2

Ладно, гонимый ветрами от океана, Кай сорвался с вершины и полетел вгубь континента.

А разобрался ли в сути задачки со временем? Кажется, нет, но добился того, что она его утомила. Что ж, понижение значимости проблемы — тоже ведь результат. И не всегда отрицательный.

Главное впредь избегать этих «траурных» медитаций, а полноценно присутствовать в мире аж до момента, когда перед Каем предстанет логовище Асмодея.

Оторвавшись от прошлого и от будущего, Кай теперь созерцал настоящее, А в настоящем его окружали пейзажи Западного материка — не особенно вдохновляющие, но не лишённые неких скупых и суровых признаков красоты. Здешняя местность от равнинного, будто стол, Северо-Западного континента отличалась избыточной пресечённостью. Впрочем, от горных пейзажей Каю хотелось бы большего.

Преобладали здесь чёрные скалы, над которыми вольно летали холодные сильные ветры, и не только у берега, но и там, в глубине. Из-за этого многие скалы были причудливо выветрены, образуя, во-первых, леса чернокаменных елей, во-вторых, богатый «зверинец» более сложных фигур между ними. Настоящей, некаменной фауны здесь, в скалистых горах, похоже, и не было, а из флоры цеплялся за скалы единственный вид бледно-зелёной колючки.

Кай летел от северной оконечности континента к его центру, то есть, на юг. Там он надеялся встретить искомое им асмодеево логовище. Правда, надежда слабела по мере того, как всё новые горы возникали на горизонте. Новые пики, складчатые хребты... Неужели придётся обшаривать все эти складки? То ли дело на Северо-Западном, где пологость холмов почти ничего не скрывала. Башни Сида торчали, как зубы дракона, и виднелись издалека.

Тот континент был идеальной ареной для гладиаторов Асмодея. Этот же — чтобы для Кая создать препятствия в поисках.

3

Чем южнее, однако, тем и природа мягче. Даже на Западном континенте горы стали прореживаться долинами. А в долинах росла трава, даже достаточно сочная. Кто-то на ней даже пасся — карликовый ксеноаналог земных копытных.

Асмодей Асмодеем, но его континент не назовёшь миром смерти вполне законченным. Дело другое, что и континент — вместе со всей планетой — к тому идёт. А что именно в этом районе планеты расположены Врата Ада, так из них преждевременно, видимо, не сквозит.

Или, может, сквозит, но не в этих цветущих долинах, а наверху, между пиками гор. Собственно, там, где Кай как раз левитировал.

Постепенно долины становились всё шире. Кроме травы стал попадаться кустарник, после — низенькие деревца. Да и ветры утихли, Кай уж думал, исправляется климат, как опять перешли в наступление горы, громоздясь друг на друга, жёстко тесня растительный мир, запирая в вольеры ущелий. А впереди, как догадался Кай, намечалась уже и пустыня — каменистая, знойная, без глоточка воды.

Хорошо ещё, вовремя догадался. У одного из последних ручьёв, сбегавших с горы, он пополнил запас воды. Между прочим, и в том бурдюке, что намедни лопнул — он оказался таким же квазиживым, как и весь рюкзак; мудро Кай поступил, что раньше его не выбросил. Он и восстановился.

Скоро вода покажется самым ценным ресурсом! А чего ожидать: впереди же экватор!

И, по логике, где-нибудь там, в каменистой пустыне, Кай и встретит врата в Лабораторию Асмодея. То есть, в логово, то есть, в гробницу, то есть, в Тёмный Научный Храм. Глупо было бы всё это выстроить в месте, не самом гиблом.

4

Кай не смог так легко пролететь через палящее пекло. Поневоле пришлось переждать самый жаркий день в утешительно жирной тени одного из ущелий. А потом, когда спала жара, стало ясно, что ночью лететь — это тоже не выход. Каю надо не просто лететь, а смотреть и хоть что-нибудь видеть. Ну а мог ли он претендовать на способность ночного зрения? Разумеется, нет: Призма соврать не даст.

Хорошо же, сказал себе Кай, дальше в пустыню пока соваться не буду. Ведь и та из частей континента, над которой успел пролететь, им прочёсана не идеально — он летел по прямой, а смотреть влево-вправо... ну, пытался, конечно — сколько хватало шеи. Но на весь материк не могло же её хватить!

