Может, стоило бы втроём набиться в кабину? Как-никак, она пострадала меньше. Но, с другой стороны, в тесноте говорить неудобно — встали рядом с кабиной, завели разговор.

Начал Альварес, пробормотал с беспокойством во взоре:

— Мне бы хотелось понять, что у вас в планах. Мы куда-нибудь едем? — После того, как Альварес принял другую сторону, чем остальной эрнандесовский Джерихон, этот выбор пути должен был для него подтвердить, что решение Кая не предавать было ещё и разумно.

— Едем отсюда подальше, — сказал Эстебан.

Что подальше, так это и так было ясно. Если их вездеход кем-то был недавно запеленгован, а маячок перестал работать в ближнем лесу, то оказаться теперь лучше бы на расстоянии.

— Нам к Джерихону, — твёрдо промолвил Кай.

— Что? — воскликнул Альварес. — Я же, кажется, описал всё, что там происходит! — Цветом лица он при этом уподобился альбиносу, то есть, чуть побледнел, а затем покраснел от негодования. — Вам нельзя в Джерихон, а теперь-то нельзя и мне.

— В сам посёлок мы не поедем, — Кай, как мог, постарался его успокоить. — Но поблизости нам оказаться придётся. Ненадолго совсем. Просто надо забрать кое-какие вещи. Ну и наших проведать, которые их сторожат.

Сторожат ли, конечно, вопрос.

— Артефакты? Я понял, — проговорил Эстебан. — Кстати, я думаю, джерихонское направление ныне для нас безопаснее многих. Где нас будут искать? Уж наверно, не под Джерихоном. Ведь туда-то нас должен был притащить этот самый Лоренцер. Кто поверит, что мы сами полезем в ловушку? Да никто не поверит!

Всё же Альварес остался верен себе:

— Может, и в самом деле в эту ловушку не лезть?

4

Большинством голосов (двое против Альвареса) убедительно высказались за посещение джерихонской земли. Что касается точного маршрута следования, то Эстебан предложил мчаться не напрямик по известному Каю пути к Джерихону, а немного петлять, дабы запутать след.

Эстебан развернул карту дорог колонии, найденную в кабине:

— Мы находимся здесь. Через час мы свернём на дорогу, идущую до Бабилона, но проедем по ней лишь до Серой скалы, после объедем овраг Плоскопузов и Мутный ручей — и вернёмся на старую Джерихонскую трассу где-нибудь там, после бывшего места засады Проглота.

— Как-нибудь так и поедем, — согласился и Кай. — Будем надеяться, нас не увидят, либо не догадаются, что в вездеходе едем именно мы.

Правда, сам вездеход уже сделался узнаваемым — в шпанском леске покорёжило его знатно. Впрочем, нет, вездеход теперь просто заметно выглядит; а узнаваемым станет лишь после того, как сбежавший вглубь шпанского леса Берт Лоренцер свяжется с теми, кому адресован сигнал с маячка и передаст новые признаки для опознания.

Свяжется ли? Непременно. Если, конечно, шпанки его пощадят.

Правда, если и впрямь пощадят, Каю придётся подумать, что шпанки и Лоренцер действуют заодно. Глупо такое представить? А вот и нет. Ведь на Эр-Мангали у многих опаснейших тварей единый начальник, и зовут его Асмодей. Кто, как не он, управлял и Альянсом — через соблазны его командиров и функционеров, и политикой Флореса, и сектантскою верой Зеона, и сексуальной компульсией перерожденцев Содома, и лишённым осознанных смыслов движением зомбаков... Так отчего бы и не шпанками тоже? Шпанский рой — он вполне подходящее для Асмодея орудие. Ну а если вдобавок обеспечить его координацию с действиями существа человеческого — Асмодею такое раз плюнуть — то не должно считать невозможной и идею о комбинированной атаке.

Например, о совместной атаке на Кая агента Альянса и шпанок. Между прочим, и тот упрямый факт, что атака их всё равно захлебнулась, он тогда обретёт ещё больше веса и пафоса. Как же: героическое деяние!

Но без лишнего веса и пафоса Каю бы обойтись. Легче считать, что хоть шпанки действуют от себя, не подчиняясь демону Асмодею. Хватит ему и Альянса с его агентами.

