- Это я тебя экзаменую, понял? Нам, охранникам, положено.

Но чем ближе подъезжали к головному посёлку колонии, тем меньше и Брандт чувствовал себя охранником. Если ты своими руками убил товарища, да ещё какого – зануду Блаймера, это ж известно, чьего прихвостня…

Олаф тоже всё понимал про «экзамен» у Брандта. Не мог не заметить, что проверяющий наскоро учится. Да плевать. Олаф не выдаст. Поддержит его игру. И как только Кафф турнёт из охранников Брандта, он преспокойно закатится к Джеку, а Джек его и пристроит на такой же вот транспорт. Надо только прикинуться компетентным…

- Кстати, зря лыбишься. – Олаф таки не выдержал, заржал. - Истинное мастерство, чтоб ты знал, в том и состоит, чтобы уметь водить вездеход, а профанам вроде тебя не подавать виду… Что, приятель, не ожидал? А я не всегда был охранником. Я водитель по первой специальности.

Между прочим, про первую специальность чистая правда. Даже документ имеется. Только есть одна мелочь. Брандт происходил из захолустной звёздной системы, на которую Альянс наложил промышленное эмбарго. С угледобывающей планетки. Управлял у себя на родине лишь паровыми машинами. Монорельсовыми трамвайчиками с коптящими небо трубами. Да других там попросту не было. Как водить подобную колымагу, тоже понятно. Уголь в топку – и машина пошла быстрей. Но на современный вездеход легко не пересядешь. Брандт, как сдрыстнул с родной планеты, так и не работал никогда по первой специальности. До сей поры никогда. Но теперь очень похоже.

- А вон ту хрень когда включаем?

- Лишь зимой. Это обогрев.

- Во! Молодец, разбираешься.

В миг, когда вездеход остановился в конечной точке, Брандт прослезился и горячо похвалил Олафа. В тоне была не похвала, а, скорее, благодарность. Но на словах произнёс что-то вроде:

- Потрясён твоими знаниями. Ну, по вверенной технике. Уважил!

Дальше с тяжёлым сердцем выпрыгнул из кабины, подождал пилота. Тот смотрел вокруг с любопытством и как-то так по-имперски, независимо. Ну а что ему? А для Брандта сейчас начнётся.

2

Нет, ну, началось не только для Брандта. На доклад к Джеду Каффу позвали обоих. Всё же задница Брандта неплохой предсказатель.

Ну, предстали пред светлы очи. Брандт и говорит: так мол, и так. Блаймер, скотина, сам виноват, сам и пострадал. Про «скотину», может, и зря, просто наболело. Кстати, это правда. Пострадавший Блаймер таки скотина, и таки виноват. Кто, как не он, первый начал?

Эстебан – он тоже молодец. Всё подтвердил. Как условились.

Даже совестно стало – ну, за лесок с плоскопузами. Тот, у кладбищенского космодрома. Брандт, коли честно, думал тогда: может, скормить пилота? Ведь проболтается. Но плоскопузы не встретились – добрый знак. Славно, что не скормил. В двух покойниках как отчитываться? Правда, Блаймер на двух потянет.

Таки да. Всем известно, Блаймер покойный был ведь не кем попало, а важным для Каффа парнем. Кто-то говорил, они вместе спали, но этого Брандт не видел, хоть на мужской планете всяко бывает. Вот что точно можно сказать, это то, что Блаймер при Каффе был навроде ручной собачонки. Предан душой и телом. И ни слова, ни дела поперек, да ещё готов на каждого честно стучать – вот уж характерец! А тут его вдруг порешили, и кроме как на Брандта не на кого и подумать. Уже стрёмно, да?

Кафф и понимал, что стрёмно. А уж зыркал-то, зыркал! Но молчал, подавлял молчанием. Пару слов лишь сказал, да и те Эстебану – типа: «Я разочарован». А так – покривил харю, а решения все про себя принял.

Но какие? Брандту сразу одно было ясно, что в охране Кафф ему места не видит. Хочешь выгнать – гони. Ах, ну да, ведь хочется по-плохому. Ладно, думай, а мы подождём.

