся. Катера, разумеется, мелочь: пока долетит, не заметишь никак, исключительно угадаешь, ну и в рубке приборы Эстебану покажут, где да сколько чего...
Четверо! Гаррис увидел блестящие точки. Если точки-линкоры постепенно вдали пропадали, то эти росли.
То есть, последний из катеров оставлен в запасе. Это, подумалось Гаррису, явный пример запоздалого трезвомыслия. Разбазарить одиннадцать, чтобы оставить один... Это слабо повысит сопротивляемость глупых дредноутов большинству разновидностей маневренной лёгкой угрозы.
Ах, ну да, вспомнил Гаррис, на линкорах ещё ведь не знают, что звено катеров не вернётся с Эр-Мангали: эта истина познана им чисто интуитивно...
Было бы лучше, конечно, чтобы провидческий дар пополнее распространился на вот эту четвёрку. Но увы, как в тумане. Ситуация с ними заранее не решена — то есть будет зависеть от искусства пилота. Но до выхода в точку разгона Эстебану ещё далеко; не закончен вираж, на котором наращивать скорость нецелесообразно.
Катера приближались, обретая привычный сигарообразный вид. Их носовые участки цвели огоньками различных типов. Гаррис прекрасно осознавал: это выстрелы. Из орудий, понятное дело, не самых мощных, то есть, мелочь — а всё-таки неприятно!
Впрочем, на катерах есть ещё кое-что посерьёзнее. Гравиракеты — так они их зовут. От такого оружия не спасают экраны. Что спасает, так малый запас этих самых ракет. Катера их отправят, когда подойдут поближе, только наверняка.
Содрогнулась каюта. Это, видимо, первое попадание. И ещё раз, и третий. Что там думает Эстебан? Надо думать, пока попадало не гравиракетой. То есть, всё интересное ожидает ещё впереди.
Отчего, в самом деле, пилот на удары не отвечает? Ведь орудия крейсеров — не чета мелочёвке на катерках: мог бы влёт уничтожить самых рьяных преследователей...
Гаррис аж устыдился своей преждевременной мысли. Это он, что-ли, Гаррис-провидец? А не учёл элементарно простого.
В орудийных отсеках «Антареса» нет никого. Все, кто мог бы оттуда стрелять, сгинули в прошлом десятилетии. Орудиец Рамирес остался на Эр-Мангали — Гаррис спешил, было некогда всех собирать.
Их на крейсере шестеро — недостаточно в разных смыслах. Оттого и погоня изощрялась в обстрелах, упиваясь своей безопасностью.
А сейчас они выпустят гравиракету, подумалось Гаррису. Тот, самый первый, совсем уже подготовился...
Да. Угадал. Гравиракета пошла: вылет мелкой сигары из-под пуза сигары побольше...
Но чего не учёл — моментальной реакции Эстебана. За мгновение до атаки гравиракетой ловкий пилот вывел корабль на разгон. Он как будто прыжком оторвался от всех преследователей.
А ракета? Ракета отстала.
3
Гаррис отныне внимательным образом всё мониторил: и шифрограммы Альянса — сверхсветовые, сквозящие через пространство, и секретные волны Н-связи с Эр-Мангали, и далеко протянувшиеся «протуберанцы» информополя планеты, и (через старый свой артефакт) обстановку на крейсере, и (так и быть) основные события в рубки — в передачах на голоэкране. Впрочем, экран — после памятного эпизода погони на старте — стал почти моментально и одуряюще монотонным по передаваемым образам, и вопиюще малоинформативным для вдумчивого получателя.
В первые дни полёта до Малого Ардарика главным источником информации стали для Гарриса шифрограммы да волны Н-связи — так как надо же было понять, что предпримет Альянс в отношении беглого крейсера, ну и выяснить, чем и как сильно он связан на Эр-Мангали.