Как бы там ни было, всё же втроём взгромоздились в кабину. В ней стало тесно и неудобно двигаться, но пилот Эстебан примудрился вести вездеход и так, да ещё на предельной скорости.

— На крутых поворотах, — предупредил Эстебан, — за руки меня не хватать. Предлагаю поверить, что я знаю, что делаю.

Между прочим, и трусоватый Альварес признал, что скорость весьма важна. Даже подробно обосновал этот тезис.

Если сигнал маячка пеленговали из Джерихона (что наиболее вероятно), то его прерывание наверняка стало особым «аварийным» сигналом, по которому к лесу со шпанками должны выдвинуться некие силы. Силы помчатся на двух скоростных вездеходах военного типа с турелями — их для таких операций Эрнандесу выделил Флорес, но весьма вероятно, что шеф Джерихона бросит на поиски все вездеходы, которые есть (ибо за давешнюю недовыдачу Кая ему так погрозили пальцем из Бабилона, что, как он непременно смекнёт, станет дешевле перестараться).

В общем, враг будет спешить — это значит, у леса не стоит задериваться, но он может по джерихонской дороге основательно растянуться. Это значит, что финт с возвращением на дорогу, придуманный Эстебаном, надо будет произвести, не особенно торопясь — чтобы дать догоняющим вездеходам врага без помехи проехать.

— Слишком сложно, — вздохнул Эстебан, — нет надежды вписаться.

— Я могу рассчитать по минутам, — пожал плечами Альварес. — Я, как-никак, был неплохим космогатором.

— Стоит ли?

— Речь ведь о безопасности. Значит, стоит и не такого.

Дальше в течение получаса космогатор что-то в уме прикидывал да подсчитывал. После сказал:

— Где-то в часе такой езды начнётся участок пути, на котором с вероятностью ноль девяносто девять нас уже не найдут, и даже не станут разыскивать. В этот момент надо будет расслабиться и, свернув с бабилонской дороги, ехать уже поспокойнее. Ну, чтоб потом не стоять, выжидая, когда проедут.

— Что ж, вероятность шикарная, — произнёс Эстебан. — Редко когда убегаешь с такой достоверностью.

И через час он принялся сбрасывать скорость, превращаясь в приметного, но постороннего тихохода. Так и доехал до перекрёстка дорог, где собирался свернуть с южного, бабилонского направления на восточное, открывающее ряд вариантов приближения к Джерихону, где один выходил на дорогу Содом-Джерихон аккурат у туннеля Проглота, остальные немножко дальше.

В самый миг поворота беспокойный Альварес вдруг углядел пятно, низко летящее по небу. Между прочим, оттуда, куда на предельной скорости гнал Эстебан — то есть, из Нового Бабилона.

— Что это? Шпанка?! — в ужасе брякнул Альварес.

Кай немедля припомнил свои параноидные измышления о насекомых, атакующих по велению демона.

Только всё-таки нет, это была не шпанка. Яйцеклады торчали иначе, да и телом её наградила природа по-проглотски шарообразным.

5

— Нет, не шпанка, но спорим, она за нами? — проговорил Эстебан сквозь зубы.

Кай подумал, что надо прибавить ходу, но Эстебан принял иное решение. Он, напротив, рывком остановил машину, развернув её так, чтобы дверца с его стороны точно пришлась в направлении твари, распахнул эту дверцу и сразу пальнул из бластера.

Тварь не пыталась, как шпанка, применить яйцеклады в контактном бою, а зависла вдали, где уклонялась от выстрелов Эстебана и вдобавок отстреливалась из двух лучемётов, прожигая отверстия в лобовом стекле и обшивке кабины. Странное, в общем-то, поведение для столь мелкой летучей твари.

Нет, не тварь она вовсе — машинка.

Правда, для Эр-Мангали такие нехарактерны. Было, видать, и на них эмбарго Галактического Альянса.

Потому-то и Кай такую летучую видел в последний раз на своей же прогулке по городу Юрбургу — в тот самый день, как его загребли. Подлый наставник Фенбонг приставил её к нему, чтоб не позволить уйти от печальной судьбы каторжанина.

Кажется, ныне на Эр-Мангали стало меняться многое. Вот и Альварес вполголоса чертыхнулся: он-то присутствие в Бабилоне таких машинок не учёл при своих расчётах.