И, покуда висела тяжёлая пауза, Брандт фантазировал, глядя то на начальника, то на подручных, что стояли непроницаемо, словно три серых статуи за его спиной. Может быть, Кафф молчит, чтобы не палиться? То есть, не всем доверяет из этих прихвостней? Взял сюда троих, но никто ведь из них не Блаймер. Слушают, да на ус мотают. А потом представят шпионский доклад начальнику своей партии. Может, Клинтвуду, может, Флетчеру, может, и Добсону…

Чем закончилась глупая пауза, Брандт и не отследил. Так отвлёкся, что не услыхал ни вердикта Каффа, ни свой на него ответ. Будто бы очнулся уже за дверью. Рядом пилот Эстебан, и внимательно так смотрит… Нет, ну он это зря. Брандт совсем не дурак. Ну, подумаешь, не заметил мира перед собой. Он на кучу шагов вперёд видит, оттого и ведёт себя странно. По всему, Джед Кафф их отпустил. Ясно, не по-хорошему. Дальше там у Брандта небольшой провал в памяти.

- Что он нам сказал?

Эстебан ответил. Брандт ответа почему-то не понял. Смехота: он снова отвлёкся. Но не попусту, а на дело. Из-за стены доносился сбивчивый голос одного из подручных Каффа. Тоном, явно непочтительным к шефу, парень ставил в известность – кого? Наверное, Флетчера. Всё же Клинтвуда с Добсоном в этом здании быть не должно.

«Брандт и Блаймер, - слышалось из-за стены, - люди недошерифа Каффа, перегоняли на кладбище катер… Ну, верней, управлял машиной пилот-латинос из ныне прибывших, по имени Эстебан, зато эти двое отвечали головами за сам процесс и следили, чтобы без шуточек. Что да как там было, дело-то тёмное, может, пилот думал сбежать, может, охрана чего-то не поделила. Факт, что летели до кладбища много дольше, чем надо, и долетели не все. Блаймер в пути скончался, Брандт с Эстебаном выжили, оба потом отвечали хором, что во всём виноват мёртвый. Ну, а кого винить, как не беднягу Блаймера? Он-то своей правды уже не изложит. И всё бы ничего, да Кафф им двоим решил не поверить. Эстебана попугал на словах, а с Брандтом решил так, что нечего ему больше служить в охране…»

Кстати, бластер… Ах, бластера нет. Значит, он сдал бластер.

- Извини, не расслышал, - Брандт кивнул Эстебану, но тут пришла информация из-за другой стены.

На сей раз говорил Джед Кафф. Отдавал распоряжения, что касались судьбы Эстебана и Брандта. И неслабо этак касались.

«Пилота – первым же рейсом в лагерь на Мутный ручей. К Скиннеру, да. Самый подходящий для него лагерь. Ты сказал, там латинос пропал без вести? Вот и будет новый латинос. Эстебан его имя, запиши: «Эс-те-бан». Ну а Брандта… Это особый случай. Я бы в шахте его сгноил, подлеца. Но знаю, отвертится, его есть, кому поддержать. Клинтвуд с такими цацкается. Надавит на профсоюз транспортников, те его и возьмут. Ну так вот… передай нашему человеку… Да, пусть дадут задание. Ферма Мейнарда, самое то. Мало ему не покажется…»

Третий голос звучал почему-то снизу. И не мудрено, коли вдуматься, ведь говорила плоскопузая рептилия, а таких посетителей в административные корпуса не пускают. Может, под полом подвал, и вот в нём она и запряталась. И говорила о ком? Да опять о Брандте. Будто у них, у рептилий не о ком больше судачить.

«…Но Брандт – он совсем беспечальный. Парня под зад коленкой, а он? Не расстроился нисколько – Каффа аж покоробило. И даже ему говорит: «Плевать на охрану, шеф. Самому мне здесь было тошно. Подамся в водилы вездеходов по первой своей специальности». А Кафф ему: «Сотри-ка свою нахальную улыбочку, гнида мелкая!!!» А Брандт ни в какую. Всё лыбится, как придурок. Зубоскалит себе. И тогда Кафф говорит: «Поедешь отвозить спасательную экспедицию». В смысле, на ферму Мейнарда. Ну а Брандту что: «Скажут – поеду». А Кафф ему: «Обязательно скажут. Я самолично позабочусь, чтобы сказали».

Но уж в кого-кого, а в рептилий Брандт не поверил. И усилием воли заставил подпольную гадину вежливо замолчать. После чего расспросил Эстебана и на сей раз его выслушал.

- Кафф сказал, что вины доказать не может, но не может и вам доверять. Потому увольняет вас из охраны и просит сдать бластер, чтоб вышло всё по-хорошему…

- По-хорошему? А на ферму Мейнарда он намекал?

- Вроде, нет. Даже имя впервые слышу.

- Это радует.

Что-то ему говорило, что Мейнард – скверное имя.