В утренний час, когда стало хоть что-нибудь видно, Кай отлетел на запад, затем на север. Шёл над теми горами, которых раньше не видел, разве что на горизонте. Самый жаркий пустынный край он оставил уже позади и приближался к тем каменистым равнинам, на которых зелень уже встречалась.

Там ему и повезло.

Кай не сразу узрел Тёмный Храм Асмодея. Что с высоты привлекло внимание — это флаер, земной одинокий флаер на широкой равнине — в основном каменистой, но с участками клочковатой жухлой травы и отдельными чахлыми деревцами.

Неужели удача? Показалось, что слишком быстро. Чтобы найти посреди континента единственный флаер... Кай на Северо-Западном не увидел ни одного! А ведь всё — и люди, и механизмы, перебрасывались исключительно флаерами...

Флаер не выглядел очень уж необитаемым, но и не был похож на летательный аппарат с Корабельного кладбища.

Н-да, ограниченной обитаемости флаер. Может, кто-нибудь там живёт, но, конечно, не целый взвод, о котором повествовало предсказание Гарриса. Те бы внутри не сидели, а устроили перед флаером лагерь, заметный сверху.

Кай снижался, когда услыхал, что его зовут.

— Майк! — раздавалось из самолётного люка.

Присмотревшись, не сразу узнал кричавшего. Тот помог ему:

— Это же я, брат Честер!

Правду Гаррис наплёл о дезертирах Зеона!

5

Дальше стояли у люка в кабину флаера и разговаривали. Как-то обыденно, словно бы не на чужом континенте. Всё-таки этому встречному Кай доверял. Как не довериться, помня, что было в Зеоне накануне известно какой церемонии? Он, брат Честер, в ту пору Каю весьма помог. А потом оказалось, Чес Хардерн — хороший знакомый Бенито, паче того, тайный его представитель в Новом Зеоне.

Что же за ветром его занесло на Западный-то континент?

— Майк, ты прав, — промолвил брат Честер со вздохом, — именно занесло. И добро бы ещё просто ветром. Ибо ветер не лжёт и не чинит насилия... Ты ведь знаешь, наверное, что происходит у нас в посёлке?

Кай не то чтобы очень давно не бывал в Новом Зеоне, но в последнее самое динамичное время — отнюдь не бывал. Неукоснительно следуя твёрдым заветам Призмы, Кай признался:

— Мало что знаю. После того, как преосвященный Амос надорвался и сгинул в подземном бункере Сида, то есть, сгинул не сам, а от моей руки... — Призма вечно настороже, мигом вынудит скорректировать утверждение, всё равно ей, что Чес в курсе прошлых событий и так. — ...я уж думал, что всё у вас там хорошо. Вы и верховного бишопа поменяли на лучшего. Преосвященный Пит Асмодею тогда не служил. Я надеюсь, его и теперь не переизбрали?

— Пит на месте, — согласно кивнул брат Честер. — Но среди братии асмодеевых тайных адептов так просто не вычистишь. Очень нестойкие люди у нас в Новом Зеоне. Вечно колеблются от малейшего дуновения. Их даже с Призмой проверишь: сегодня всё благополучно, а на завтрашний день вдруг уходят в сплошной фанатизм! Трудно преосвященному: всех же не выгонишь в шею. А соберутся всей кучей — как бы его не снесли. Пит избыточно мягок: он позволил себе выгонять наиболее голосистых из проповедников, но кто вёл себя более-менее тихо и вежливо, тех он оставил.

— Я слыхал одного голосистого, — живо припомнил Кай. — Он проповедовал даже на Ближней шахте.

— Скверный имидж, должно быть, создавал он Зеону.

— Хуже трудно себе представить.

— Ну так вот, — перешёл уже к главным событиям Честер, — Самым главным в среде мерцающих полуадептов стал в какой-то момент преподобный отец Невин, прежний хранитель сокровищницы братства. С авторитетом его нашему Питу было непросто спорить. Долго описывать перипетии интриг. Факт, что Невин однажды ушёл из Зеона и увёл свою фракцию, а потом он как будто прозрел и вернулся. Люди его повинились, и Пит их всех принял, но доверия прежнего больше, конечно, не было. В общем-то, все так и ждали от них подвоха, не исключая и Пита.